Страница 22 из 52
- То, тогда тебе крышка! - разозлившись, уже взорвалась, не выдержав Инна, спрятав ножку на место. - Да и нам тоже. Поэтому, тебе и не давали, раньше времени, всей информации, чтобы ты не психовал на тестировании и не врал на опросах. Этот последний этап на 'кармомографе', потому и так называют - 'взвешиванием благих заслуг'. Если их вдруг не хватит, то у всех нас будет большая проблема. А если твоя кармическая ситуация позволяет и у тебя есть склонность и большие способности к духовному поиску и практике, то для тебя, и для нас - все закончится благополучно.
- А если бы я не прошел и оказался бы совершенно неподходящим для этого человеком? - упрямо продолжать тупить дальше Хану.
- Это очень маловероятно, из бардо, в подавляющем большинстве случаев, вытаскивается поток сознания уже с нужными характеристиками. Но, все равно надо проверить. Первое время, ритуал проводили с помощью наших людей, но их неверная оценка, приводила к очень нежелательным результатам. 'Кармомограф' попросту может разрушиться. И тогда, больше не доверяя своему субъективному мнению, процесс 'автоматизировали', и теперь ритуал сам выбирает жер... - запнулась девушка, сильно смутившись и тут же сделала вид, что закашлялась.
Хану, с невинным видом, подал ей бокал с вином запить. Он даже не стал уточнять про 'нежелательные результаты'. Ему и так все стало понятно. Инна же, торопливо сделала большой глоток и продолжила:
- Прости, поперхнулась... автоматически выбрать подходящий разум.
- А если я откажусь? - с вызовом спросил Хану, уже зная ответ.
- У тебя нет выбора, они все равно сделают это, но шанс на благоприятный для всех исход, будет гораздо больше, если ты пойдешь на это добровольно и в этот момент, будешь находиться в хорошем расположении духа, - неожиданно очень мягко ответила девушка и видимо исчерпав все свои резервы, вдруг гибко наклонилась, оказавшись к нему очень близко.
Он почувствовал ее приятный запах. Бездонные зеленые глаза с расширенными, как у кошки, зрачками, казалось, прятали в своей пропасти все сокровища мира, а чуть приоткрытые, нежные, пухлые и чувственные губы обещали блаженство всех райских уделов, вместе взятых.
Инна, мотнув головой, изящным и точным движением распустила хвост и густые, медовые волосы тяжело упали на ее плечи. Падающий от лампы свет, проходя через них, проявил диковинный интерференционный эффект, окрасив ее силуэт множеством крошечных радуг. Девушка сейчас выглядела прекрасной богиней из хорошей иллюстрации к сказкам для взрослых.
- Хочешь, я останусь с тобой сегодня, чтобы тебе не было страшно, мм? - тихо прошептала Инна ему в ухо, скользнув быстрой и ловкой ладонью вниз по его животу.
Хану мгновенно впал в некое измененное состояние сознания, когда мощно врывающееся в ум желание, словно затеняет все остальное вокруг, но фокусируя все внимание, многократно усиливает сигналы от всех органов чувств на объекте его вожделения. Мир быстро сузился до выхваченного из него светового пятна, где девушка сейчас занимала абсолютно все место.
Стремительно тонущий в предвкушении наслаждения разум, подал последний сигнал бедствия: 'Это вино... Чем они накачали меня?'.
Он пытался бороться всего несколько секунд, уже понимая, что битва безнадежно проиграна. 'Да пошло оно все...' мелькнула последняя ясно видимая мысль, и Хану с восторгом опустил свое тело в бешено завертевшийся и кипящий водоворот танца животной страсти и смелой фантазии, закончившийся только уже рано утром.
Уже, совершенно измочаленный, облегченно проваливаясь в глубокий сон, после всех этих технично совершенных навыков Инны, он снова услышал печальный ритм, вновь встречающей его в уме песни:
Черный мрак страха ждет меня впереди,
Лютый красный ветер кармы подгоняет меня сзади,
Жуткие головорезы Владыки Смерти будут бить и кромсать меня,
Мне придется терпеть невыносимые страдания низших перерождений.
Гуру, думай обо мне! Скорее посмотри на меня с состраданием.
Дай мне свое благословение, чтобы я освободился от бездны низших миров.
Хотя мои недостатки огромны как горы, я скрываю их.
Хотя недостатки других малы как горчичное зерно, я разглашаю о них повсеместно.
Хотя у меня нет никаких положительных качеств, я хвастаюсь, какой я хороший.
Я называю себя практикующим Дхарму, но веду себя точно наоборот.
Гуру, думай обо мне! Скорее посмотри на меня с состраданием.
Благослови меня, чтобы утихомирились мои гордыня и эгоизм.
13
Сквозь сон, Хану почувствовал, что девушка больно ущипнула его, но он не хотел сейчас просыпаться и потому, что-то невнятно промычав, перевернулся на живот, уткнув лицо в подушку.
Он ни за что не променял бы сейчас, покой и счастливое небытие сна, на этот безумный и рвущий его на кусочки мир, со всеми сопутствующими проблемами, страхами, обязательствами и 'гридиками' с их ритуалами. Были ли измерения бардо, столь же исполненными покоя и безмятежности? Могли ли они подарить ему то, что так не хватало в этом мире? Едва ли к небытию было вообще применимо хоть что-то. Нельзя зацепиться даже самой изощренной и тонкой концепцией, за то, чего нет.
Хану вспомнил свои безуспешные попытки разобрать все это по полочкам еще на том пляже, где он впервые очнулся. Тогда, ничего не получилось. Невозможно пытаться всерьез рассуждать об любом объекте или его состоянии, без субъекта который наблюдает все это. Ему пришел на ум популярный пример с 'котом Шрёдингера' из современной квантовой физики, но сейчас было лень распутывать все это.
Легкие и быстрые шаги со звуком закрывшейся двери, сообщили ему о том, что Инна ушла. В эту ночь, по всей видимости, именно она была его караулом и оцеплением разом. Что было понятно, учитывая то, что ночью все двери должны быть открытыми, чтобы очередной 'бродячий' о них не убился. Хотя, возможно, требовалось держать их открытыми только небольшой промежуток времени первой волны такой 'мобилизации'. Удивительно, что это раньше не пришло ему в голову. Здание Бюро могли все же закрывать на ночь, а значит визит Инны не был вызван ее служебной обязанностью.
Тихо простонав, он попытался поднять, изощренно измученное девушкой тело, что получилось не сразу. Болели растянутые связки и даже самые мелкие мышцы, о существовании которых, он даже никогда не подозревал. Причем болели так, будто бы он всю ночь в самых причудливых позах, яростно рубил дрова на щепу, что по энергетическим потерям, наверное, было недалеко от истины. Хотя, по ощущениям, уместнее было бы сказать 'попал под поезд' и этот поезд звали Инной, а фантазия ее была безграничной и необъятной как море. Но, с очень своеобразным уклоном. Вот все это, ей тоже преподавали здесь?
Он понятия не имел, как и когда они вообще оказались в его комнате. Воспоминания о проведенной ночи, сохранились лишь отдельными фрагментами, были размытыми и плохо состыковывались, напоминая, скорее дробный монтаж авторского видеоклипа, возможно из-за подмешанной ему в вино наркотической гадости. Едва ли, такое можно назвать 'счастливым пробуждением', но фильм о таком ночном приключении, несомненно, побил бы все кассовые сборы порноиндустрии за всю историю ее существования.
Вставать не хотелось. Тревожное ожидание будущей катастрофы быстро выветрило последние остатки сна. В уме, пугливыми и большими питонами, зашевелились неторопливые и тяжелые мысли.
У него был шанс убежать? Нет, не было ни малейшей лазейки. Так или иначе, они бы не оставили его без наблюдения перед заключительным этапом. Все это время, он был, словно загнанная в лабиринте крыса, которую гонят к намеченной цели, последовательно и методично опуская перегородки и отсекая самые ничтожные шансы на спасение.
Впрочем, если верить Гридику, терять, по большому счету, ему просто нечего. Он уже и так труп, а это лишь небольшая отсрочка, за которую он им должен быть еще и благодарен, особенно учитывая эту развеселую ночку. Именно так, видимо, он должен и думать, по мнению директора. Но он так не думает!