Страница 29 из 31
Мы уже знаем, что, оказавшись в Лондоне, Калиостро разразился письмом, обращенным к французскому народу. В этом знаменитом письме он предсказывал и французскую революцию, и разрушение Бастилии. Той самой ненавистной Бастилии, в которой ему пришлось отсидеть девять месяцев за участие в скандальном деле с ожерельем Марии-Антуанетты.
Многие исследователи не без оснований полагали, что в подготовке французской революции Калиостро сыграл весьма значительную роль, возможно, как орудие масонского заговора.
Существует легенда, согласно которой Калиостро многое предсказал и самой Марии-Антуанетте еще задолго до скандала с ожерельем. Поначалу Мария-Антуанетта пожелала встретиться с магом просто из любопытства, как любая женщина, стремящаяся взглянуть на заезжую знаменитость, о которой уж слишком много и шумно судачат. Вполне возможно, что ею руководили те же чувства, что и светлейшим князем Потемкиным, смертельно скучавшим и желавшим, чтобы его развлек фокусник-«шельма».
Встреча королевы, тогда еще дофины, и Калиостро выглядела примерно так.
— Ваша профессия — предсказывать будущее? — заметила дофина, разглядывая заезжую знаменитость с любопытством.
— Да, ваше высочество, я предсказываю будущее, но это не моя профессия, — ответил Калиостро.
— Я уже слышала, что вы многим предсказывали. Не могли бы вы и для меня прочесть будущее в графине с водой?
— Могу, ваше высочество, — ответил Калиостро.
Но маг не сразу уступил просьбам дофины, предупреждая ее, что в будущем могут содержаться сведения, которые не всегда столь радостны, как хотелось бы. Естественно, в ответ на такие возражения Мария-Антуанетта высказала сомнения в способностях мага. Тогда Калиостро раскрыл дофине ряд тайн из ее прошлого, о котором знала только она одна. Например, он поведал о том, как несколько лет назад Мария-Антуанетта тайком прочитала письмо матери и вычеркнула из него несколько слов. Калиостро восстановил эти слова и даже сообщил, кому адресовалось послание. Дофине пришлось признать правду.
— В таком случае, может быть, ваше высочество удовлетворится этим невинным доказательством моих познаний и позволит мне удалиться? — спросил Калиостро.
— О нет, сударь, — ответила уязвленная дофина, — чем больше ваши познания, тем мне интересней ваше пророчество. Вы пока что говорили только о прошлом, а я желаю узнать от вас будущее.
— Я готов, — сказал Калиостро, — и тем не менее умоляю ваше высочество не принуждать меня.
— Я никогда не повторяю дважды.
— Позвольте мне тогда, ваше высочество, хотя бы обратиться к оракулу, — умоляюще попросил Калиостро. — Таким образом я хотя бы узнаю, вправе ли поведать прорицание вашему высочеству.
— Я хочу знать его, каким бы оно ни было, счастливым или зловещим, — с уже заметным раздражением ответила Мария-Антуанетта. — В счастливое я не поверю и сочту его за лесть. Зловещее приму как предостережение и, как бы горестно оно ни было, обещаю, что буду вам за него благодарна. Приступайте же.
Калиостро взял круглый графин с узким и коротким горлышком и поставил на золотой кубок.
Подсвеченная таким образом вода засияла золотистыми отблесками, и они, смешиваясь с перламутровым отсветом стенок и алмазной игрой сфокусированных в центре лучей, казалось, позволяли прочесть в них что-то тому, кто мог воспринимать чудесное.
Калиостро поднял хрустальный графин, несколько мгновений пристально всматривался в него, потом поставил на стол и поник головой.
— Ну и что же? — поинтересовалась дофина.
— Я не смею сказать, — ответил Калиостро. — Есть вещи, которые ни при каких обстоятельствах не следует открывать монархам.
Но выведенный из себя насмешками и недоверием дофины, Калиостро все же не удержался:
— В таком случае, ваше высочество, я скажу это только вам одной.
По знаку дофины все присутствующие удалились из беседки, стоявшей посреди роскошного сада.
— Задавайте мне вопросы, ваше высочество.
— Хорошо. Первый: моя семья будет счастлива?
— Какая? Та, которую вы оставили, или та, что ждет вас?
— Нет, моя родная семья: моя мать Мария-Терезия, брат Иосиф, сестра Каролина.
Напомним читателю, что Мария-Антуанетта (1755–1793) была дочерью австрийского императора.
— Ваши несчастья не коснутся их, — ответил Калиостро.
— Значит, они коснутся только меня?
— Вас и вашей новой семьи.
— И вы можете объяснить мне, что это за несчастья?
— Могу.
— У короля три сына.
— Да.
— Герцог Беррийский, граф Прованский и граф д'Артуа.
— Совершенно верно.
— Какая судьба ждет эти трех принцев?
— Все трое будут править королевством.
— Значит, у меня не будет детей?
— Будут.
— В таком случае не будет сыновей?
— У вас будет два сына.
— Значит, мне суждено оплакать их смерть?
— Одного вы будете оплакивать, потому что он умрет, а второго — потому что он останется жив.
— Будет ли мой супруг любить меня?
— Будет.
— Сильно?
— Слишком сильно.
— Так какие же несчастья могут угрожать мне, если у меня будет любовь моего супруга и поддержка моей семьи?
— Их окажется недостаточно.
— Но разве не останется со мной любовь и поддержка народа?
— Любовь и поддержка народа!.. Это океан во время штиля. А доводилось ли вам, ваше высочество, видеть океан в бурю? Бог не защитит тех, кого сам осудил.
— Уж не хотите ли вы сказать, сударь, что я не стану королевой?
— Нет, ваше высочество, напротив. Но лучше бы, если бы небу было угодно, чтобы вы не стали ею.
Дофина склонила голову и задумалась. Затем вновь начала спрашивать:
— Как умрет мой супруг?
— Лишившись головы.
— Как умрет граф Прованский?
— Лишившись ног.
— Как умрет граф д'Артуа?
— Лишившись двора.
— А я?
Калиостро далеко не сразу решился ответить на этот прямой вопрос. Дофине пришлось и просить его и угрожать.
Тогда Калиостро взял графин, все так же стоявший в золотой чаше, отнес его в самое темное место у задней стенки беседки, где из искусно обтесанных обломков скал был сложен грот. Затем, взяв дофину за руку, подвел ее к мрачному входу в грот.
— Вы готовы? — задал он вопрос дофине.
— Да.
— Тогда на колени, ваше высочество, на колени! Вам будет легче молить Бога, чтобы он избавил вас от ужасной развязки, которая предстанет перед вашими очами.
Дофина машинально подчинилась и встала на колени. Калиостро дотронулся жезлом до хрустального шара, в котором явно возникло какое-то темное, страшное изображение. Дофина попыталась встать, покачнулась, упала, испустила душераздирающий крик о помощи и потеряла сознание.
На ее крик тут же сбежались гости и придворные. Калиостро исчез.
Такова легенда. О судьбе же несчастной Марии-Антуанетты написано много, как и об историческом пути Франции, зашагавшей к Республике после того, как страну посетил Калиостро.
О бедной Лоренце…
В своих предсказаниях Калиостро не раз прибегал к помощи Лоренцы. Существует предположение, что ему удалось развить ее уже имеющиеся способности к ясновидению путем погружения в гипнотический транс. Надо сказать, что сеансы ясновидения не нравились Лоренце, ввергая ее просто в ужас. И она не раз пыталась бежать от Калиостро, но неизменно возвращалась, и, возможно, не без сильнейшего гипнотического воздействия со стороны кудесника.
Одна из легенд повествует о визите к Калиостро герцога Ришелье и графини Дюбарри, видных фигур на исторической сцене Франции второй половины XVIII века. Ситуация складывалась так, что королевской фаворитке Дюбарри в ее интригах упорно противостоял министр Шуазель, имевший большое влияние на короля, и ловкой красавице очень хотелось отыскать способ справиться с неуступчивым вельможей. Она повсюду искала на него компромат, но осторожный Шуазель умело заметал следы. Оставалось последнее средство — обратиться за помощью к магии.