Страница 40 из 43
– Вот эта травина достойна быть моей царской пикой. Острая, гранёная, длинная. С такой пикой мне никто не будет страшен. Храбрости у меня много, силы хоть отбавляй. А с этой пикой я могу управлять всем миром.
Тут лягушка натужилась, обхватила лапками корневище осоки и вырвала его из моховой кочки.
«Какая я могучая, – подумала Ква-Ква, – тяжелую огромную пику вырвала из земли, как волосок».
Помахивая стеблем осоки, лягушка стала прыгать по кочке и петь свою хвастливую песню:
Пропев свою песню, лягушка поглядела в лужу и увидела Личинку Стрекозы, похожую на водяного червяка. Личинка плыла мимо кочки.
– Эй, ты, водяная мелочь, ползи из воды сюда! Да побыстрее, а то я проткну тебя пикой!
Личинка Стрекозы испугалась и выползла на кочку.
– Гляди на меня, водяная мелочь. Нравлюсь я тебе?
– Да, да, ты мне очень нравишься! – ответила боязливая Личинка Стрекозы.
– Ну, тогда пиши мой портрет. Пусть все жители болота узнают моё прекрасное лицо!
Личинка Стрекозы не посмела ослушаться и на круглом листе болотной кувшинки нацарапала своим рыльцем изображение лягушки. Лягушка долго вглядывалась в свой портрет и потом сказала:
– Водяная мелочь, твоя работа мне кажется неплохой. Признаёшь ли ты меня царицей болотного мира?
– Да, да, признаю! – торопливо ответила трусливая Личинка Стрекозы. – Конечно, ты царица болот, копьеносная повелительница.
– Хорошо, – сказала, надуваясь, Ква-Ква, – за твое послушание я назначаю тебя моим писарем-секретарём. Приготовься писать то, что я тебе скажу.
Личинка Стрекозы собрала несколько листов водяной кувшинки, поправила усики и стала писать то, что ей говорила лягушка. А говорила она вот что:
– Все жители болота! Все, кто ползает, плавает или прыгает! Завтра в полдень явитесь к большой кочке, на поклон к повелительнице болотного мира. Тот, кто не придёт, будет проткнут насмерть острой пикой!
На каждом листке этого приказа лягушка, захватив в лапку жидкой грязи, подписала своё имя:
«Царица болотного мира, владеющая гранёной пикой, Ква-Ква».
После этого лягушка легла спать, а Личинка Стрекозы поползла с кочки на кочку. На каждой большой кочке она вывешивала грозный приказ Ква-Ква.
На другой день, ровно в двенадцать часов, собрались все плавающие, ползающие, прыгающие жильцы лягушкиного болота.
Здесь были боязливые личинки стрекоз, водяные жучки и пауки, хвостатые головастики, пискливые мухи, комары-толкуны, болотные мошки, слизняки-улитки и моховые черви с козявками. Оказывается, они только и жили в этом болотце. Лягушка в самом деле была здесь всех сильнее.
Поднявшись на самую высокую кочку, где висел её портрет, нарисованный Личинкой Стрекозы, лягушка взмахнула пикой и запела:
Кончив песню, лягушка заквакала:
– Поняли все, что красивее меня нет?
– Поняли, поняли, – хором запищали, зашептали болотные жители.
– Поняли все, что сильнее меня нет?
– Поняли, поняли!
– Поняли все, что умнее меня нет?
– Да, да, поняли, – отвечали болотные жители.
– Признаете меня повелительницей мира? – спросила лягушка.
– А знаешь ли ты, что такое мир? – вдруг раздался громкий голос.
Это сказал Серый Гусь. Он пролетал низко над болотом и слышал хвастовство Ква-Ква.
– Что такое мир? – переспросила лягушка. Она немного испугалась Серого Гуся, но потом решила, что это большой толстый комар, и ответила насмешливо: – А разве ты не знаешь? Мир – это мое болото. Слушай-ка ты, толстый, серый комар, что я тебе спою:
– Подожди, подожди, – сказал Серый Гусь. – Я вижу, что ты только лягушка. Ты мне споёшь песню потом. А сейчас я покажу тебе, что такое мир.
Серый Гусь схватил лягушку ногой за спину и, расправив крылья, поднялся высоко в небо. Лягушка зажмурила глаза. Она выронила свою пику. Стебель осоки покрутился в воздухе и стал падать вниз.
– Смотри, – сказал Серый Гусь, и лягушка открыла глаза.
Внизу под нею лежали десятки больших и малых болот, текли быстрые и тихие реки, шумели необъятные леса, дымились туманом горы.
Мир был так огромен, что у лягушки выпучились глаза. Голова её закружилась.
– Я читал на кочке твой приказ. Ты, кажется, считаешь себя царицей всего мира? Сейчас ты ещё видишь не весь мир. Хочешь, я покажу тебе весь мир? Давай, поднимемся повыше, – сказал Серый Гусь. Но перепуганная лягушка, поводя вытаращенными глазами, замахала лапками.
– Нет, нет! Не надо! Ничего не надо. Отпусти меня домой, в болото. Не хочу быть царицей мира. Я пошутила. У меня глаза лопнут, если я ещё буду глядеть в такую ширь. Отпусти меня скорее.
Услышав эти слова, Серый Гусь усмехнулся и выпустил лягушку из своей твёрдой лапы. Долго летела Ква-Ква вниз и наконец шлёпнулась животом прямо на кочку. Падая, лягушка сорвала свой портрет, нарисованный Личинкой Стрекозы, и расшибла живот.
До сих пор на животе лягушки остались кровянистые пятна от ушиба. На спине лягушки видны следы когтей, которыми Серый Гусь держал её в воздухе. А глаза у Ква-Ква так и остались вытаращенными. Она уже не любуется собою, не хвастается ни силой, ни умом.
Живет лягушка трусливо, прячась от всякого шума в гнилой воде или в моховых кочках.
Личинка Стрекозы иногда навещает лягушку, но о том, что было, они вспоминать не любят.
ЛЕНТЯЙ И ЧЕЧЕТКА
Жили-были вдвоем лентяй-человек и пташка-чечётка.
Вот однажды летом жарко стало лентяю. Он и говорит:
– Ой, как я взопрел. Хорошо бы сейчас в реке выкупаться.
– Ну, что ж, выкупайся, – отвечает пташка.
А лентяй бы и рад в воду, да раздеваться не хочется.
– Тебе хорошо говорить: выкупайся, – брюзжит он, – а я утонуть могу.
– А ты держись руками за осоку, так и не утонешь,- замечает пташка.
– А разве я об осоку рук не порежу? – говорит лентяй.
– А ты надень кожаные рукавицы.
– Да, кожаные рукавицы… А если они промокнут?
– Ну, вымокнут, так ты высушишь их.
– А если высушу, разве они не переломятся?
– А ты их выжми молотком.
– А разве они от молотка не порвутся?
– А ты возьми иглу да зашей их.
– А разве иглой не уколю себе палец?
– Да ты надень на палец напёрсток, так и не уколешь, – говорит пташка.
Досадно стало ленивому, что у пташки на каждое его слово ответ готов. Бросился он за пташкой, чтобы поймать ее, чечётка вспорхнула и улетела, а лентяй, как был в одежде, так и угодил в воду.
КАК ВЕТЕР К ВЕЛИКОЙ ГОРЕ ХОДИЛ
Жили у голубого озера гордый якут с дочкой и добрый якут с сыном. Совсем рядом их юрты стояли, а никогда они друг к другу в гости не ходили. Встретятся, бывало, на берегу, добрый якут почтительно кланяется, а гордый якут и не смотрит на него. Добрый якут сядет на улице курить лицом к юрте соседа, а тот спиной повернётся. Добрый якут идёт ловить рыбу на ближний берег, а гордый якут – на самый дальний. Так вот и жили.