Страница 10 из 40
Оставим пока в стороне вопрос в отношении людей и рассмотрим жертвоприношение животными.
Подобное жертвоприношение было широко распространено в прошлом и абсолютно не считалось чем-то «из ряда вон выходящим». Даже наоборот – это было самой обычной практикой, которую необходимо было осуществлять для того, чтобы заслужить «милость богов». И никакой «мерзостью» не считалось. В том числе и у тех, кто поклонялся Яхве.
Рис. 2-ц. Праздничное жертвоприношение
Впрочем, не считается такое жертвоприношение «мерзостью» у сторонников религии Яхве и ныне. Это только христиане отказались от кровавых жертвоприношений, а мусульмане и, скажем, самаритяне (представители одного из направлений яхвизма) практикуют их до сих пор (см. выше Рис. 2-ц).
И если иудеи сейчас не практикуют подобных жертвоприношений, то вовсе не потому, что считают их «мерзостью», а лишь потому, что со времен царя Иосии (640-609 гг. до н.э.) ими строжайше соблюдается запрет на жертвоприношения вне Иерусалимского храма, а храм ныне разрушен. Все очень просто: раз нет храма, нет и жертвоприношений.
Такая привязка жертвоприношений к конкретному объекту у иудеев уходит корнями еще во времена Моисея, когда с созданием Ковчега Завета и Скинии (переносного храма), все жертвоприношения должны были совершаться только у входа в Скинию. Это было требованием самого Яхве:
«И сказал Господь Моисею, говоря: объяви Аарону и сынам его и всем сынам Израилевым и скажи им: вот что повелевает Господь: если кто из дома Израилева [или из пришельцев, присоединившихся к вам] заколет тельца или овцу или козу в стане, или если кто заколет вне стана и не приведет ко входу скинии собрания, [чтобы принести во всесожжение или в жертву о спасении, угодную Господу, в приятное благоухание, и если кто заколет вне стана и ко входу скинии собрания не принесет,] чтобы представить в жертву Господу пред жилищем Господним, то человеку тому вменена будет кровь: он пролил кровь, и истребится человек тот из народа своего; это для того, чтобы приводили сыны Израилевы жертвы свои, которые они заколают на поле, чтобы приводили их пред Господа ко входу скинии собрания, к священнику, и заколали их Господу в жертвы мирные; и покропит священник кровью на жертвенник Господень у входа скинии собрания и воскурит тук в приятное благоухание Господу, чтоб они впредь не приносили жертв своих идолам, за которыми блудно ходят они. Сие да будет для них постановлением вечным в роды их.
Еще скажи им: если кто из дома Израилева и из пришельцев, которые живут между вами, приносит всесожжение или жертву и не приведет ко входу скинии собрания, чтобы совершить ее Господу, то истребится человек тот из народа своего» (Лев., гл. 17).
С постройкой Соломоном стационарного храма в Иерусалиме Ковчег Завета и Скиния были помещены в Святая Святых этого храма, а посему жертвоприношения могли производиться только на Храмовой горе. Но зато уж делалось это с размахом!..
«Каждый паломник приносил с собою не менее одного жертвенного животного, а богачи и знать жертвовали животных сотнями. До 700 священников, силачей и искусников владения ножом, исполняли ритуал принесения этих стад в жертву невидимому еврейскому Богу. Трудились они в поте лица, проливая потоки крови, быстро и сноровисто убивая тысячи, десятки тысяч животных. Как ни искусны были эти служители в своем деле, сколь совершенной ни была система смыва и удаления крови и отходов, – первобытным ужасом, варварской экзотикой поражал этот ритуал…
Централизация культа Яхве обернулась неожиданной стороной: богобоязненный обряд жертвоприношения из-за громадных размеров Храма, вмещавшего сотни тысяч людей и неоглядные жертвенные стада с их ревом и мычанием, – по сути своей стал слишком уж материальным; лишь великолепие архитектуры и убранства храма отличало этот обряд от работы столичной скотобойни» (Э.Федин, «Ирод Великий»).
«И приказал Езекия вознести всесожжение на жертвенник... И было число всесожжений, которые привели собравшиеся: семьдесят волов, сто овнов, двести агнцев – все это для всесожжения Господу. Других священных жертв было: шестьсот из крупного скота и три тысячи из мелкого скота. Но священников было мало, и они не могли сдирать кож со всех всесожжений, и помогали им братья их левиты, до окончания дела и доколе освятились прочие священники, ибо левиты были более тщательны в освящении себя, нежели священники. Притом же всесожжений было множество с туками мирных жертв и с возлияниями при всесожжении. Так восстановлено служение в доме Господнем. И радовался Езекия и весь народ о том, что Бог так расположил народ» (2Пар., гл. 29).
«Около жертвенника существовали специальные желоба, по которым кровь убитых животных стекала во рвы под алтарем. По свидетельству очевидцев, священники ходили по щиколотку в крови, а во дворах блеяли и мычали стада обреченных овец и быков. Храм Соломона представлял собой что-то среднее между скотобойней и крематорием» (С.Романов, «Истины XXI века»)…
Рис. 13. Храм Соломона (реконструкция)
И это не было вовсе «самодеятельностью» евреев, вызванной чрезмерным религиозным рвением. Все было регламентировано самим Яхве еще задолго до строительства храма.
Это только в представлениях обывателя, которому недосуг заглянуть в библейские тексты, Моисей получил от бога на горе Синай всего десять заповедей. На самом деле ему был озвучен целый ряд правил и требований, очень четко регламентирующих, что именно должны были делать евреи. Этому посвящена даже весьма объемная часть Ветхого Завета – Книга Левит, в которой львиная доля текста относится к тому, кого именно, по какому поводу и как необходимо приносить в жертву.
А вот небольшая цитата из другой части Ветхого Завета – Книги Исход:
«И тельца за грех приноси каждый день для очищения, и жертву за грех совершай на жертвеннике для очищения его… Семь дней очищай жертвенник, и освяти его, и будет жертвенник святыня великая… Вот, что будешь ты приносить на жертвеннике: двух агнцев однолетних каждый день постоянно. Одного агнца приноси поутру, а другого агнца вечером. И десятую часть ефы пшеничной муки, смешанной с четвертью гина битого елея, а для возлияния четверть гина вина, для одного агнца. Другого агнца приноси вечером: с мучным даром, подобным утреннему, и с таким возлиянием приноси его в благоухание приятное, в жертву Господу. Это – всесожжение постоянное в роды ваши пред дверями скинии собрания перед Господом, где буду открываться вам, чтобы говорить с тобою…» (Исх., гл.29).
«Свод установлений о жертвоприношениях едва ли не самый большой в Торе и пронизывает все другие законы и установления. Главная мысль, которая при этом проводится, – это то, что от греха можно откупиться жертвоприношением. Составлен целый «прейскурант» жертвоприношений в зависимости от тяжести грехов и подробно описан кровавый ритуал убийства, расчленения и сожжения жертвы. В конце каждого такого описания имеется приписка: как повелел Господь Моисею» (С.Романов, «Истины XXI века»).
Достаточно очевидно, что, требуя от евреев многочисленных кровавых жертв, Яхве никак не мог объявить это «мерзостью». Посему не могло быть и «мерзостью» то же самое, но совершаемое жителями Ханаана.
Таким образом, остаются только человеческие жертвоприношения, которые с позиций современной человеческой морали несомненно являются «мерзостью» в полном смысле этого слова. И уж тем более «мерзостью» являются жертвоприношения детей – принесение в жертву беззащитного маленького человечка…
Однако это – с позиций современных взглядов. Во многих же древних обществах человеческие жертвоприношения вовсе не были чем-то аморальным и «мерзостным». Об этом сохранилось немало письменных свидетельств.
Например, Диодор Сицилийский в своей «Исторической библиотеке» рассказывает, что жители Карфагена (построенного выходцами с Ближнего Востока), видя, что их городу грозит опасность, принесли в жертву Кроносу сотни своих детей, чтобы предотвратить беду. Причину последней приписывали ярости Кроноса, гневавшегося на карфагенян, которые перестали жертвовать ему своих первенцев, заменяя их покупаемыми детьми. По сообщению Диодора, карфагеняне принесли тогда в жертву 200 детей из наиболее знатных семейств города, к которым другие граждане добровольно добавили еще 300 детей.