Страница 75 из 114
Дома на кухне рассказываю Брук эту грустную, пугающую и чудесную историю. Она поражена - и озадачена.
- Как ты смог принять все это так близко к сердцу? - спрашивает она.
А как я мог не сделать этого?
НЕСКОЛЬКО НЕДЕЛЬ СПУСТЯ Брэд уговаривает меня ненадолго вернуться к спорту и принять участие в чемпионате АТП[34] в Цинциннати. Я встречаюсь с бразильцем Густаво Куэртеном. Он разбивает меня наголову за сорок шесть минут. Это мое третье подряд поражение в первом круге. Галликсон[35] объявляет о моем исключении из команды Кубка Дэвиса. Я один из лучших американских игроков за историю этих соревнований, и все же я не обвиняю его. Что тут скажешь?
На Открытый чемпионат США 1997 года приезжаю несеяным - впервые за три года. Хожу повсюду в персиковой рубашке, и в торговых палатках их тут же начинают разбирать, как горячие пирожки. Удивительно: люди все еще хотят одеваться, как я. Интересно, давно ли они смотрели на меня внимательно?
Дохожу до одной шестнадцатой, где встречаюсь с Рафтером, играющим свой лучший сезон. Он добирался до полуфинала Открытого чемпионата Франции, и на текущем турнире Рафтер - мой личный фаворит. Он отлично подает и бьет с лета, чем-то напоминает Сампраса. Однако мне всегда казалось, что наша конкуренция с Рафтером была бы более эстетически совершенной: он постоянен. Пит может отвратительно играть тридцать восемь минут, а затем за одну яркую минуту выиграть сет. Рафтер играет хорошо все время. Его рост - сто восемьдесят восемь сантиметров, у него низко расположенный центр тяжести, поэтому он может маневрировать резко, как спортивное авто. Рафтер один из наиболее сложных соперников на этом турнире: его тяжело обойти, но еще труднее ненавидеть. Он умеет достойно побеждать и достойно проигрывать. Сегодня он побеждает, по-джентльменски жмет мне руку у сетки и улыбается; в его улыбке чувствуется жалость.
ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ ДНЕЙ предстоит играть в Штутгарте. Мне бы следовало посидеть тихо, отдохнуть и потренироваться, но вместо этого я еду в Северную Каролину, в маленький городок Маунт-Плезант. Это из-за Брук. Она приятельствует с актером Дэвидом Стрикландом, играющим в ее новом сериале «Неожиданная Сьюзан», а Дэвид едет в Северную Каролину, чтобы отпраздновать день рождения с семьей. Брук решила, что стоит составить ему компанию. По ее мнению, нам не помешает съездить в деревню, подышать свежим воздухом, и я не успеваю придумать причину для отказа.
Маунт-Плезант - забавный типично южный городок. Однако, хотя его название и означает «приятная гора», вокруг не видно ни одной горы, только холмы. Да и приятного здесь немного. Дом Стрикланда - комфортабельный, со старинными деревянными полами, мягкими постелями; он полон теплого, обволакивающего запаха корицы и домашних пирогов. Однако каким-то невероятным образом дом оказался стоящим на самом краю поля для гольфа, которое заканчивается в восемнадцати метрах от задней двери. Поэтому я все время вынужден наблюдать, как кто-нибудь старается загнать мяч в лунку. Хозяйка дома, бабушка Стрикланд, - пышногрудая, с крепкими и румяными, как яблоки, щеками, как будто только что сошла с картинки, изображающей владелицу типичного сельского жилища. Бабуля вечно стоит у плиты, выпекая пироги или помешивая очередную порцию паэльи. Конечно, такую еду не назовешь подходящей для спортсмена, однако я каждый раз съедаю полную тарелку и прошу добавки.
Брук на седьмом небе от счастья. Отчасти я ее понимаю. Дом окружают волнистые холмы, старые деревья, листья которых уже окрасились в девять оттенков оранжевого, и, кроме того, ей нравится Дэвид. У них есть свой язык, состоящий из шуток, понятных лишь им двоим, и добродушных подначек. Время от времени они перевоплощаются в своих персонажей и разыгрывают экспромтом какую- нибудь сцену, после чего хохочут до хрипоты. Потом торопятся объяснить мне, что именно сейчас делали, о чем говорили, стараясь, чтобы я не чувствовал себя брошенным. Но этих слов слишком мало и они всегда опаздывают. Здесь я - пятое колесо в телеге.
Вечером становится прохладнее. Стылый воздух пахнет соснами и землей, навевая на меня грусть. Я стою на заднем дворе, глядя на звезды, думая: что со мной не так? почему этот завораживающий пейзаж не радует меня? Вспоминаю момент, когда мы с Фили много лет назад решили, что мне пора уходить из спорта. Как раз тогда мне позвонили с предложением сыграть здесь, в Северной Каролине. Остальное - уже история. Но до сих пор я спрашиваю себя: а что, если бы?..
Решаю, что мне пора впрягаться в работу. Работа, как всегда, даст ответы на все вопросы. Кроме того, через несколько дней - турнир в Штутгарте. Было бы неплохо победить. Я звоню Брэду, и тот находит для тренировок корт неподалеку, всего в часе езды. Он добывает для меня спарринг-партнера - молодого парня, любителя тенниса, которому нечем заняться, кроме как каждый день стучать со мной по мячам. Ранним туманным утром еду в сторону Голубого хребта на встречу с ним. Я благодарю его за то, что уделил мне время, и слышу в ответ, что благодарить меня следует ему:
- Для меня это честь, мистер Агасси.
Чувствую себя преисполненным добродетели: даже здесь, в этом медвежьем углу, я не забываю о деле. Начинаем тренировку. Мы находимся высоко над уровнем моря, здесь мяч летит в самых непредска-зуемых направлениях, презирая законы гравитации. Совершенно бессмысленное занятие, подобное игре в невесомости.
А затем мой партнер повреждает себе плечо.
Следующие пару дней я провожу, поедая паэлью и отчаянно скучая. Когда мне становится настолько скучно, что, кажется, готов разбить голову о сосну, отправляюсь на курсы гольфа и развлекаюсь, пытаясь попасть в лунку прямо с крыльца.
Наконец, пора уезжать. Я целую на прощание Брук и бабушку Стрикланд и обнаруживаю, что оба поцелуя одинаково бесстрастны. Лечу в Майами, где пересаживаюсь на прямой рейс в Штутгарт. И кого же я вижу перед самой посадкой в самолет? Конечно, Пита! Как обычно. Он выглядит так, как будто весь последний месяц только и делал, что тренировался, а в свободное время лежал на койке в пустой камере, мечтая о победе надо мной. Сампрас кажется отдохнувшим и сконцентрированным, его ничто не способно отвлечь от намеченной цели. До этого я полагал, что наши с Питом различия слишком сильно раздуты прессой. Это казалось чрезвычайно удобной идеей: ведь для болельщиков, для Nike, для тенниса в целом было важно, чтобы мы с Питом оказались полными противоположностями, эдакими теннисными Yankees и Red Sox[36]. Игрок, обладающий лучшей подачей, против того, кто лучше всех отбивает чужие подачи. Застенчивый калифорниец против нахального уроженца Вегаса. Мне это казалось чушью. Или, используя любимое словечко Пита, нонсенсом. Но сейчас, пока мы с ним ведем светскую беседу у выхода на посадку, пропасть между нами вдруг кажется пугающе огромной, словно расстояние между добром и злом. Я часто говорил Брэду, что теннис занимает непропорционально большое место в жизни Пита и чересчур незначительное - в моей. Однако, похоже, у Пита с пропорцией все в порядке. Теннис - его работа, и он выполняет ее вдохновенно и истово, тогда как все мои разговоры о жизни помимо тенниса так и остаются болтовней, удобным способом найти оправдание своим слабостям. Впервые за годы нашего знакомства, за все то время, что я удивляюсь его поступкам, начинаю завидовать его безмятежности. Хотелось бы мне столь же легко обходиться без вдохновения и столь же естественно не испытывать в нем потребности.
В ШТУТГАРТЕ проигрываю Мартину в первом круге. Брэд увозит меня со стадиона. В подобном настроении я его еще не видел. Он смотрит на меня с изумлением, грустью и, подобно Рафтеру, с жалостью. В отеле приглашает к себе в комнату.
Он лезет в мини-бар, извлекает оттуда две бутылки пива, даже не смотрит на этикетки. Его совершенно не смущает, что это немецкое пиво. Уж если Брэд пьет немецкое пиво, не замечая этого и не жалуясь, это неспроста.
34
Чемпионат Ассоциации теннисистов-профессионалов
35
Том Галликсон - капитан сборной США по теннису
36
Легендарные американские бейсбольные команды, вечные противники.