Страница 90 из 108
Жданов прочёл ещё немного и вновь прервался… Бумага была интересной, и понятно, зачем Гитлер решил её показать. Без России все эти рассуждения вилами по морям и океанам писаны, хотя пока для нас все это — далекая экзотика… Что ж, тут надо думать… Действительно, надо думать! Кале и Дюнкерк Корсвант передаёт от Франции Бельгии, Индию оставляет Англии, а японцы прочат её нам… Хотя надо же и самих индийцев спросить — чего они хотят! Об Америке тут — ни слова… Да и о. нас — ничего… Но это же, как он сам пишет, — наброски… И он тут рассуждает о нескольких могущественных военных и экономических центрах в будущем во всех частях мира. Так что о нас, о Японии и США он всё-таки между строк не забывает… Ладно, двинемся дальше…
И Жданов читал, увлекаясь всё более:
«Владение обязывает! В противоположность плутократической идее эксплуатации народов, выраженной в „Pax britanica“, великая задача фюрера будет состоять в том, чтобы действовать не единственно лишь на благо своего народа (как до сих пор поступала Англия), но и, при само собой разумеющемся соблюдении собственных интересов, со всей энергией стремиться удовлетворить справедливые жизненные интересы других народов. В первую очередь это, естественно, относится к европейским странам…
„Трудящиеся всех сословий, объединяйтесь в совместной борьбе всех трудящихся против грабящих“ — так примерно гласит лозунг, которым Адольф Гитлер привлёк на свою сторону немецкий народ (выделение везде моё. — С. К.). Этим лозунгом фюрер завоюет благодарность и всех народов земли. И на этом этапе преобразования всего мира… речь идёт о том, чтобы раз и навсегда на благо всего народа покончить с плутократическими монополиями… Необходимо содействовать ликвидации во всем мире частных грабительских монополий плутократических государств финансовой олигархии…»
Жданов читал и читал… И мысли множились. Жданов знал, что в НСДАП было немало «бифштексов» — бывших «красных», ныне покрывшихся сверху «коричневой» корочкой. Но старый плантатор явно никогда «красным» не был. А мыслил… Мыслил он вполне приемлемо — если иметь в виду желание ликвидировать «плутократию». Конечно, такой документ мог быть состряпан специально для русских… Но тогда тут обязательно как-то зацепили бы нас… Ан нет! Похоже — документ подлинный, для внутренних надобностей. И это — интересно!
АНДРЕЙ Андреевич увёз меморандум фон Корсванта в Москву — Гитлер сам предложил Жданову взять его с собой.
— Я надеюсь, это прочтут герр Сталин и герр Молотов, — без обиняков заявил фюрер.
После знакомства с меморандумом Сталин сказал Жданову:
— Вот о чём я думал, когда читал это, Андрей Андреевич… Мир шире наших представлений о нём. Я дальше Берлина, Лондона и Стокгольма не бывал, да и что я в том Лондоне видел за горячкой съезда! Ну, жил в девятьсот седьмом году в Берлине месяца три, в Вене в девятьсот тринадцатом — месяц, в Краков к Ленину ездил… Мало! А для таких, как этот Корсвант, планета — как родное село. И это вырабатывает особый взгляд… В чём-то этот «фон» наивен… Но в чём-то, выходит, наивны и мы. Рассчитывали одним махом всю планету перевернуть!
Сталин невесело улыбнулся и невесело продекламировал:
— «Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем»… Помнишь, Андрей, как пели мальчишки? А его так просто не раздуешь… Да и надо ли?
Сталин задумался, потом продолжил:
— Мы Россию-то с каким трудом убедили, что власть Труда лучше власти Капитала… А уж Африку убеждать! Пожалуй, действительно лучше вместе с немцами её развивать — хоть как-то… И, укрепляясь самим, влиять на немцев в сторону социальных реформ, в том числе и в колониях. А то, если дёргать морковку за хвостик, она быстрее не вырастет, а хвостик можно оторвать…
— Я и сам над этим думал, — отозвался Жданов. — И, честно говоря, примерно о том же… Если всё будет идти так, как хотелось бы, то впереди и у них, и у нас — большая внутренняя мирная работа. Но много будет и внешней.
— Верно! Дела закручиваются… И уже можно видеть наметки какой-то новой политики и планов относительно Турции, Ирака, Ирана, Египта, Индии, Афганистана…
— Да, товарищ Сталин! И везде реальный вариант — не конфликт, а взаимная выгода.
— Да… При нашей общей политике с немцами и — тоже со счетов не сбросишь — итальянцами… И тогда подрываются позиции Британской метрополии…
Сталин подошёл к карте мира, сместился на её правый край и сказал:
— И ещё — Япония… Как быть тут? С одной стороны, и тут надо бы помочь, но и сил пока маловато, и гарантий они нам реальных не дали…
— Южный Сахалин? — спросил Жданов.
— И Северные Курилы, — ответил ему вождь.
А потом — без перехода, прибавил:
— Андрей Андреевич, мне доложили, что в Москву приезжает некто Макс Фасмер.
— А это кто?
— Аттестуют его как крупнейшего языковеда-слависта… Вы примите его сами и предупредите, что я тоже хотел бы принять его для короткого разговора… Всё это вполне кстати…
Макс Фасмер действительно был крупным лексикологом и этимологом, известным по исследованиям влияния греческого языка на славянские… Перед войной он работал одно время в Нью-Йорке, а в 1940-м году вернулся из «цитадели демократии» в свой Берлинский университет и вот — приехал в Россию, впервые в жизни. И теперь его принимал Сталин.
Польщённый вниманием Сталина, немец был немного смущён, но вскоре освоился и увлечённо рассказывал:
— Я сейчас работаю, герр Сталин, над этимологическим словарем русского языка и считаю эту работу главной целью своей научной деятельности… Я мечтал о ней ещё в начале века!
Сталин кивнул:
— Это очень важная работа, господин Фасмер, и мы вам в ней поможем всем необходимым. У нас сейчас тоже заканчивается последний том словаря современного русского языка… Вскоре мы выпустим его в свет.
— О, герр Сталин? У вас находится время следить за такими мелочами?
— Это не мелочи, господин Фасмер! Тем более что… Вы, конечно, не знаете, но идея создания нового словаря принадлежит Владимиру Ильичу Ленину…
— Неужели это так?
— Да… Он восхищался словарём Даля, но видел, что для живой жизни он устаревает… И еще во время Гражданской войны начал теребить наших учёных…
— Колоссально!
— Давайте договоримся, господин Фасмер! Теперь я начну теребить вас… Мы будем ждать ваш словарь и готовы издать его, когда он будет готов, в том числе — в переводе на русский.
ЗАТИШЬЕ в Европе всё ещё не было нарушено… Но морская война продолжалась, и ее напряжение и размах росли. Пока вермахту не требовалось много горючего, да и люфтваффе были заняты пока лишь в морских операциях. Кроме того, теперь в рейх шла арабская нефть. Возможности «оси» росли, а англичанам на Острове, напротив, приходилось переходить к жесточайшей экономии, которая и так уже была весьма жесткой. Популярности войне это внутри Британии не добавляло.
Рейх, заняв атлантические острова, не без успеха осложнял поставки из США в Англию, а янки и англичане пытались блокировать коммуникации немцев.
Иногда доходило до курьёзов… На небольшом рыбацком острове Сен-Пьер близ Ньюфаундленда имелась мощная радиостанция. Остров, как и соседний островок Микелон, принадлежал Франции и управлялся администрацией Виши… Англичане и американцы с канадцами опасались, что сводки погоды с Сен-Пьера и другая информация оттуда будут полезны германским подлодкам и рейдерам, и решили взять острова под свой контроль. Но тут встал на дыбы генерал де Голль, требуя, чтобы операцию поручили ему — мол, французский остров должны занять французы… А потом он решил поставить союзников перед фактом и отправил военно-морские силы «Свободной Франции» под флагом адмирала Эмиля Мюзелье на захват островов.
Мюзелье приказ выполнил, но теперь от такого своевольства закусили удила уже союзники, и кончилось тем, что генерал посадил адмирала под арест. Что ж, как говорят сами французы: