Страница 96 из 179
Отсюда дискуссия перешла к деликатному вопросу: следует ли Изабелле соблюдать брачные обеты и сопровождать супруга в заключении, поскольку Эдуард уже умолял, заливаясь слезами, вернуть ему жену и детей{1282}, и существовало мнение, что место королевы рядом с супругом. Изабелла явно не желала ни возвращаться к Эдуарду, ни отставить Мортимера, и немногие были склонны заставлять ее, хотя некоторым церковникам все это не слишком нравилось. В конце концов, вспомнив о том, как Эдуард угрожал лишить ее жизни, постановили, что воссоединиться с ним Изабелле никоим образом нельзя, даже вопреки общественному мнению.{1283}
Роберт Брюс сдержал слово — пока длилось вторжение и на протяжении нескольких тягостных недель после него он не допустил никаких выпадов против Англии. Но все это уже кончилось, и королева хотела решить проблему с Шотландией раз и навсегда. Она прекрасно понимала, что у нее на руках предостаточно проблем и без конфликта на северной границе, и со свойственным ей реализмом осознавала, что нет никакого смысла поддерживать войну, которую в принципе невозможно выиграть и которая многие годы истощала казну и собирала жестокую дань человеческих страданий. Потому 26 декабря Изабелла назначила своих представителей, чтобы начать с шотландцами переговоры о мире.
31 декабря двор выехал из Уоллингфорда в Виндзор.{1284}
В начале января капитулировал наконец замок Каэрфилли — последний оплот власти Деспенсеров.{1285} В замке была обнаружена еще одна порция сокровищ Деспенсера, и 3 января Изабелла поручила Томасу из Лондона, одному из своих клерков, получить их от ее имени.{1286}
Теперь двор направился в сторону Лондона, по пути останавливаясь в аббатствах Чертей и Мертон. 2 января 1327 года в преддверии прибытия королевского кортежа было обнародовано воззвание, предупреждающее лондонцев, чтобы те соблюдали мир; а на случай, если они не намерены послушаться, всем спутникам королевы было приказано носить оружие, находясь в городе.{1287}
Изабелла и принц Эдуард вступили в Вестминстер два дня спустя.{1288} «И когда они явились, огромные толпы вышли встречать их, и приняли королеву и ее сына с великим почтением. И горожане поднесли королеве прекрасные подарки», приветствуя ее как свою избавительницу. На протяжении следующих нескольких дней пошли «развлечения и пиры»,{1289} а Изабелла между тем выяснила, что Эдуард оставил в казне 60 000 фунтов.
Сессия Парламента должна была состояться в Вестминстер-Холле 7 января 1327 года. Но королеву и ее советников не оставляли мучительные сомнения, будет ли законным собрание в отсутствие короля — а они очень заботились о соблюдении законности всюду, где это удавалось. По совету Истри{1290}, к королю в Кенилворт была направлена депутация, возглавленная Стратфордом и Бергершем, чтобы пригласить его на сессию, но он отказался. Автор из Лэйнеркоста утверждает, что Стратфорд и Бергерш попросили его предстать перед Парламентом, чтобы отречься добровольно, но Эдуард «решительно отказался от этого; напротив, он осыпал их проклятиями и презрительно заявил, что не желает являться среди своих врагов, а вернее, изменников».{1291}
Некоторые историки высказывали сомнения в том, что эти епископы действительно приглашали короля в Парламент, на том основании, что королева не могла хотеть его появления, поскольку он мог возбудить сочувствие к себе или публично отказаться от сотрудничества. Но это маловероятно, так как имеются надежные свидетельства, что Изабелла и ее советники, явно не удовлетворенные итогом миссии епископов, отправили вторую депутацию, также возглавленную двумя епископами (их имена не указаны), с повторной просьбой к королю посетить Парламент.{1292} Они явно старались обеспечить содействие короля, поскольку для них было очень важно показать, что все их действия совершаются с согласия и одобрения Эдуарда.
Парламент собрался 7 января — без короля. Один источник, в целом надежный{1293}, утверждает, что собрание сразу же приступило к вопросу низложения короля — но, согласно ряду других авторов, это дело было отложено в ожидании возвращения второй депутации из Кенилворта 12 января.{1294} Тем временем Парламент разбирал рутинные дела, в том числе всякие прошения.{1295} 8 января от имени Эдуарда II, Изабелле было даровано все движимое имущество Деспенсера, столовое серебро и драгоценности{1296}, и еще 20 000 фунтов, огромная по тем временам сумма, для погашения долгов на континенте. Два дня спустя ей возвратили земли, отобранные в 1324 году.{1297} Несколько позже, 22 января, ей достались также все невыплаченные прибыли по принадлежащему ей герцогству Корнуолл.
Вечером 12 января посланцы вернулись из Кенилворта и сообщили королеве, как ответил король па их просьбу.{1298} Изабелла вынуждена была признать необходимость действовать без него. Как бы широко ни были представлены политические силы нации в Парламенте, законность сессии, проведенной в отсутствие короля и без его санкции, действительно была сомнительной — однако Изабелла прекрасно знала, каковы настроения в обществе и тщательно следила за тем, чтобы желания народа учитывались при принятии всех решений, и в разработке процедуры низложения участвовали не только три сословия королевства, но также представители всех национальных институтов.
Это обеспечивало дополнительное преимущество — разделение ответственности за то, что должно было произойти. Ведь то, что задумали королева и ее соратники, было революционным шагом, поскольку до тех пор со времен Завоевания ни один английский сюзерен не бывал низложен; хотя, конечно, это не шло ни в какое сравнение с уничтожением монархии как таковой или свержением целой династии. К тому же монархия не потеряла бы при этом никаких прав или привилегий. Так или иначе, низложению Эдуарда II предстояло превратиться в исторический прецедент с далеко идущими последствиями для нескольких государей в будущем.
Тем вечером Изабелла созвала вельмож, чтобы обсудить отказ короля и решить, как быть с ним дальше. Лорды единодушно согласились, что его следует низложить, после чего был выработан план действий. Похоже, что на этом собрании Мортимер сыграл основную роль.{1299}
Депутация возвратилась накануне вечером — то есть о том, что Эдуард отказался явиться в Парламент и проклял всех участников как предателей, видимо, было объявлено утром 13 января. Затем события стали развиваться стремительно. Мортимер еще до того отправил лорда Уэйка обеспечить поддержку лондонцев,{1300} и почти наверняка именно благодаря влиянию Мортимера его друг, лорд-мэр Бетюн, узнав об отказе короля явиться в Парламент, немедленно разослал почтительные письма представителям трех сословий, прося их явиться в Ратушу, чтобы от имени города дать клятву не только поддержать дело королевы и ее сына, но также низложить Эдуарда II за многократное нарушение коронационной присяги и бесчестие короны, и короновать принца вместо него.{1301}