Страница 34 из 52
Из сумрака джунглей возникли две мрачные и вымотанные непростым разговором фигуры. Инна выглядела подавленной, но бережно вела Кайзи за руку, аккуратно обходя все препятствия. Он же был совершенно невозмутимым и по его выражению лица было совершенно непонятно, чем все-таки закончился их разговор.
Инна, скорее всего чувствовала сильную неприязнь к Мире, намеренно избегая к ней приближаться. Чувствовалось, что она хорошо знала, с кем сейчас они имели дело и Хану сейчас с ней в этом, был полностью солидарен.
Дорога обещала быть непростой. Видимо, Кайзи уже сообщил Инне о предстоящей поездке, поэтому не задавая вопросов, все четверо пошли по дороге к машине, а вышедший их было проводить, позитивно улыбающийся Сван, увидев выражение их лиц, испуганным сусликом юркнул в норку к семье. Он очень надеялся, что больше их всех никогда не увидит.
18
Кайзи мерно покачивало на заднем сиденье машины, старательно объезжающей дорожные колдобины на пустынной и пыльной дороге. За руку его сочувственно держала Мира, словно извиняясь перед ним за всю нелепую людскую жестокость и глупость, навсегда превратившую его в инвалида. Несмотря на все ее страшные слухи о ней, Кайзи видел, всю изначальную мягкость и теплоту ее сердца, пусть и глубоко похороненные где-то внутри. Мира для него, была похожа на сложный слоеный пирог, в котором его внешний слой, все же полностью соответствовал тайне его сердцевины, несмотря на остальную внутренность ужасной и темной начинки.
Но к сожалению, даже этого, воочию он увидеть не мог, уже привыкнув к тому, что мир сузился до ничтожного радиуса возможности его слухового и тактильного восприятия, хотя и сильно обострив их.
Тьма, в которую он погрузился, уже не выглядела противоестественной и необычной. Напротив, ему сейчас иногда даже казалось, что именно зрение, по природе своей сверхъестественно. Знать все о молчаливом объекте без прямого контакта - вот где настоящее чудо, что понимаешь только тогда, когда все это уже так недоступно...
Может ли человек быть еще недоволен хоть чем-то, владея столь невероятной возможностью - видеть огромный распахнутый мир, все его краски, цвета, игру тени и света?
Даже память о том, что он когда-то смотрел на все это, сейчас казалась ему подарком судьбы и дорогим украшением. Многие из тех, кого он успел узнать, не имели и этого, будучи слепыми с рождения.
Перелистывать, оживляя тускнеющие страницы свои воспоминаний, теперь было его любимым занятием, тем более многие из них, словно светились и были наполнены надеждой и счастьем. И все они, были связаны между собой только одним именем - Инна. Даже один этот звук, всегда звучал для Кайзи, словно нежный и волшебный звон колокольчиков, даря светлое ощущение присутствия сказки и красивой мечты.
Ему казалось, что он любил ее еще до того, как родился, но Кайзи откуда-то всегда знал, что он совсем ей не пара, боготворя ее, но никогда не надеясь встретить взаимность. Он был недостоин этого чуда, но лишь смотреть на сокровище, уже было богатством.
Они выросли, хорошо зная друг друга с пеленок. Когда-то, их отцы были близкими друзьями и дети немало времени проводили вместе за играми, а потом и учебой. Инна всегда была заводилой и вожаком у мальчишек, презирая девочек за изнеженность и слабость. Очень редко, кто решался оспорить ее лидерские амбиции, но даже если это случалось, она быстро и безжалостно ставила наглеца на место. В драке без правил, ей не было равных и Инна без тени сомнения использовала весь богатый арсенал своих подлых приемов, не гнушаясь и тем, что подвернулось ей под руку. В конце концов, все смирились с этим, отдав должное ее силе и ловкости.
Но девочке пришлось туго, когда началась учеба, требующая внимания и дисциплины. С ее темпераментом и беспокойно пульсирующим внутри, сгустком неистощимой энергии, любые занятия ей давались непросто, хотя она всегда обладала прекрасной памятью и проницательным умом. Ее перевели на индивидуальное обучение и они стали видеться гораздо реже.
Кайзи никогда не хватал звезд с неба и у него не было никаких особенных качеств кроме терпения, но именно это, все же позволяло ему при любой возможности стараться находиться рядом с объектом своего обожания, покорно снося любые ее выходки и капризы.
Он ни разу не заявил на нее своих прав или претензий, никогда не ждал от нее доброго слова или простой благодарности. Но их никогда и не было. Инна воспринимала его присутствие, само собой разумеющимся и Кайзи воспринимался ей, скорее как разновидность очень удобной и безропотной мебели. Она даже переодевалась при нем не стесняясь, а он до сих пор так и не понял, было ли это признаком того, что девочка никогда не видела в нем мужского начала, или это, все же была тонкая и изощренная пытка жестокой красавицы. Возможно, он был слишком туп даже для этого, но признание этого факта, совсем не беспокоило Кайзи. По большому счету, ему было все равно - он был счастлив всегда, когда она просто была рядом и не имея никаких амбиций, спокойно переносил свою серость. Вполне хватало терпения и преданности - у него было все, что ему было нужно.
За исполнительность и спокойный нрав, его взяли вторым служкой к Оракулу и это место подошло ему, как нельзя лучше. В храме он чувствовал себя хорошо и спокойно. Работа была не сложной, а врожденная аккуратность и трудолюбие, позволяли ему легко справляться со своими обязанностями. Вскоре, все горожане начали узнавать его на улице, охотно и доброжелательно здороваясь с ним. Ему казалось, что все они, просто ассоциировали его с этим таинством, дарующим городу жизнь и надежду. Самого же Оракула, видеть можно было лишь на ритуале. Все остальное же время, он обычно сидел в своей комнате для медитации и Кайзи был уверен в том, что старик, скорее всего, уже давно свихнулся, путешествуя в чужих измерениях, недоступных для его мысли.
К самим ритуалам, он быстро привык, исполняя свой долг со спокойным достоинством. Его народ нуждался в этом жертвоприношении и кто-то, все равно, должен был их делать. Лицемерно отдавать грязную работу другим - выглядело для Кайзи мелким и подленьким. Если такова его карма - он сам ее заслужил, а значит с достоинством и честью, сделает то, что должен, используя это испытание как путь. Пусть и не очень приятный.
Эта 'профессия', по его мнению, принципиально не отличалась от лавки обычного мясника на рынке - как и там, смерть живых существ всегда имела для людей свой смысл и цену. Наличие же чуть большего разума и интеллекта, нисколько не снижало амплитуду страданий убиваемой жертвы. И если такой порядок вещей всех устраивал, то видимо, в отсутствии этого различения, была своя здравая логика. Кроме того, обдумывать что-либо, обычно не было его коньком. Кайзи добросовестно и честно делал свою работу, за которую, к тому же, отлично платили.
Люди привыкли видеть с Инной их вместе. Но ни у одного человека, никогда не возникло бы мысли о том, что он сейчас видит влюбленную пару. Кайзи уже давно примирился с этим, но без колебаний отдал бы свою жизнь за ее любое желание. И тем поразительнее было то, что однажды вечером, когда в храме уже никого не было, задумчивая и печальная Инна, словно придавленная невыносимо тяжким грузом, пришла к нему, будто прощаясь.
В углах ее прекрасных глаз, алмазной каплей, на миг блеснула слеза и пораженный Кайзи, рванулся было к ней, чтобы узнать имя и тут же покарать обидчика. Все это, для него выглядело очень нелепо и противоестественно. Даже ребенком, она не позволяла себе плакать, да и кто бы вообще, мог причинить ей какой-либо вред, даже если бы захотел это сделать? В его глазах, она была совершенно неуязвима, а зная ее боевые навыки и силу, можно было спокойно забыть и о том, кто был ее отец и что он значил для города. Кто же мог осмелиться на это?
Вопрос застыл на его языке, но Инна не дала ему возможности вылиться в фразу, внезапно заткнув его рот своими губами. Ее поцелуй, словно жаркой волной обжег Кайзи мозг. Это было совершенно необъяснимо и такой неожиданный поворот, он стеснялся представить себе, даже в своих самых смелых мечтах и фантазиях.