Страница 67 из 116
Глава 2
Приветствовавший нас Верховный владыка За оказался невысоким и полным. Хотя феникс — символ любого Джавховора, в каждом городе его рисуют и отливают по разному, так что можно легко отличить одну маску от другой. Художественная форма За предпочитала плавность и мягкие изогнутые линии. Волосы у владыки За были длинными, желтыми и кудрявыми, в ушах висели драгоценности, а на руках красовались ажурные сетки из золота и жемчугов. Позади порхали прекрасные женщины в масках голубок и роскошных серых одеждах. Играла музыка. Владыки обменялись официальными словами приветствия. Возникло небольшое смущение оттого, что Джавховор За не знал, что богиня уже присутствует здесь. Он поспешно поклонился, стараясь не коситься на мой кавалерийский наряд, и в комнате воцарилось молчание. Позже, в своих отдельных покоях, я услышала, как башенные часы прогрохотали девятнадцатый час.
Все они присутствовали в Городе, владыки Аммата, Кмисса, Со-Эсса и горного городка Эшкорек-Арнора. Цвета их войска и шатры вытянулись по широкому открытому полю позади дворца, различаясь по цвету: красный Аммата, фуксин Кмисса, пастельно-голубой Со-Эсса и тускло-желтый Эшкорека. Надо полагать, это были цвета их городского камня, и я гадала, какие темпераменты могут породить такие места, как Аммат цвета крови или Кмисс цвета пурпурной раны. Я отлично понимала, что оказавшись в стенах За, я снова должна стать богиней. И поэтому облачилась в плиссированный нефритово-зеленый шелк и бессчетные украшения из черного янтаря, изумрудов и золота. За мной торжественно шли дне женщины в черном бархате и драгоценностях с двумя колоссальными веерами, сделанными из перьев множества белых птиц. Веер — для них символ Величия и Почтенности — выглядел глупо: на земле лежал снег толстым слоем. За женщинами шли Мазлек и его десять подкапитанов, тоже позванивавших украшениями и медалями.
Мы вошли в Большой зал За с западного конца, откуда в помещение спускается огромная мраморная лестница в сотню ступенек. Кипарис из черного дерева и золота в центре зала, словно взирающий с вершины горного пика на покрытые резными змеями колонны, ветвями касался золотых светильников потолка. При моем появлении затрубили фанфары, и мне расчистили путь; теперь все до одного поклонились мне — склонили головы, а большинство женщин опустились на колени. Я презрительно окинула их взглядом и обратила внимание на стилизованные крылья, свисающие с плеч многих мужчин и женщин.
Я спустилась по лестнице, и Вазкор приблизился ко мне и опустился на колени. Я слегка коснулась его головы и сказала: «Встань, муж мой», после чего он препроводил меня к золотому креслу под кипарисом. Вот здесь я и просидела весь первый официальный вечер. Нас развлекали представлениями — по-моему, танцами и акробатикой, но я их почти не помню. Верховные владыки подошли ко мне и представились. Все выглядели надменными, сытыми и странно благоговеющими передо мной — за исключением владыки Эшкорека. Этот маленький человечек кланялся так, словно пытался спрятаться; будь у него панцирь, как у черепахи, уверена, никто из нас вообще бы его не увидел. Более того, он боялся меня, и я совершенно ясно видела по его лицу, из вежливости не закрытому маской, что страшился он не моей божественности, а моего избранного, Вазкора. Присутствовало также и несколько женщин, довольно красивых, — принцессы Городов и наложницы или жены Джавховоров. К полуночи раут начал подходить к концу. Мы с Вазкором удалились вместе. Я уже заметила, что его покои примыкают к моим. У моих дверей мы расстались, но чуть позже одна из женщин сообщила, что он ждет меня в моей приемной. Очевидно, наши приемные связывала общая дверь, хотя я ее и не видела.
— Очень официально, — сказала я, когда вышла к нему. Он был в маске — теперь он всегда носил ее при мне, за исключением тех случаев, когда мы встречались на людях.
— Не беспокойся, — сказал он. — Я задержу тебя ненадолго. Сегодня ты действовала прекрасно.
— Делать было абсолютно нечего.
— Иногда важна манера, с которой ничего не делаешь. Несмотря на твой курьезный въезд в За, все сильно очарованы тобой. Помнишь ту темноволосую женщину — жену Казарла из Со-Эсса?
— Не особенно.
— Неважно. Она скоро пришлет к тебе служанку с просьбой об аудиенции, — он умолк, но я ничего не сказала, и он продолжал:
— Мне думается, она хочет ребенка.
— И предполагается, будто я подарю ей ребенка?
— В самом деле предполагается, Уастис. Хотя, как мне представляется, она не ожидает, что ты сделаешь это обычным способом. Ты пообещаешь ей зачатие.
— А если она останется бесплодной? — спросила я. Просьба эта казалась жалкой, и я не была уверена, что смогу ей помочь.
— Со-Эсс, — веско указал он, — нам друг. — А Эшкорек?
Он пристально посмотрел на меня сквозь стекло волчьих глаз.
— Почему ты спрашиваешь?
— Этот горный владыка, видимо, понимает, в чем заключается истинный смысл вашего совещания.
— В Эшкореке таится опасность, — признал он. — Он сам по себе очень велик и очень надежно защищен в своих горах. Мне необходим полный контроль над ним. Глупо будет выступать против дракона, оставив дома невысиженным драконье яйцо, — он кивнул мне. — Мне пора идти.
Спустя примерно полчаса после его ухода ко мне пришла женщина от жены со-эсского владыки, и через несколько минут вошла сама принцесса. Она сняла маску и опустилась на колени, прекрасная холодная женщина, в очень подходящем ей ледянисто-голубом платье.
— Встань, — разрешила я. — Мне известно, зачем ты пришла.
Она слегка покраснела.
— А теперь, — сказала я, — скажи, зачем понадобился этот ребенок?
— Но, богиня, если я не рожу, то буду отвергнута, — она посмотрела на меня пустыми глазами. — Я молилась и страстно желала твоего приезда в За. Ты должна мне помочь — я в отчаянии.
Негнущаяся гордая женщина, она не привыкла умолять. Я внимательно посмотрела на нее и, кажется, внезапно поняла.
— Ты не можешь зачать, потому что не наслаждаешься, пребывая со своим мужем, — догадалась я.
— Это правда, — призналась она и отвела взгляд.
— Наслаждайся, пребывая с ним, и я обещаю тебе ребенка.
Она подавила рыдание, и я подумала, что эти южане, возомнившие себя представителями Древней расы, судили о своих женщинах по способности рожать и оставляли женщину холодной, потому что половой акт для них по прежнему оставался потрясающей загадкой.
— Подойди сюда, — велела я, коснулась ее лба и посмотрела ей в глаза сквозь открытые глазницы кошачьей маски. Она разок отшатнулась, а затем расслабилась.
— Я дам тебе вот это кольцо, — сказала я. — Надевай его всякий раз, когда к тебе приходит муж, и ты получишь и удовлетворение, и ребенка.
Я снова коснулась ее лба и надела кольцо ей на палец. Она от души поблагодарила меня и удалилась. В конце концов все оказалось совсем нетрудно, хотя я была не уверена, что ее вера в меня достаточно сильна, несмотря на все ее молитвы.
Я выспалась, как могла, между боем часов.
В За мне часто снился Карраказ, и это были странные сны, не особенно пугающие, но какие-то неутешные. Моя жизнь оставалась предельно пустой. И все же я не могла освободиться от нее. Куда, в конце концов, я могла отправиться? Ведь не осталось ничего, что могло составлять одно целое со мной.
Собралось совещание — Со-Эсс, Кмисс, Аммат, За, Эшкорек и Эзланн. Позади каждого Джавховора — строй телохранителей и капитанов, а позади моего золотого кресла, поставленного во главе стола, — Мазлек, Днарл и Слор. Вазкор прислал мне письмо с указанием, как и когда говорить, и перечислял словесные сигналы, которые он мне будет подавать. Заучивая наизусть точные слова, я подумала о единственном письменном послании, присланном мне Дараком, малограмотном, с беспорядочным расположением букв. У Вазкора же почерк был аккуратный, школярский, по которому ничего нельзя было определить.
На первом заседании много говорилось о войне, о предстоящих кампаниях, чести, победе и итоговом слиянии трех коалиций. При каждом новом выступлении все смотрели на Вазкора. Он уже держал их в руках, и они знали это — его решительность, мощная аура его железного ума, исходившее от него ощущение Силы совершенно подавили их. Благодаря тому, что сказал он, и тому, что сказала я и соответствии с его инструкциями, они начали понемногу склоняться к избранию одного властелина. Зрелище было изумительное. Я не испытывала никакой жалости к ним, попавшим в сети Вазкора. Исключением был Джавховор Эшкорека. Он не благоговел в страхе он пребывал в ужасе, а это огромная разница. На первом заседании он держался в стороне, опустив голову. На втором и третьем заседаниях он был красноречив уже самим своим молчанием. На четвертой сходке владыка Со-Эсса выразил мнение, что Вазкор, которому оказала честь богиня, должен стать повелителем пяти братьев Эзланна. Помнится, я сочла себя наивной, оттого что не увидела раньше, что Со-Эсс нам и в самом деле друг, а заодно и приспешник Вазкора. Уж не знаю, что пообещал ему Вазкор, и как это проделали — возможно, с помощью Силы. Я окинула взглядом стол, и, как собака, вынюхивающая крыс, я внезапно поняла их всех: Со-Эсс, Кмисс и За уже стояли за него. Аммат готов пасть. Но Эшкорек… Пока я еще мысленно тянулась к нему, он поднялся и стоял там, сгорбившийся, ошеломленный, сердитый; испуганная черепаха, высунувшая голову навстречу змее.