Страница 27 из 108
Два дня шли переговоры Дилла и английского посла в Белграде Кемпбелла с Симовичем, военным министром генералом Иличем и сербскими офицерами — генштабистами. Дилл уговаривал Симовича согласовать с Грецией военные и экономические усилия по «отпору германской агрессии», которую сами же англичане на Балканы и привели.
В тот же день, 1 апреля 1941 года, югославы обнародовали декларацию министра иностранных дел Момчило Нинчича о нейтралитете и довели ее до сведения всех великих держав. И в тот же день посланник Гаврилович опять пришел к Вышинскому, теперь уже — жаловаться:
— Представляете, когда я сообщил о декларации Криппсу, он был разочарован.
— Почему же?
— Он не скрывал даже недовольства, господин Вышинский! Англия явно хочет войны!
И вот тут Гаврилович высказывал явно личное (а не подсказанное из Лондона) мнение и… был прав. 3 апреля 1941 года на железнодорожной станции у греческого пограничного городка Кенали съехались греческий главком Папагос, командующий Британским корпусом Уилсон и начальник оперативного отдела югославского Генштаба генерал Янкович. Англичане действительно хотели войны. И — как всегда, войны за их интересы чужими руками. Греки же и сербы войны боялись. Однако она уже шла на них сама…
Югославия начинала распадаться… Но сербы в массе своей на борьбу не поднимались — они, как и всегда, рассчитывали на вмешательство России. Ведь демонстрации протеста 25 марта шли под лозунгами «Лучше война, чем пакт» и «За союз с Россией».
В Белграде очень рассчитывали на такой союз, но на этот же союз рассчитывали и в… Лондоне, в Вашингтоне. Поэтому прорусские лозунги были написаны на транспарантах белградских демонстрантов нередко английскими кистями и английскими красками. Россия не могла остановить немцев, но такая ее попытка серьезно поссорила бы нас с рейхом, а на это у англосаксов и был расчёт! 2 апреля 1941 года дипломатический корреспондент агентства Юнайтед Пресс оф Америка Ку встретился с первым секретарем советского полпредства в Англии и «доверительно» сообщил:
— Господин Корж, я только что от министра информации Даффа Купера…
— И о чем шел разговор, господин Ку?
— О, о многом! На перспективы балканского фронта он смотрит пессимистически, но вот о вас он выразился интересно…
— То есть?
— Он сказал, что убежден в том, что вы желаете победы «выдохшейся „оси“» и что немцы идут в этом направлении довольно быстро — к вашему удовольствию…
Такие разговоры велись, конечно, с целью усилить подозрения Гитлера относительно СССР. Но еще более мог усилить эти подозрения наш «союз» с Югославией. И Симович срочно обратился к Москве с предложением о заключении договора о дружбе и (не падай со стула, читатель!) ненападении…
Однако колебания Сталина закончились.
И он Симовичу отказал.
А 6 АПРЕЛЯ 1941 года 4-й воздушный флот люфтваффе нанёс первые удары по аэродромам в районах Скопле, Ниша, Загреба и Любляны. Танковые и пехотные дивизии 12-й немецкой армии перешли в трех местах болгаро-югославскую границу и начали движение на Белград, который уже бомбили 150 самолетов.
В приказе солдатам Юго-Восточного фронта о вторжении в Югославию и Грецию Гитлер писал:
«С раннего утра сегодняшнего дня германский народ — в войне против правительства белградских интриганов. Мы сложим оружие только тогда, когда эта банда негодяев будет безусловно и решительно устранена и последний бритт покинет эту часть Европейского континента, а эти заблуждающиеся осознают, что должны благодарить Британию за сложившуюся ситуацию. Они должны благодарить Англию, величайшего поджигателя войны всех времён…
В соответствии со своей политикой — когда за неё сражаются другие — Англия снова попыталась втянуть германский народ в борьбу… Некоторое время назад германские солдаты на Восточном фронте разделались с Польшей, инструментом британской политики. В апреле 1940 года Англия вновь пыталась осуществить свои цели, ударив по Норвегии…
В незабываемой борьбе германские солдаты выбили британцев из Норвегии.
Спустя всего лишь несколько недель Черчилль задумал посредством британских союзников — Франции и Бельгии — ударить по германскому району Рура. Пробил победный час наших солдат на Западном фронте.
В историю войн уже занесено, как германские армии разгромили легионы капитализма и плутократии…
Новой целью британских поджигателей войны стало реализовать план, который они разработали ещё в начале войны… Воспоминания о высадке британских сил в Салониках в ходе Первой мировой войны запутали маленькую Грецию в паутине британских интриг.
Я неоднократно предупреждал, что Англия хочет ввести войска в Юго-Восточную Европу, и говорил, что это представляет угрозу Германской империи. К сожалению, югославский народ игнорировал эти предупреждения. Я также терпеливо убеждал государственных деятелей Югославии в абсолютной необходимости сотрудничества с Германской империей…
После продолжительных усилий мы, наконец, преуспели, обеспечив сотрудничество Югославии её вхождением в Тройственный пакт, не требуя ничего взамен от югославской нации, за исключением ее вклада в установление нового порядка в Европе.
В этот момент преступные узурпаторы — новое белградское правительство — на деньги Англии и Черчилля захватили власть в стране…
Когда британские дивизии высадились в Греции, прямо как в дни Мировой войны, сербы подумали, что пришло время извлечь выгоду из ситуации…
Сражение на греческой земле — это битва не против греческого народа, а против архиврага, Англии, которая снова пытается раздуть войну на Юго-Восточных Балканах, так же, как она пыталась раздуть войну далеко на севере в прошлом году. Поэтому мы будем биться плечом к плечу с нашим союзником, пока последний бритт не отыщет свой Дюнкерк в Греции…»
В первый же день наступления немцы продвинулись на 30–50 километров и начали перерезать пути сообщения Югославии с Грецией. 10 апреля они вошли в контакт с союзниками-итальянцами в Албании.
За два дня до этого — 8 апреля 1941 года — ТАСС передало из Нью-Йорка:
«По сообщению вашингтонского корреспондента газеты „Нью-Йорк таймс“, в США подготовлено к отправке в Югославию различное вооружение, в том числе 75-миллиметровые пушки, пулемёты и бомбы. По-видимому, эти материалы будут отправлены в Югославию на югославских пароходах в ближайшие дни».
На следующий день, 9 апреля, Рузвельт обратился к Петру II с посланием, где обещал Югославии всю возможную материальную помощь. Расчет здесь был ясный и — как всегда у янки — подлый. Реально спасать заведомо слабую и неспособную к борьбе Югославию никто, конечно же, не собирался — если бы рейх увяз там серьезно, могло сорваться то вторжение немцев в Советский Союз, к которому дружно подталкивали фюрера Лондон и Вашингтон… Но максимально раздражить Гитлера стоило: у англосаксов всё ещё оставалась надежда, что Сталин тоже вмешается в ситуацию и тем наживет — наконец-то — в фюрере открытого врага.
Сталин, однако, молчал.
А 13 апреля был взят Белград.
Югославские солдаты бригадами без выстрела сдавались в плен или просто бросали оружие и расходились по домам… Через четыре дня бывший министр иностранных дел Цинцар-Маркович и генерал Янкович подписали акт о капитуляции югославской армии… Распад соединенной масонством «Югославии» стал фактом.
Хорватия, присоединив с согласия Гитлера Санджак, Боснию и Герцеговину, получила статус отдельного государства, и к власти там пришел усташ Павелич.
Словения частью вошла в состав Германии, частью — в состав Италии. Часть Воеводины отошла к Венгрии, значительная часть Македонии — к Болгарии, часть Косово была присоединена к Албании, которую, как и Черногорию, контролировала Италия.
Сербия, Банат и часть Косово номинально управлялись правительством генерала Недича, а фактически подпадали под юрисдикцию немецкой военной администрации. И оккупационный режим был установлен там весьма жестокий.