Страница 26 из 43
Засопел хан и стал думать: «Зря я подчинился своей жене и истребил много птиц».
И запретил хан своей ханше с тех пор уничтожать их. А птицы радовались и благодарили мудрого филина.
БЕРЕЗОВАЯ ДЕВУШКА
Жили-были четыре брата. Младший на охоту ходил, два средних за скотом и добром приглядывали, а старший брат из тайги дрова приносил.
Однажды зашёл старший брат далеко в тайгу, смотрит – большая берёза стоит. Срубил её парень, хотел расколоть на дрова да залюбовался белизной дерева. Вытесал он из берёзы куклу.
Связал вязанку дров, нагрузил на свои могучие плечи и отправился домой, прихватив с собой берёзовую куклу.
Увидел куклу второй брат и нарядил её в свой праздничный халат.
Третий брат поставил рядом с куклой еду и смочил ей губы парным молоком.
Сидит около юрты кукла-красавица, совсем как живая девушка.
Пришёл вечером с охоты младший брат Биче-оол и залюбовался берёзовой девушкой. Смотрел, смотрел на неё – не вытерпел и поцеловал её в губы. И вдруг видит: ожила кукла, открыла глаза, засмеялась серебряным смехом и нежно обняла Биче-оола.
Увидели это братья и стали спорить.
Старший говорит:
– Это я её вытесал из берёзы. Она моя.
Второй брат говорит:
– Нет, моя. Я её одел.
Третий брат говорит:
– А я её накормил.
Один только Биче-оол молчит, сидит рядом с девушкой и глаз с неё не сводит.
Долго спорили братья. Наконец старший брат предложил:
– Пусть девушка сама решит, кто для неё больше сделал. Кого она выберет, тот и будет её мужем.
Подумала берёзовая девушка и говорит:
– Старший брат вытесал меня из берёзы. Он отец мне. Второй брат одел меня. Он мать мне. Третий брат накормил меня. Он брат мне. А Биче-оол оживил – приласкал меня, как жених невесту. Он должен быть мне мужем.
Подивились братья мудрому ответу девушки и согласились.
Счастливо зажил Биче-оол со своей женой. Говорят, они до сих пор живут и не старятся.
БОРАЛДАЙ
Давным-давно, когда озеро Сут-Холь было еще маленькой лужей, а хребет Сюмбер-Ула – маленькой сопкой, жил-был старик Боралдай. Не было у него ни скота, ни юрты. Бродил он от аала к аалу. Где голоден был – там и дня не задерживался, а где сыт бывал – там девять ночей ночевал.
Однажды сбился старик с пути и долго блуждал в поисках аала. Идёт Боралдай усталый и голодный, еле ноги волочит. Вдруг видит: бежит с гор шумливая речка, а на берегу её много овечьих следов:
«Большой аал близко», – обрадовался старик.
Вскоре он заметил черный, словно кочка, чум. Зашел в него
Боралдай и увидел у огня старуху. Налила старуха ему чаю без молока{17} и спросила:
– Откуда идёшь, куда путь держишь?
– Иду оттуда, где был. Иду туда, где еще не был. Скажи, старая, кто здесь стоял стойбищем?
– Здесь было стойбище Караты-хана. За глоток молока и за горсть хевека{18} служила я хану. Однажды невесть откуда налетел одноглазый Шулбус{19} и стал пожирать скот. Хан испугался и откочевал, а меня, старую, бросил.
– Как это тебя до сих пор Шулбус не съел? – удивился Боралдай.
– Шулбуса я обманом беру. Как заявится он в мой чум – один глаз закрываю. Увидит Шулбус, что я тоже одноглазая, и уйдёт прочь, – сказала старуха.
Попросил Боралдай:
– Расскажи мне, как найти дорогу к ханскому аалу.
– Сначала иди в гору. На перевале будет развилка. Так ты иди по правой дороге. А по левой дороге, смотри, не ходи, – объяснила старуха.
Взобрался Боралдай на перевал и видит – вправо идёт узкая тропка, а влево – широкая дорога.
«Ошиблась старуха», – подумал Боралдай и пошёл по левой дороге.
Долго ли, коротко ли шёл Боралдай, наконец попались ему большие отары овец. Он стал искать пастуха и вдруг увидел огромного Шулбуса. Остолбенел от страха Боралдай, а Шулбус свирепо посмотрел на него своим глазом и приказал:
– Гони-ка, старик, моих овец к большому камню у подножья горы.
Дрожа от страха, согнал старик овец к большому камню, величиной с целую корову, и ждёт: что же дальше будет?
Откатил Шулбус камень и столкнул Боралдая в яму. Летит старик вниз, только в ушах свистит, а за ним следом овца за овцой падают. Упал Боралдай на дно ямы, смотрит: в одном конце – большой очаг, а в другом – хёне{20}.
Последним в яму спустился Шулбус и велел Боралдаю привязать овец к хёне. Потом Шулбус подал старику большую жаровню.
Обрадовался старик, думает – прикажет Шулбус барана зажарить. А Шулбус говорит:
– Накали жаровню. Когда она станет красной, как кровь, скажи мне. Я изжарю тебя и съем.
Сказал и лёг к очагу греть спину.
«Вот тебе и поел баранину!» – думает старик. Стал жаровню греть, а сам горюет. «Не видеть тебе, Боралдай, больше света белого, не ходить тебе по горам и степям».
– Ну, как, раскалил докрасна? – закричал Шулбус.
– Нет, еще рановато, – отвечает старик.
Через некоторое время опять Шулбус кричит, да громче прежнего:
– Готова жаровня, старик?
– Нет, рановато,- твердит своё Боралдай, трясясь от страха.
Поднялся тогда Шулбус и увидел, что жаровня, как кровь, красная.
Хотел Шулбус схватить старика, но тот метнул в него жаровню и выжег ему единственный глаз.
Закричал Шулбус диким голосом и стал старика ловить, но никак поймать не может.
Догадался тогда Шулбус, что Боралдай среди овец спрятался, и стал он их из ямы одну за одной выкидывать. Всё меньше остается овец. Не знает Боралдай, как ему спастись. Видит – последний баран остался. Бросился старик к нему под ноги и крепко уцепился за шерсть. Шулбус и этого барана выбросил наверх.
Так очутился Боралдай на свободе. Собрал он всех овец Шулбуса и погнал их к хозяйке бедного чума.
Остался Боралдай в чуме бедной старухи, и стали они жить без нужды и горя. А слепой Шулбус до сих пор бродит по свету, ищет Боралдая, да найти не может.
ОСКЮС-ООЛ И ЗОЛОТАЯ ЦАРЕВНА
Давным-давно был на свете молодец по имени Оскюс-оол. Жил он со своим старым-престарым отцом в ветхом чуме, и было у них всего-навсего семь коз. Оскюс-оол пас коз и ухаживал за своим старым отцом – готовил еду, кипятил ему чай с шенне{21}.
Однажды старику стало совсем плохо. Загоревал Оскюс-оол:
– Не было меня – ты породил меня. Родился я – ты взрастил меня. Что случилось с тобой, чем помочь тебе?
Погладил старик сына по голове и сказал тихим голосом:
– Ничем нельзя помочь мне, сын мой. Я пришёл на край жизни. Хорошо бы напоследок отведать наваристый суп, полежать на мягкой шкуре. Да жаль, скота у нас мало – козы тебе самому нужны будут.
– Зачем мне скот, отец, если тебя не будет? – сказал Оскюс-оол и заколол козу. Шкуру отцу постелил, а из мяса суп сварил.
Каждый день он готовил наваристый суп, кипятил чай с шенне, а отец плёл из козьей шерсти пестрый мешок.
Когда была съедена последняя коза, старик кончил плести мешок и позвал сына.
– Настал, сынок, мой последний день. Нечего мне тебе оставить, кроме вот этого пёстрого мешка. Сердце у тебя доброе – не пропадёшь. Похорони меня у склона Арзайты-горы, где лежит белый камень, а сам иди к Золотому озеру и живи там. Только смотри, нигде не останавливайся.
17
Чай без молока – один из признаков крайней бедности.
18
Xевек – остаток шелухи после толчения проса.
19
Шулбус – злой дух, чудовище.
20
Хёне – привязь для ягнят и козлят.
21
Шенне – марьин корень, стебель и листья которого употребляются вместо заварки.