Страница 23 из 45
— В шесть часов отплытие, — коротко бросает лейтенантша. — Свободны!
39
Теперь скажите на милость, как вы убьете тринадцать часов, прежде чем отправиться спасать свою маму? Если вы такие сорвиголовы, как моя стая, — пойдете купаться.
Перл-Харбор — залив на побережье Оаху, чуть в стороне от Гонолулу. Кто сказал, что с нами ничему не научишься? Еще могу сообщить, что Гонолулу вообще переводится как «защищенная бухта». Так, по крайней мере, написано на плакате в столовке. Только с какого языка — не написано.
Около базы почти вся береговая линия закрыта для прохода. Но кое-где к океану подойти все-таки можно. Опускается вечер, тепло, как в раю, и вода, как парное молоко. На пляже народу не много, но с десяток людей купаются, и еще пара-тройка собирают ракушки. Видно, все же есть сермяжная правда в планах Клыка поселиться на острове и послать этот безумный мир к чертовой бабушке.
— Не снимай, пожалуйста, ветровку, — прошу я Ангела, которая спешно скидывает с себя обмундирование. — Купальники еще для таких, как ты, не изобрели.
Она скроила мне в ответ недовольную рожицу, но все-таки промолчала, а потом мотнула головой в сторону моря.
— Тут, кажись, дельфины водятся. Я из-под воды мысли слышу, но на людей не похоже.
Я забеспокоилась:
— Не люди? А они злобные? Может, какие ирейзеры с плавниками?
Ангел захихикала:
— Нет, это не ирейзеры. И чтоб они злобными были, тоже не скажу. Все. Пока.
И она побежала от меня по песку и бросилась в воду. Смотрю, как ее белокурая головка ушла под воду, вынырнула и снова исчезла. Я вздохнула и опустилась на песок рядом с Акелой и Тоталом.
Клык садится рядом со мной. Я все еще не могу привыкнуть видеть его в форме, а не в его всегдашнем черном одеянии.
— Прикид у тебя хоть куда, — подкалываю я его, не сдержавшись.
Он насмешливо смотрит на меня:
— А у самой-то тоже причесочка что надо.
Туше![14] Я нервно провожу руками по своей тугой французской косичке, заплетенной по всем правилам суровой армейской моды.
Газзи и Игги уже переоделись в плавки, бегут в воду, дико орут и подныривают под волну.
Клык скользит глазами по поверхности океана, от берега к горизонту и обратно. Понимаю, что он так же, как я, пересчитывает головы. Надж с нами нет, и я не могу избавиться от постоянного беспокойства и одолевающих меня страхов.
— Как давно она сидит под водой? — спрашивает Клык, недосчитавшись Ангела.
— Уже больше пяти минут. Она сказала, там стая дельфинов или еще кто-то в этом роде.
Мы молча сидим рядом. Газ и Игги вопят и брызгаются в воде. Ангел все еще не вынырнула, и я старательно гоню от себя опасения, что ей не хватило воздуха, что она захлебнулась и утонула. В конце концов, вся эта идея с жабрами никак у меня в голове не укладывается.
Внезапно из воды, как поплавок, выпрыгивает ее улыбающаяся физиономия.
— Здесь классно! Вода такая голубая и такая прозрачная — здесь все-все видно, — кричит она, отфыркиваясь.
— А дельфины там правда есть?
— Ага! Только они все сердитые очень. Эй, Тотал, давай ко мне! Потренируешься под водой дышать.
Тотал опасливо морщится:
— У меня жабр нет. И вообще, я и к крыльям-то еще не привык.
Но их препирательств я не слышу — меня заклинило на сердитых дельфинах. Но Ангел настаивает на своем:
— Да-да, и не только Тоталу, тебе, Макс, и Клыку тоже давно пора научиться дышать под водой. Это страшно важно, чтобы вы научились. Чего вы там расселись? Практикуйтесь лучше давайте!
— Солнышко, не думаю, что кроме тебя кому-нибудь это удастся, — мягко — пока мягко — возражаю я. — Помнишь, Газзи попробовал? Помнишь, сколько мы его потом вчетвером откачивали? А что значит «дельфины сердитые»?
— А я уверена, что вам надо попробовать, — твердит свое Ангел с хорошо мне знакомым выражением лица. С тем самым, «вы от меня так легко не отделаетесь», от которого меня всегда озноб пробирает. — Может, у вас уже тоже жабры проклюнулись.
— Про жабры я не уверена, а ты нам лучше про сердитых дельфинов объя…
Закончить мне не дал пронзительный женский крик. Мы с Клыком тут же вскочили на ноги.
Женщина мечется у самого края воды, в ужасе показывая на маленького мальчика, которого все дальше и дальше уносит в океан.
— Его чудище схватило! Помогите! Спасите! Звоните девять-один-один!
Она бросилась было в воду, но споткнулась, упала на колени и поняла, что все равно ничего сделать не может.
Газзи и Игги рванули вслед за малышом, но отлив за какую-то пару секунд утащил его на удивление далеко. Мы с Клыком переглянулись и, не сговариваясь, одновременно сбросили ветровки. Не обращая никакого внимания на прохожих зевак, несемся по песку. Едва замочив ноги, распахиваем крылья и отрываемся от земли.
Летим, едва не касаясь воды, но мощными взмахами стремительно разрезаем соленый воздух. Я уже совсем потеряла надежду снова пустить в ход крылья, а вот, глядишь, и мы снова в полете.
Но даже наши крылья, как бы сильны они ни были, мальчонку, похоже, не спасут. Мы было его догнали, но он ушел под воду, и только его вытянутая вверх рука безнадежно хватает воздух. Мгновенно прижимаем к спине крылья, круто забираем вниз и штопором врезаемся в воду.
Море такое прозрачное, что нам сразу видно пацана в красной рубашке. Глаза у него закрыты, а лицо неподвижное и бледное. Хватаем его за руки, пробкой вылетаем из воды и отчаянно работаем крыльями в надежде, что перья не успели отяжелеть и нам удастся подняться в воздух.
Ура! Получилось! Наши крылья зацепились друг за друга, но мы кое-как взлетели и понеслись обратно к берегу. Правда, приземление наше не назовешь грациозным — как-никак с мальчуганом в руках особых пируэтов не сделаешь. Но нам все-таки удалось приземлиться, не зарывшись мордой в песок, а устоять на ногах и даже аккуратно опустить пацаненка.
— Я знаю, как откачивать и искусственное дыхание могу сделать, — кричит на бегу мужчина и падает на колени рядом с мальцом.
Меньше чем через минуту у мальчишки изо рта и из носа бьет фонтан, он давится, потом начинает хватать ртом воздух и наконец сипит:
— Мама!
Женщина хватает его в объятия, они оба плачут, а мы с Клыком быстро пятимся туда, где нас поджидают стая и Тотал с Акелой.
Ангел укоризненно качает головой:
— Напрасно вы не попробовали дышать под водой. Когда вы только меня будете слушать!
40
Какого черта! Все равно все и так уже наши крылья видели. Так чего нам теперь от кого-то маскироваться и стоять до потери пульса на трамвайной остановке, дожидаясь нужного номера, чтоб доставил нас до центральной военно-морской базы. Короче, мы все шестеро взмыли в небо, наслаждаясь нежным теплым бризом. Тотал летит рядом со мной. Он с каждым днем летает все лучше, но грацией особой не отличается. Правда, справедливости ради надо сказать, что он и на земле у нас увалень. Игги и Клык по очереди несут Акелу. Восемьдесят фунтов горячего меха — это вам не фунт изюму — долго не протащишь. Тотал ее то и дело подбадривает, но она явно к любительницам высоты не относится — даже рычит тихонько.
Две минуты — и мы на базе. Ловко и изящно приземляемся на тренировочном плацу прямо на глазах у сотни оторопелых новобранцев. И тут же к нам несутся Джон Абейт, Бриджит Двайер и капитан-лейтенант Палмер.
— Вы настоящие герои, — жмет нам по очереди руки Джон. — Мы только что узнали, как вы мальчонке тому жизнь спасли. Это же настоящий подвиг. Горжусь!
Я оторопела:
— Откуда? Кто вам сказал? Да еще так скоро?
— За вами установлено наблюдение. В целях безопасности, — сурово оповещает нас капитан-лейтенант. Палмер вообще другим тоном разговаривать не может. Так что отныне и навеки давайте договоримся: если о нем идет речь, вы мысленно вставляете прилагательное «суровый» или соответствующее наречие, а я их буду пропускать. В целях экономии бумаги. И чтоб не повторяться все время. А то скучно. Договорились?
14
Туше — укол, нанесенный фехтовальщиком сопернику в соответствии с правилами.