Страница 25 из 108
Криппс удалился и на этот раз без особых достижений, но буквально через несколько минут после отъезда из НКИД вернулся и попросил о вторичном приёме.
— Господин Вышинский, я только что получил срочную телеграмму Идена и довожу до сведения советского правительства его заявление…
Суть новой провокаций сводилась к тому, что на Балканах дела англичан шли плохо и Лондон предлагал Советскому Союзу «принять немедленно меры, чтобы ободрить и поощрить югославское правительство и югославский народ в поддержании настоящего положения, то есть положения нейтралитета и независимости Югославии»… Сами англичане, к слову, уже высаживались на Балканах.
Выслушав английского посла, советский замнаркома обещал всё быстро передать правительству. И действительно, в 22 часа 22 марта 1941 года он принял Криппса в последний раз в этот непростой день и сказал:
— В связи с вопросами, поставленными вами, господин посол, в наших сегодняшних беседах, я имею поручение заявить, что в настоящее время при существующих отношениях между СССР и Англией нет необходимых предпосылок и условий для дружественного обсуждения поставленных вопросов…
Вышинский умел выдержать верный тон — школа жизни у него была отменная, и теперь он в лучших дипломатических традициях, вежливо, но твердо сообщал Криппсу вещи, вряд ли того радовавшие:
— Вы, господин посол, недавно говорили об антисоветской пропаганде в Скандинавии… Но в США со стороны английского посла лорда Галифакса имеют место прямые враждебные акты, наносящие политический и экономический ущерб интересам Советского Союза. В результате мы не смогли импортировать из США нужные нам машины, оборудование и сырьё…
Криппс пытался возражать. Но, как говорят статисты на сцене, изображая «шум толпы», что говорить, когда говорить нечего?!
Изволновавшись и изнервничавшись, Криппс через полтора часа уехал из особняка НКИДа окончательно.
А СОБЫТИЯ развивались… 31 марта 1941 года в Киренаике началось наступление итало-немецких войск. Подготовка к операции «So
Каждая всерьёз воюющая страна ведет как бы три войны: на фронте, в тылу и — в штабах.
Война на передовой пахнет кровью, потом и грязью.
Война в тылу пахнет потом и слезами.
А в штабах она пахнет мужским одеколоном, но от этого не становится легче и проще — доля штабника тоже непроста, если он делает свое дело честно. А честно свой хлеб, находясь вне передовой, штабной офицер может отрабатывать лишь постоянным, круглосуточным вовлечением себя в те проблемы, решению которых он способствует. Ведь чем тщательнее и детальнее поработал штаб, тем меньше крови и пота прольётся в окопах…
Это понимал Гальдер в Цоссене, понимал и Роммель в Ливии. Прибыв в феврале на свой новый театр военных действий, он начал с разведки, и она подтвердила его предположения: английские силы были сильно растянуты в глубину. По уставам «гения» Тухачевского на переднем крае должны были сидеть малые силы, а основные — подпирать их с тыла. Англичане тоже оказались стратегами еще «теми», и Роммель понял, что его удар должен быть максимально мощным и быстрым.
В последний день марта 1941 года он начал…
Против четырёх английских пехотных дивизий и танковой дивизии Роммель имел две танковые и одну пехотную дивизию плюс остатки итальянских войск, уцелевшие при их зимнем отступлении. Кроме того, он имел в резерве лично себя — резерв в той ситуации немалый.
Сразу же сломив сопротивление англичан в солончаках между оазисом Марада и прибрежным городком Гаср-Эль-Брега, немцы продвинулись вдоль берега залива Большой Сирт до Аджедабии, не встречая никакого сопротивления. 4 апреля 1941 года Аджедабия и порт Бенгази были взяты. В Бенгази немцы захватили в плен военного губернатора Киренаики и командующего силами Западной пустыни генерал-лейтенанта сэра Филиппа Нима и командующего британскими войсками в Египте сэра Ричарда О’Коннора.
Англичане были деморализованы, и Роммель решил трехсоткилометровым броском через безводную пустыню подрезать всю массу английских войск в Северной Киренаике. Риск был велик, к тому же начиналась долгая песчаная буря… Но стихии природы командующий корпусом «Африка» противопоставил волю и стихию своей натуры.
В начавшейся операции Эрвин Роммель быстро завоевал прозвище «Лис пустыни». Но его можно было бы назвать и, например, «Гепардом пустыни», ибо в своих действиях он был очень быстр… Адмирал Исаков на совещании в Ленинграде сказал в конце 40-го года так:
— Победители-французы почили на лаврах… Были канонизированы люди, являвшиеся носителями старых доктрин… Весь генералитет, который остался у власти, автоматически влиял на вооруженные силы… Вейган, Петэн, Гамелен — это же «бессмертные» из состава Французской академии. И вот эти «бессмертные» в кавычках вершили судьбу армии… А разгромленная Германия на основе нового государственного порядка, который был построен фашистами, призвала к жизни совершенно новых людей… Обратите внимание, что канонизированных старцев у немцев нет! А новые люди принесли свежие мысли… И старым доктринам, и старым людям были противопоставлены новые люди, работавшие над новыми доктринами на новой материальной основе…
То, что Исаков сказал о французах, можно было отнести и к англичанам. А иллюстрацией к его мнению о новом германском генералитете был пример Роммеля… Роммель умел разумно рисковать не только своими войсками и своей репутацией, но и своей жизнью, и в ходе операции не вылезал из легкого связного «шторха», следя за продвижением своих войск с воздуха, отдавая приказы иногда буквально сверху, по самолетной рации. В результате наступление не прекращалось ни на минуту в направлении к прибрежной крепости Тобрук.
На полпути к Тобруку в районе Эль-Мелькили в руки немцев попало ещё 6 английских генералов и 2 тысячи английских солдат. Англичане начали очищать Киренаику, отходя на восток к Египту, чтобы не быть отрезанными.
9 апреля 1941 года Роммель занял Бардию — это уже восточнее Тобрука — и перешёл египетскую границу. Но взять Тобрук 5-я легкая дивизия, подкрепленная итальянцами, не смогла. В крепости были блокированы английские войска — до полутора дивизий.
Да, сил у Роммеля было маловато. И хотя горючего и боеприпасов пока хватало, не хватало того, во что это горючее заливают, и того, из чего расходуют снаряды, — не хватало техники.
А её не хватало потому, что на морских коммуникациях положением владели англичане, и многие транспорты до Африки не доходили, уходя вместо Бенгази на дно Средиземного моря… Наступать в этих условиях было рискованно, и 3 апреля 1941 года Гитлер подписал директиву ОКБ, где приказывал:
«Главная задача немецкого корпуса „Африка“ заключается в том, чтобы обеспечить захваченные рубежи и связать в Северной Африке как можно больше сил англичан».
Начальник Генштаба Гальдер был, правда, Ром-мел ем очень недоволен, 23 апреля 1941 года в своем дневнике обозвал его «сошедшим с ума воякой» и пометил:
«Роммель совершенно не соответствует возложенной на него, как на командующего, задаче. Он носится целый день по далеко разбросанным частям, предпринимает разведку боем, распыляет силы… Автомашины сильно изношены. На танках пришлось заменять большое количество моторов…».
Но дело было не в личности африканского командующего, а в наличности техники, а точнее — в её катастрофической нехватке. И к 15 апреля 1941 года линия фронта стабилизировалась вблизи ливийско-египетской границы. А судьба английской армии «Нил», всего Египта и Суэцкого канала оказалась прямо связанной с «русской» политикой фюрера.
Бросив силы рейха на Россию, Гитлер давал Англии в Африке передышку. Сохранив мир с Россией, он мог нанести Англии если не убийственный, то во всяком случае сокрушительный, «африканский» удар уже в 41-м году.