Страница 34 из 193
— Почему?
— Вы бы прекрасно подошли для партии, которую мы открываем. ЛЖ.
— ЛЖ?
— Простое сокращение: Лига Жизни. Вы только что говорили о земной истории. Даже когда нации Земли воевали между собой, существовали организации — религии, политические партии, просто общества, в которые входили люди разных наций и рас. Цель Лиги Жизни — братство разумных видов.
— Трудное дело.
— Но необходимое. Можно сказать, что Донкастер расположен весьма неудачно, можно сказать — очень выгодно. Как посмотреть. Одинокая планета, колонизированная человечеством, на границе с двумя — я очень не люблю этого слова, но придется — чужими империями. Галличекская Гегемония и Шаарская Империя — если пользоваться их терминологией, суперулей. Мы знаем, что Империя Земли собирается превратить Донкастер в галактический бастион точнее, в колоссальный дредноут. Броня, сотни тысяч солдат, фантастическое оружие, направленное на обе расы — на птиц и насекомых. Баланс сил, «разделяй и властвуй» — старо как мир. Но среди нас есть те, кто предпочел бы жить в мире и дружбе с соседями. Вот почему университет Дунканнона всегда старался привлекать студентов других рас. И вот почему родилась идея создать Лигу Жизни, — она улыбнулась. — Наверно, вы назовете это просвещенным эгоизмом.
— Весьма просвещенным, — ответил Граймс.
Ему нравилась эта девушка. Она была привлекательна, а увлеченность только усиливала красоту. Положительно, она куда лучше тех красивых, но глуповатых девиц, с которыми ему доводилось общаться.
— Дома у меня есть литература по этому вопросу. Если хотите…
— Конечно, Сельма.
Он назвал ее по имени, а она приняла это как должное. Хороший знак или плохой?
— Чудесно, Джон. Тогда не будем терять время. Остальные могут повеселиться и без нас.
— Вы что… э-э… здесь живете?
— Нет, но отсюда недалеко. Пара минут пешком — это на Хитклифф-стрит.
К тому времени, когда Граймс забрал свой плащ и фуражку из гардероба, Сельма уже ждала его. Она запахнулась в зеленую преподавательскую мантию точно под цвет глаз, которая красиво оттеняла огненные волосы. Вместе они вышли в туманную ночь. Воздух был промозглым, и холод, пробираясь под одежду, заставлял их держаться ближе друг к другу. Шагая рядом с девушкой по влажно поблескивающей булыжной мостовой, Граймс остро ощущал плавные движения ее тела.
«Здесь политическая литература, — подумал он, пытаясь казаться самому себе циником. — В другом месте — гравюры… Приятное разнообразие».
Но цинизма хватило ненадолго. Вот кто действительно прирожденный лидер… Когда-нибудь Сельма достигнет самой вершины политического Олимпа на родной планете. И несмотря на это… Сегодня ночью между ними может случиться нечто — и скорее всего случится… Граймс не собирался заглушать зов природы. Никто из них от этого не обеднеет, наоборот — станет богаче. А если и не случится… Достаточно того, что они идут вместе сквозь мягкую тьму, а воображение рисует картины того, что ждет их обоих в конце этой прогулки.
— Вот мы и пришли, Джон, — внезапно произнесла Сельма.
Дверь дома неясным золотистым прямоугольником вырисовывалась в полутьме. В прихожей никого не было — впрочем, какое это имело значение? Лифт быстро вознес их вверх и открылся в коридоре, застеленном ковром. Перед ними оказалась дверь, которую девушка открыла старомодным железным ключом. Граймс вспомнил, что на Донкастере голосовые замки не пользуются популярно стью.
Мебель в гостиной была простой, но удобной. Граймс снял плащ и фуражку, отдал их Сельме и сел на пружинистый диван. Изящно шагнув к окну во всю стену, она нажала кнопку… Тяжелые портьеры раздвинулись. Другую — и стекла утонули в рамах.
— Из этого окна прекрасный вид на город, особенно в туманную ночь, мечтательно сказала она. — Так здорово ощутить чистый вкус тумана…
— Вам повезло — у вас чистый туман, — отозвался Граймс. В отличие отнее, он родился и вырос на Земле.
Он поднялся с дивана и подошел к Сельме. Его рука робко легла на ее талию — девушка даже не пыталась освободиться. Но вид был действительно великолепен. Как будто смотришь на звездное скопление, полускрытое газовой туманностью…
— Вдыхай туман… — прошептала Сельма.
Граймс послушно втянул воздух. Откуда пахнет чесноком?
Граймс впервые ощутил этот запах… после того, как Альберто покинул корабль. Наверное, из смежной комнаты…
Это было последнее, о чем он успел подумать. В таких ситуациях тело действует быстрее. Граймс скорее почувствовал, чем увидел, как кто-то бросился на них сзади. Выпустив девушку, лейтенант почти отшвырнул ее в сторону. Инстинктивно он упал на одно колено, и чье-то тяжелое тело ударило его в спину. Дальнейшее случилось скорее благодаря везению, нежели боевым навыкам Граймса — или невезению нападавшего. Убийца перевалился через спину лейтенанта и неуклюже выкатился в окно головой вниз. Каблук его туфли чудом не оторвал Граймсу ухо. Лейтенанту оставалось только проводить взглядом темную фигуру, которая медленно, мучительно медленно падала в фосфоресцирующий туман, кувыркаясь и крича. Вскоре крик оборвался омерзительным влажным шлепком.
Сельма рывком оттащила Граймса от окна.
Он стоял и дрожал, и не мог остановиться. Запах чеснока все еще висел в воздухе. Граймс высвободился из рук девушки, вернулся к окну…и его вывернуло наизнанку.
— Есть истины, — сухо сказал коммодор Дамиен, — которые младший офицер должен усвоить, если надеется сделать карьеру. Одна из них гласит: не стоит совать палки в колеса высшему руководству.
— Откуда я мог знать, сэр? — Граймс залился краской — и тут же гордо заявил: — В любом случае, я поступил бы так же еще раз.
— Я в этом не сомневаюсь, мистер Граймс. Ни один человек в здравом уме не станет стоять и ждать, пока его выкинут из окна — и ни один джентльмен не допустит, чтобы у него на глазах убили женщину. И тем не менее… — он побарабанил костлявыми пальцами по столу, — тем не менее я считаю нужным посвятить вас в некоторые подробности этого дела. Лучше поздно, чем никогда.
Для начала, сам мистер Альберто проявил преступную беспечность. Прелестная игра слов, не правда ли? Очевидно, он, как обычно, готовил для Верховного Комиссара тем вечером, а сэр Вильям пожелал откушать «пасты»[14] с одним из самых душистых соусов. Как всякий шеф-повар, Альберто пробовал свой соус, причем не единожды. Но настоящий мастер своего дела прежде всего избавился бы от чесночного запаха, прежде чем отправиться в квартиру мисс Мадиган. Тем не менее он там оказался. Как я понимаю, он спрятался в ванной, ожидая, когда она приступит к своему ежевечернему ритуалу открывания окна в гостиной. Полагаю, визит гостей не предвиделся — хотя вряд ли это его бы обеспокоило…
— В общем, так ему, ублюдку, и надо, — мрачно буркнул Граймс.
— Почти с вами согласен, лейтенант. Но все мы только пешки, когда дело касается политики Федерации. Впрочем, Альберто был скорее конем… По-немецки эта фигура называется «скакун» — это подошло бы ему больше.
Альберто был нанят отделом соцэкономических наук и подчинялся непосредственно главе отдела — доктору Барратину. Этот Барратин — без пяти минут математический гений. У него целое здание набито компьютерами — он пытается методом экстраполяции предсказывать судьбу политических течений во всех мирах, в которых Федерация заинтересована. Донкастер, как вы, наверное, догадались, как раз относится к таким мирам, а Лига Жизни — к таким течениям. Согласно расчетам доктора, эта самая Лига Жизни с почти стопроцентной гарантией завоюет значительное влияние, даже власть в том секторе Галактики, причем именно под руководством вашей мисс Мадиган…
— Она не моя мисс Мадиган, сэр. К сожалению.
— Мое сердце просто кровью обливается. Ладно, оставим этот вопрос. Итак, согласно предсказаниям доктора Барратина, всю иностранную и колониальную политику можно выразить в виде системы уравнений. Но, как вам известно, в уравнения порой закрадываются неучтенные факторы. Альберто наняли для того, чтобы он устранял эти факторы, тем самым обеспечив победу уравнениям доброго доктора. Нанимателям Альберто был известен под кличкой… Мечехвост.
14
Итальянское блюдо из макарон. (Прим. ред.)