Ловушка

   Саша вздохнула:

   - Все намного проще, Кость, - перебила она его, - любое, даже самое приятное общество нужно... скажем так, дозировать. Слишком много хорошо - тоже плохо, - она виртуозно научилась врать. Учителя у нее были превосходные, асы злословия - без приобретенного мастерства ей никогда бы не выдержать бесконечные фуршеты, где даже край правды может стать губительным, съедят и не поперхнутся.

   - Что? - Ему показалось, что он ослышался, - Я тебя правильно понял? Дозировать?!

   - Чтобы не надоесть друг другу... - Она не успела договорить.

   - Надоесть? Когда?! Ты что, здесь, на целое лето, а? Когда надоесть?!- даже ложечка в чашке звякнула.

   Она встала и отошла в сторону.

   - Не кричи, ты ведешь себя как психопат...

   - Я психопат?! - Костя поднялся вслед за ней, Саша слегка попятилась. - Угораздило меня связаться с тобой... Пропала, ни слуху - ни духу. Почему ты не хочешь дать мне свой телефон?

   Александра молчала. Мужчина отвернулся к окну и выдохнул, словно пытался взять себя в руки, после чего опять обернулся к ней:

   - Саша... дорогая, милая моя Саша, скажи, пожалуйста, мне - дураку, как мы можем надоесть друг другу за столь короткий срок? И еще скажи мне, с чего бы тебе обижаться на меня, если тебе, как ты говоришь, наплевать? - Он надвигался медленно и неумолимо.

   - Все равно...

   - Что?..

   - Я сказала, что мне все равно.

   - Все равно... гениально!..

   Костя приблизился к ней в отчаянной решимости не отпускать, пока эта ледяная корка не стает, не зная, что ей действительно уже наплевать на все условности. "Гори оно синим пламенем!..", и еще, "может быть он и вправду не лжет?.." Ну, надо же как-то оправдать свою слабость, свою глупость, свою... Он подошел слишком близко...

   ГЛАВА 9

   Знаешь ли ты, когда уйдет она

   Куда она идёт, слушая шаги

   Знаешь ли ты, имеешь ли ты власть

   Чтоб удержать ее?

   Но ведь она - не твоя...

   Стас Пьеха, Григорий Лепс "Она не твоя"

   Последующие дни запомнились своей легкостью, беззаботностью, какой-то детской непосредственностью. Они сливались с ночами, полными нежности и страсти. Саша боялась себе признаться в том, что она... счастлива. Пыталась не разрешать себе думать о том, что вот еще немного и... все. Думалось само, правда, такие мысли не отравляли существование, скорее придавали яркости бытия и некоей отчаянной бесшабашности. Она позволила себе быть. Здесь и сейчас. Чуть-чуть. Еще совсем немного блаженного состояния счастья, покоя, защищенности.

   Они наслаждались. Морем. Солнцем. Друг другом. Могли часами молчать, перекинувшись лишь парой слов. Или говорили без умолку обо всем, что только приходило в голову.

   Позже Костя попытался вытянуть из нее признание, что она приревновала и рассердилась, но она неопределенно хмыкнула в ответ:

   - Ты же сам мне напомнил, что скоро я уеду, - она улыбнулась. - Какой смысл в ревности? Я исчезну из твоей жизни, и все это не будет иметь никакого значения.

   Он улыбнулся - отчасти насмешливо, отчасти беспомощно:

   - А я давно уже не проводил время так здорово...- неделя, проведенная с Александрой, запомнится ему навсегда, в этом он не сомневался.

   - Мне тоже будет тебя не хватать... всего этого, - она готова была откусить себе язык. Бросила быстрый взгляд, но он, вероятно, не обратил внимания на ее слова. Нельзя забывать, что пребывание здесь - всего лишь бегство от реальности, приключение, что неминуемо возвращение к прежней жизни. Саша смотрела в сторону, стараясь не выдать свою тоску. Его же глаза были скрыты под темными стеклами очков.

   Как-то разговор зашел об экстремальных видах спорта, о прыжках с парашютом, Костя решил рассказать о собственном опыте, опять вспомнил армию, и неожиданно рассказал о причине:

   - Понимаешь, когда мне было девять лет, мама ушла от нас. К брату папы. Тому самому проректору - правда, он тогда еще был всего лишь деканом. Врать не буду - я очень тяжело перенес ее уход от нас. Лежал в больнице, - он встретил ее испуганный взгляд, - да, да, вот таким я был чувствительным ребенком.

   - Господи, девять лет - это же такой чувствительный возраст! Да что я говорю, лишиться матери в любом возрасте ужасно.

   - Вот, вот, именно ужасно. Во всяком случае, так мне тогда казалось. Мама ушла одним днем. И больше не приходила. Нет, что ты, дядя конечно, приглашал нас к себе, мы свободно могли с ней общаться... Но, после больницы я не мог себя... заставить пойти к нему в дом. Мне казалось, что это будет предательством по отношению к отцу. Я отчаянно скучал, плакал по ночам, но не шел. Не то, чтобы мы были близки... Мама часто уезжала в командировки, и моим воспитанием в основном занимался отец... Когда у него было время. Маму я и до этого часто не видел, как-то даже привык к ее отъездам. Но ее уход почему-то подействовал на меня неожиданно сильно. - Он вздохнул, провел рукой по волосам, Саше показалось, что он в смятении, - Ты знаешь, я уже много лет не вспоминаю эту историю, да и не рассказывал почти никому.

   Он помрачнел, замолчал. Она тоже молчала, это было абсурдно, но она была уверена, что чувствует его волнение, и даже боль...

   - Я все ждал, что она соскучится и придет проведать меня. Почти пол года ждал.

   - Она пришла? - ее голос странно изменился...

   - Нет. Я сам пошел к ней... к ним домой. Мама встретила меня так, как будто мы расстались неделю назад. Накрыла стол, налила чаю. Спрашивала, как я поживаю...И ни слова не сказала о том, как я изменился, или похудел, хотя об этом говорили все вокруг, кого бы я не увидел. Когда мы попили чаю, мама засобиралась в магазин, проводила меня. Предложила заходить в гости.

   Саша отвернулась, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Она так ясно видела симпатичного мальчишку, который пришел к матери после длительной разлуки, тоски. И не получившего ничего. Она просто не могла себе представить, что это должна была быть за женщина, которая вот так бросила ребенка, и ни капельки в нем не нуждалась...

   - Мне очень жаль...

   - А мне нет. - Голос его звучал напряженно и грубо, и он откашлялся. - Этот случай помог избавиться от иллюзий, глупой чувствительности, он изменил меня к лучшему. В отличие от отца. Он не смог переступить через ее... их предательство...

   - Этот случай вывернул тебя наизнанку. И теперь ты такой...

   Повисло молчание. Костя быстро справился с собой, и вот уже на лице его лукавое выражение:

   - Какой - такой? - он явно намерился перевести все сказанное в шутку.

   - Пустой. - Она запнулась, стараясь найти слова, которые не обидели бы его, - ты ведь не веришь в доверительные отношения, верно? Я имею в виду, по настоящему близкие, верность, любовь...

   Костя задумался, с лица исчезло насмешливое выражение:

   - Возможно, ты и права... Во всяком случае, я долго не верил в счастливые семьи. Да и сейчас не верю, - он коротко усмехнулся без всякого намека на веселье. - Нет, теоретически я понимаю, тем более вон Полина с Максом так счастливы, похоже... Но не верю.

   "Я тоже", - она чуть не произнесла это вслух, но горло не издало ни звука. В нем стоял комок. Александра не была особо чувствительной натурой, и, тем не менее, история о разрушенной жизни двух мужчин - взрослого и маленького, заставила ее сжаться от внутренней боли. Саша отчаянно стремилась сдержать непрошенные эмоции, вот еще. Он же первым посчитает ее больной на голову.

   - Кость, я сейчас... Я вернусь через пять минут.

   - Хоро... Что с тобой? Сашка! А ну повернись, - Саша стремительно удалялась, но Костя моментально настиг ее, и силой повернул к себе, - Ты что? Слезы лить вздумала?