Страница 41 из 79
Изредка японцы открывали ружейную пальбу. Наши цепи не отвечали.
Ночью опять был на позиции у Заредутной батареи, где на моих глазах произошел следующий случай. Во время работ несколько солдат хотели поднять и перенести бревно. В этот самый момент как раз над ними разрывается шрапнель. В результате — двое убитых и четверо раненых... От шальной пули, видно, нигде не убережешься.
Отсюда около 2 часов ночи я зашел на перевязочный пункт поболтать с докторами. Этот перевязочный пункт был расположен за Скалистым кряжем и представлял собой небольшое блиндированное помещение. Войдя туда, я увидел, что весь потолок и стены были черны от миллионов сидевших на них мух.
Простой стол для первых перевязок, тут же нары для докторов и фельдшеров составляли его скромное убранство.
Служебный персонал с редкой добросовестностью нес свои обязанности при самых тяжелых условиях работы и жизни.
«Здравствуйте, жаль, что приехали поздно, а то бы полюбовались героем, у которого в спине 8 шрапнелей, только что отправили в госпиталь, — говорил мне доктор, встречая меня на пороге своей землянки. — Представьте, я ему делаю перевязку, а он губу закусил и ни звука не проронил, а раны тяжелые, пожалуй, не выживет... „Больно?“ — спрашиваю, а он мне так отрезал, что я не знал, что и ответить. „А вы думаете, доктор, что не больно? Только не в таком полку я службу свою нес, где раненые плачут. У нас раненые смеются, а не плачут“. „В каком же ты полку служил?“ — спрашиваю. „В 12-м Восточно-Сибирском стрелковом, я по запасу попал в 14-й полк“, — отвечал мне этот герой. Как я потом ни старался, никак не мог узнать его фамилии. Знаю только, что это был запасный младший унтер-офицер».
12-й полк может гордиться, что воспитал у себя таких героев, которые с 8 шрапнелями в спине... и ни звука страданий... и такие бессмертные слова: «У нас раненые смеются, а не плачут».
Около полуночи по приказанию высшего начальства одна рота от нас должна была атаковать 2-й редут, занятый японцами, в лоб, другая же рота от 26-го Восточно-Сибирского стрелкового полка должна была зайти от Водопроводного редута в тыл японцам.
От нас атаковать японцев, уже успевших укрепиться в бывших наших редутах, было поручено подпоручику Немченко и его охотничьей команде. Получив подробные наставления от энергичного толкового подполковника Раздольского, подпоручик Немченко со своей охотничьей командой вышел за линию укреплений и повел наступление.
Я сел у офицерской ставки.
Часть офицеров спали. Вдруг раздался ружейный выстрел, за ним другой, а потом дождь пуль посыпался и защелкал по нашему утесу. На сердце у меня была какая-то тоска. Я вполне сознавал бессмысленность такого частичного наступления мелкими отрядами.
Вдруг мимо меня пробежал один раненый, за ним другой, пробежали с носилками санитары. Вот опять раненый, еще и еще...
Стрельба стихла.
Я подбежал к одному раненому, который упал и не мог дальше двигаться. Кровь фонтаном била у него из затылка. Несчастный просил носилки. С трудом отыскав санитаров, мы уложили раненого на носилки и понесли.
С тяжелым чувством я поехал домой...
На душе была тоска и вместе с тем тупое озлобление на петербургских карьеристов, на корейских лесопромышленников, на всех тех, которым так сладко жилось вдали от этих мест, где из-за них теперь лилась ручьями народная русская кровь...
С утра до полудня шел сильный дождь.
Вечерняя вылазка на 2-й редут потерпела неудачу. Рота от Водопроводного редута запоздала, и охотничья команда подпоручика Немченко совершенно напрасно потеряла 23 человека убитыми и ранеными. Мои предчувствия оправдались...
Вообще очень рискованно давать малым отрядам такие ответственные и сложные задачи. Успех таких предприятий всецело зависит от одновременности и внезапности нападения, а это бывает очень трудно выполнить, в особенности ночью, да еще в такой пересеченной местности, какая была в данном случае.
Сегодня пришло известие о рождении Наследника.
За оборону Артура генерал-лейтенант Стессель получил генерал-адъютантство.
Ночью опять был на Заредутной. При свете нашего прожектора с 3-го форта ясно было видно, как на 1-м редуте группа японцев укладывала бойницы из белых мешков.
Очевидно, они решили обстоятельно укрепиться в этих пунктах.
Ночью опять один из снарядов нашей полевой мортирной батареи разорвался как раз под Заредутной. К счастью, никто не был ранен.
Ночь прохладная.
Зловоние от трупов еще усилилось.
Прошел слух, что генерал Куропаткин разбил где-то японцев.
Ночью к нашим берегам опять подходили японские миноноски.
Днем японцы по городу не стреляли, ночью же город обстреливался с сухопутного фронта редким, методическим артиллерийским огнем.
Наши оборонительные работы сильно подвинулись вперед.
Моряки охотно отдают свою артиллерию, главным образом мелкую, для установки ее в разных местах.
На 1-м и 2-м редутах японцы поставили проволочные сети.
Последнее отбитие штурма сильно ободрило и приподняло настроение гарнизона. Явилась уверенность, что мы сможем отстоять крепость до прихода выручки.
Часть легко раненных вернулась в строй.
Тихо. Погода прекрасная.
Японцы деятельно работают и укрепляются в 1-м и 2-м редутах.
Гарнизон усиленно работает на позициях.
Японцы продолжают обстреливать город только по ночам.
Сегодня японцы обстреливали город утром, днем и в течение целой ночи.
Наши работы на укреплениях сильно подвинулись вперед. Часть их почти закончены.
Каждую ночь провожу на позиции у Заредутной батареи и до сих пор, кроме военного инженера полковника Григоренко и подполковников Раздольского и Кирикова, я никого из высших начальников не видел.
На этих важнейших для крепости позициях генералитет совершенно не показывается и знает о положении здешних дел только по докладам.
Говорят, что только генералы Смирнов и Кондратенко заезжали сюда раза два днем.
Ночью я никого из генералов здесь не видел.
Погода отличная.
По городу японцы днем не стреляли, но зато фланкировали шрапнельным огнем долину, лежащую сзади Заредутной батареи, выбирая как раз те моменты, когда в ней появлялись наши двуколки.
Ввиду этого доставка материалов и пиши для этой части позиции сделалась очень затруднительной.
Сегодня на Заредутной батарее тяжело ранен лучший ее наводчик.
Комендант генерал Смирнов заболел дизентерией.
От китайцев слыхал, что к японцам прибыли подкрепления и подвезены 18 больших орудий.
Штурма ожидают около 26 августа.
Ночь темная.
Тихо. Погода чудная.
Днем стрельбы по городу не было.
Гарнизон деятельно готовится к отражению ожидаемого на днях штурма. Японцы начали вести на Водопроводный редут правильную постепенную атаку. В настоящее время они его почти окружили своей сапой.
На 1-ми 2-м редутах японцы уже сильно укрепились, хотя все еще несут большие потери от огня нашей артиллерии.
Ночи прохладные.
Сегодня попал на Соляную батарею как раз во время праздника 12-й роты 27-го Восточно-Сибирского стрелкового полка, геройски отбившей первый штурм японцев на Заредутную батарею. Солдатикам дали хороший обед, водки и кое-какое угощение. Играла музыка. Офицерство собралось под навесом и воспользовалось случаем выпить за обедом лишнюю рюмку.