Страница 28 из 116
Он мысленно мчался на этой колеснице.
Они сделали поворот легко и размашисто за каменным помостом, который представлял собой Скору Сиркуникса. Второй поворот — и сквозь тучи пыли предстала напряженная медная мощь, удерживаемая сильной рукой. Колесница замедлила бег и остановилась. Дарак посмотрел на нас.
— Лошади хорошие, Распар, но плохо сочетающиеся.
— Знаю. Ты заслужил лучших.
Гнедые, рассерженные этим внезапным прекращением своего полета, снова рванули было вперед. Дарак с силой натянул поводья, и тут же подбежал конюх, который распряг и увел лошадей.
Дарак вышел с огороженного поля, его коричневое тело слегка побелело от пыли.
— Ну, Беллан? — спросил Распар.
— Да, — сказал Беллан. И повернулся к Дараку. — У пригодного для колесниц есть нечто от льва в пустыне, — хорошо скрытая мощь проявляется только в движении. Неужели ты никогда раньше не участвовал в скачках?
— На стадионе — нет. Только на треке в… — Дарак заколебался, не желая называть какое-либо место, где он бывал в прошлом. — В одном городе, где я проживал, у меня оказалось много свободного времени.
— Да, — молвил Беллан, — у тебя божий дар, а ты им пренебрегаешь. Ты колесничий, но малость заржавел. Подобно хорошему колесу, тебя надо будет как следует смазать, прежде чем ты будешь готов. Но все же хорошее колесо. Теперь я дам тебе испробовать моих вороных, и посмотрю, понравишься ли ты им.
Их уже привели. Они изумительно смотрелись на солнце: тройка животных, высеченная из единого черного янтаря, отшлифованная до серебряного блеска, со вставленными в ноздри рубинами. Они стояли совершенно неподвижно и ждали, напряженные и опасные.
— Представь им нашего друга, Беллан, — предложил Распар.
— С вашего разрешения, я предпочел бы, чтобы он сам им представился. Дарак пожал плечами. И двинулся вперед ровным и твердым шагом. По их телам пробежала дрожь. Все три головы вскинулись почти одновременно. Дарак тихо рассмеялся. Он вошел в азарт. Он не уклонился вправо или влево, а направился к кореннику тройки. Конь оскалил зубы, и другие двое тоже всхрапнули. Передние копыта чуть поднялись. Рука Дарака, уверенная и ласкающая, скользнула по атласной морде. Поглаживая, он нагнул голову поближе, что-то шепча. Зрелище было чувственным, почти сексуальным, но удивительно прекрасным. Конь ткнулся ему в плечо. Другие двое по обеим сторонам вытянули морды, чтобы получить свою долю внимания.
Беллан негромко рассмеялся.
— Отлично, отлично, мой Даррос.
— Один мозг в трех телах, — сказал Дарак, — именно так они относятся к скаковому кругу?
— Испытай их. Они теперь пойдут с тобой. Но учти, только два круга.
Они нам еще понадобятся, и их нельзя утомлять. Кроме того, нам требуется многое обсудить.
Конюх ввел их в оглобли и запряг. Дарак стоял на колеснице, ему не терпелось поскорей начать. Вороные трепетно дрожали. Конюх выбежал за ограду и закрыл ворота. Вожжи щелкнули и натянулись.
В первый раз мы видели полет, но этот полет был огнем. Черным огнем, вырывающимся из масла. Лошади мчались вперед, стремясь догнать собственные тени, отброшенные на предыдущем круге. Дарак тоже весь устремился вперед. От этой сумасшедшей быстроты ничего нельзя было ясно разглядеть: только изгиб, порыв, оргазмический, неудержимый, и мир застывает, замирает вокруг этого ядра скорости. Я почувствовала, что должна мчаться с ними, так как стоять не двигаясь было кощунством.
— Довольно! Стой, сигкогский пес! — взревел Беллан.
Колесница вспыхнула, замерцала, затормозила. Кони рысью прошли поворот, возвращаясь к нам.
— Разве я не сказал — два раза и не более?
Дарак усмехнулся.
— Мы с ними забыли.
— Вы с ними должны научиться помнить. — Но Беллан тоже улыбался.
Дарак поклонился, слез с колесницы и, взяв принесенные конюхом легкие попоны, собственноручно накрыл ими каждого коня. Те тыкались в него мордами.
Эллак был не на шутку удивлен. Раньше он не слыхивал, чтобы его вождь с улыбкой сносил приказы и оскорбления от какого-либо человека. Наверное, он ожидал драки; и поэтому выглядел сбитым с толку, но его внимание отвлекла хорошенькая девушка, принесшая нам охлажденное вино.
— Тебе многому нужно будет научиться, — сказал Беллан, — и вороным тоже. Мы должны поработать над этим. Ты мало знаешь о Сагари. Благодаря милостивой предусмотрительности моего хозяина, ты очень скоро узнаешь о них больше. — Он кивнул на скаковой круг. — Земля, воздух, огонь и вода. Скачки радости, страха и ненависти. Но прежде всего — твой лучник. — Он взглянул на Маггура, на Эллака, немного отошедшего в сторону с кравчей. — Эти люди будут слишком тяжелыми. Тройке незачем любить лучника так же, как возничего, но она должна быть в силах вытерпеть его.
Тут вступил в разговор Распар.
— Даррос предложил, чтобы с ним ехала его дама.
Беллан, похоже, поразился.
— Женщина? В постели, наверное, великолепна, но на колеснице неуклюжа, как вол.
— Лучник Дарроса я, — заявила я.
Беллан посмотрел на меня пристально, впервые заинтересовавшись.
— Ты? Я думал, ты степной мальчишка. Вижу, что это не так. Прошу прощения.
— Шайрин носят только женщины степных племен, — уведомила его я. — В самом деле? — Беллана эта ошибка не волновала. — Ты умеешь стрелять?
— Я являюсь лучником Дарроса.
Он теперь откровенно ощупывал меня взглядом.
— Маленькая. Вес подходящий. — Он обернулся и кликнул конюха, который тут же подбежал. — Организуй мишень. И принеси лук и простые стрелы.
Я думала, что испытания пройдут на твердой земле, но вышло иначе.
С лошадей сняли попоны, Дарак стоял на колеснице, а я позади него. Беллан проковылял к нам.
— А теперь — что вы думаете, мои три ночные песни? — Обратился Беллан к тройке. Он потерся лицом об их морды, и они тотчас же откликнулись. Затем он двинулся к задку колесницы. — Сними сапоги. Ты должна чувствовать трепещущего под тобой жизнь, жизнь колесницы и биение сердца. Если хочешь устоять на ногах, твои ступни должны быть как ладони. Они у тебя слишком мягкие, поэтому я дам тебе сандалии.
— Ступни у меня твердые, — возразила я и сняла сапоги. День становился все жарче, и слои металла на полу накалились под солнцем. Я почувствовала, как у меня закружилась голова от напряжения: воздух казался хрупким, как треснувшее голубое стекло. Мне вручили лук и стрелы с длинным оперением. Я не знала, что именно они имели в виду, называя их «простыми». Позже мне доведется узнать.
Подошел конюх и установил металлическую перекладину на открытом задке колесницы, приблизительно на уровне моей талии, а затем закрепил ее на месте.
Двое человек скакали на лошаденках по скаковому кругу за колесницей, лицом ко мне. Между собой они везли раскачивающийся на шнуре большой деревянный овал мишени, размеченный заплатами синего, желтого и красного цветов. — Когда колесница помчится на полной скорости, — сказал Беллан, — целься в цвета на мишени. Синий — отлично, поскольку его трудней всего увидеть, красный — хорошо, а желтый — удовлетворительно.
Беллан вышел за ограду. Ворота закрылись.
Толчок. Я выдержала его. Второй толчок — и меня швырнуло на металлическую перекладину, чуть не сбив дыхание. Проклятый Дарак. Я услышала, как он смеется.
— Смелей, Имма.
Мои ноги балансировали на движущемся, подскакивающем полу, расставленные в стороны над колесной осью. Я напрягла тело, плотно прижатое к металлу, и ждала. Теперь мы ехали быстро. Пыльная земля вихрем проносилась мимо, шипя от скорости. Позади и передо мной лошаденки пустились галопом, так и раскачивая мишень. Я натянула лук, сделала руки твердыми, прицелилась, выстрелила. Стрела прошла мимо цели. Волосы от скорости развевались у меня перед лицом. Придется мне их заплести в косу или собрать в пучок на затылке, как воины в крарле. Я снова прицелилась и выстрелила. Стрела задела щит и шлепнулась в пыль. Колесница по-прежнему набирала невероятную скорость. Новый толчок, который чуть не выкинул меня вперед через перекладину. Я откатилась назад к металлической стенке, моргнула, очищая глаза от пыли, прицелилась и выстрелила. Стрела взвилась вверх, опустилась и попала в красное. Я выпрямилась, а затем чуть расслабила колени. Теперь я лучше чувствовала подскакивающий пол. Я нагнулась над перекладиной и выбила три синих, одну за другой.