Страница 11 из 30
— Дорогая моя, вы должны поехать и повеселиться, — сказал он. — Я хочу, чтобы весь Париж увидел, как вы прелестны. Это платье идет вам как никакое другое.
— Очень мило с вашей стороны, Жан, — ответила она.
Он поцеловал ей руку.
— Вы знаете, что я люблю вас больше всех на свете, — сказал он. — А теперь идите!
Она наклонилась и поцеловала его в щеку.
Затем вышла из комнаты и направилась к лестнице, шурша шлейфом шелкового платья, скользящего за ней по ступенькам.
А там внизу уже стоял экипаж с гербом ее мужа, чтобы отвезти ее на бал-маскарад.
Глаза ее были полузакрыты, губы улыбались, и, лишь налетев на спинку кровати, она вздрогнула и вернулась к действительности.
Нет, она совсем не принцесса де Шарлеваль.
Она просто Одетта Чарлвуд, приехавшая в Париж в качестве горничной своей подруги Пенелопы.
Так же как Золушку, ее оставили дома, в то время как все остальные уехали на бал. Она тихо вздохнула.
«Вот бы у меня была крестная — фея!»
И вдруг ей в голову пришла одна мысль — отчаянная и необычная.
Она даже иронично посмеялась над собой: неужели она могла подумать об этом?
Когда музыка стала громче, Одетта взглянула на себя в зеркало и почувствовала, как что-то неведомое толкнуло ее в сторону спальни Пенелопы.
Она вошла в комнату и увидела на туалетном столике несколько маскарадных масок.
Они все еще были там — Эмелин просто не успела их убрать.
Мистер Шеффилд привез целую коробку масок и предложил в первую очередь леди Валмер выбрать себе любую, какая ей больше понравится.
После этого Эмелин принесла их в комнату Пенелопы.
— Это вам, мадемуазель, — сказала она, передавая коробку девушке. — На балу будет так много людей, которые инкогнито выглядят намного лучше, чем на самом деле!
Эмелин часто делала резкие замечания.
Одетта принужденно рассмеялась, так как от нее ждали такой реакции, в надежде, что Пенелопа не услышит обидного замечания Эмелин.
Однако она услышала.
— Не важно, что обо мне думают все, кроме Саймона, — заметила она.
— Ты совершенно права, — согласилась Одетта, — но Эмелин говорила не о тебе. Я уверена, во Франции есть много действительно уродливых людей, которым нравится скрываться под маской. Дамы же обычно получают удовольствие от того, что могут флиртовать, не боясь быть узнанными и подвергнуться критике дам-патронесс.
Она намеренно выбрала для Пенелопы самую красивую маску, но та оказалась подруге мала.
Теперь Одетта взяла эту маску, больше всех понравившуюся ей, и надела на себя, решив, что выглядит в ней таинственно — совсем иначе, нежели обычно.
В Париже она сменила свою прическу на более модную, с локонами на затылке.
Девушка чувствовала, что леди Валмер поглядывает на нее с неудовольствием, но так как она никуда не ходила и ни с кем не встречалась, у ее светлости не было причин делать ей замечания.
Она смотрела в зеркало и видела себя с обнаженными плечами, в облаке нежного тюля, с кольцами светлых волос, искрящихся золотом на свету.
Несмотря на романтическую натуру, Одетта была не настолько наивна, чтобы не понять, сколь соблазнительно она выглядит.
— Я не должна делать ничего такого, за что меня могут осудить! — вслух произнесла она. — Это будет неправильно.
Неправильно для кого?
Кому от этого будет плохо?
Да и кто узнает об этом?
Вопросы возникали один за другим.
Внезапно она улыбнулась, и ямочки заиграли на щеках.
— Больше такой возможности у меня никогда не будет, — продолжала она размышлять вслух. — Я пойду туда!
Она еще раз взглянула на себя в зеркало и направилась в свою комнату.
В маленькой шкатулке для драгоценностей, которую она всегда держала при себе, хранилось самое дорогое сокровище — обручальное кольцо матери.
Она надела его на палец и подумала, что должна сделать кое-что еще.
Легкая как пушинка, она на цыпочках пробежала по коридору и вошла в комнату леди Валмер.
Как она и ожидала, здесь было чисто прибрано и опрятно.
Эмелин еще накануне предупредила ее, что собирается в гости к друзьям и родственникам, как только проводит хозяйку на бал.
— Мне можно не возвращаться до самого рассвета, — сообщила она. — А ее светлость, уверяю вас, не уйдет с бала, пока не иссякнут партнеры для танцев.
— Я могу чем-нибудь помочь? — спросила Одетта.
— Non, merci, — ответила Эмелин. — Вы так добры. Спасибо за вашу готовность помочь.
Одетта направилась через всю комнату к туалетному столику.
Она знала, за чем явилась, поэтому сразу же нашла то, что искала, — элегантную коробочку с бальзамом, которым леди Валмер подкрашивала губы.
Одетта заметила, что все дамы, которых она видела у Ворта, начиная от высокопоставленных и кончая актрисами и куртизанками, подчеркивали свою красоту косметическими средствами.
И леди Валмер не была исключением.
Девушка ловко подкрасила губы и слегка припудрила нежную кожу.
На самом деле она не нуждалась в косметике, однако подозревала, что будет выглядеть несколько странно без нее.
Сердце ее колотилось от собственной смелости.
Она вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.
Единственная реальная опасность заключалась в том, что кто-нибудь из слуг мог ее увидеть.
Но теперь она могла не опасаться; как только посол уехал, все слуги наверняка находятся у себя под лестницей.
Даже ливрейные лакеи и те появятся на своих местах только в определенный момент — когда, по их соображению, должен будет приехать хозяин.
Она оказалась права.
Никто не увидел, как она спустилась по изогнутой лестнице, держась за поручни из кованого железа, и проскользнула в сад через дверь в задней части здания.
Подошвы ее атласных туфелек утопали в бархатистой зелени газона.
Она старалась двигаться в тени деревьев, пока за широкими цветочными клумбами не заметила калитку в соседний сад.
Музыка становилась все громче и громче и вела за собой.
Сквозь листву деревьев просвечивали огни.
Позднее она узнала, что это были китайские фонарики.
Она вошла в соседний сад и направилась по дорожке к густым зарослям кустарника.
В дальнем конце сада была сооружена танцевальная площадка.
Она располагалась ниже ступеней каменной лестницы, ведущей из дома.
В огромном бальном зале на первом этаже особняка танцы были в самом разгаре.
Одетта затаила дыхание от восторга.
Казалось, ее фантазии ожили.
По залу с лебединой грацией двигались в танце прелестные женщины в ярких маскарадных платьях, похожие на экзотических птиц в переполненном вольере.
Она решила побыть в тени и понаблюдать за происходящим.
Зрелище, развернувшееся перед ней, завораживало.
Она подошла поближе, чтобы лучше все разглядеть.
Здесь были самые невероятные маскарадные костюмы — от венецианских черных юбок, поддернутых вверх и прихваченных бриллиантами, дабы лучше были видны нижние юбки из пурпурного атласа, до костюма всадника времен Людовика XV.
Некоторые дамы не преминули побыть Марией-Антуанеттой.
То там, то сям сновали дюжины две Пьеро.
В наряде из белого тюля, усыпанного серебряными блестками, Одетта безошибочно узнала творение Ворта.
На голове у обладательницы костюма сияла диадема в форме огромной бриллиантовой звезды.
Женщина казалась созданием небесной красоты, кружащимся под звуки вальса.
Танцевальная площадка в саду постепенно наполнялась людьми; в поисках прохлады они покидали бальный зал и спускались по ступенькам в сад.
Как зачарованная Одетта смотрела на даму, прическу которой украшал маленький павлин, а шлейф платья был отделан павлиньими перьями, когда чей-то голос совсем рядом произнес:
— Вы ждете запоздавшего партнера или спустились прямо с небес, чтобы смутить нас, бедных смертных?
Фраза была произнесена по-английски, насмешливым голосом, в котором слышались нотки цинизма и одновременно пресыщенности.