Предлагаю ничью

И нужно было остановить Кси... Или поехать с ней.

Последние фразы я не озвучил. Уставился мимо матери на подоконник и подумал о том, что, если бы я не пил, смог бы забрать вещи и уехать прямо сейчас.

- Надеюсь, ты понимаешь, что я тебя никуда в таком состоянии не отпущу, - строго заявила мать, догадавшись о моем желании. - И, кстати, ты можешь дать мне телефон Ксении, пожалуйста?

- Чей телефон?!

- Ксении, - невозмутимо повторила мать, будто это было в порядке вещей просить телефоны моих подруг.

- Зачем? Что ты собираешься с ним делать?

- Лешка со своей девушкой сейчас в Париже. Он не говорил тебе об этом разве?

Я нахмурился, медленно понимая, на что намекает мать.

- Нет, не говорил.

- Леша спрашивал меня о Кси. Может, скинешь ему ее номер сам? - мать улыбнулась одними глазами. - Если, конечно, хочешь.

- А если я не хочу? - спросил после секундной заминки.

- Ну, значит, не отсылай, - спокойно откликнулась женщина. - Мне в общем-то все равно.

- Маш?... Ма-аш, ты здесь? - одна из моих двоюродных теток, оставшихся у нас на ночь, выглянула из-за двери. - Мы тебя потеряли. Ты не скаажешь, где взять полотенца?

- Скажу, конечно, - мать, даже не оглянувшись на меня, вместе с дальней родственницей скрылась в коридоре. И кабинет отца, ровно как и моя жизнь, вновь оказался в моем полном распоряжении. Не этого ли я хотел еще десять минут назад?

Но вожделенное одиночество, которого я добивался с момента моего появления, вдруг перестало казаться таким желанным. Мне отчаянно захотелось связаться с Мелким и распросить его о том, что он задумал.

Сходив на кухню, и все же осуществив одно из своих желаний - наполнив бокал коньяком и кинув в янтарную жидкость лед, я устроился в кресле-качалке и позвонил брату.

Возможно, помощь Лешки будет лучшим выходом из ситуации. Мы встретимся с Ксенией, как только она прилетит в Москву. А все это время в Париже Мелкий вместе со своей подружкой будет ни на шаг не отходить от Кси.

- Я всегда знал, что ты больной, - со вздохом сообщил мне брат, как только услышал мою просьбу. - Как ты это себе представляешь? Мы будем ходить за Кси по пятам? Даже, если она нас пошлет?

- Никого она не пошлет.

- Пошлет!

- Не пошлет!

- А я тебе говорю, что очень даже может.

- Значит, сделай так, чтоб не послала! И вообще - не ты ли постоянно лез в наши с ней отношения? Если ввязался во все это, то помогай до конца.

- Слушаюсь, ваше Высочество, - елейным тоном откликнулись на том конце трубки, и на заднем фоне тот час раздался заливистый женский смех.

- Хватит поясничать!

- Конечно, босс. Слушаюсь, босс.

Мне пришлось помолчать пару секунд, чтобы не сказать младшему идиоту-брату, кривляющему и изображающему из себя одного из туповатых героев "Бриллиантовой руки", что над его шутками желания смеяться нет.

- Я серьезно, Леш, - выдыхая и меняя тон, признался я. - Если не хочешь, не делай ничего. Но, если сможешь помочь, то...

- Не дрейфь. Я понял, что нужно сделать.

Еще через пять минут я отправил номер Ксении Алексею.

А уже перед сном, проваливаясь в черный туннель без сновидений, я вдруг подумал о том, что было бы с нами, сделай я с самого начала все по-другому. Даже не три дня назад, когда Кси сообщила мне, что хочет лететь в Париж. И не пять лет назад, когда я предпочел выбрать вместо нее Яну... А тогда - в девятом классе - когда одержимость Ксенией была предельно острой?

Мне хорошо запомнился тот день, когда на третье сентября новый учитель по английскому языку дал написать нам тест, а после объявил о нововведении. В течение четверти необходимо было выполнить большой проект в паре с одним из учащихся в своей группе. И если всем остальным позволено было выбирать партнеров, то я и Ветрова подобной привилегии не получили. Как лучшим в своем потоке - из всех трех классов, нас попросили объединиться.

Но этой истории с проектом "Керимов-Ветрова" развиться не удалось.

Я видел, что Ксения удивилась, как только Андрей Степанович предложил свою идею... И пусть называлось все это красиво - "просьба", отказываться ни я, ни Ветрова не торопились. Я не собирался озвучить свои пожелания раньше, чем это сделает Кси. Если Ветрова с чем-нибудь не согласна, то пусть первая об этом и говорит.

Но она промолчала даже тогда, когда учитель попросил ее (ее - а не меня) взять вещи и пересесть ко мне. Милку, сидящую рядом со мной, Андрей Степанович, отсадил к Антохе.

Ветрова безмолвно положила тетрадки на край стола, села на стул, "записанный" за Милкой на протяжении последних лет четырех, и уставилась на доску так, будто не замечала ничего (и никого!) вокруг. Это тогда задело.

Голову в мою сторону Ксения не повернула. Только нервно поправила прядь, выбившуюся из высокого хвоста.

Сейчас вспоминая всю эту сцену, я путаю какие-то детали. Последний раз, когда я вспоминал о том, как это было, я сидел на премьере первых "Сумерек" вместе с Аннет.

Я наблюдал за поведением блондинистого вампира при первой встрече с Беллой и думал что-то в духе "Вот, бл***. Я понимаю тебя, пацан". Этот безумно затянутый момент знакомства героев Саги - единственное, что показалось мне самым реальным в фильме. Наверное, кто не был в подобной ситуации, тот не поймет.

Ксения сидела от меня на расстоянии максимум десяти сантиметров. Наши локти почти соприкасались. Я принципиально не хотел сдвигаться ни на миллиметр, а Ветрова упрямо вскидывала подбородок и всем своим видом давала понять, что поддаваться и отступать она не будет.

Сердце колотилось в груди, как бешенный маятник. Потели ладони, по спине каплями катился пот, и от неудобной позы начинали ломить мышцы. Мелкие иголочки пронзали кожу на лице. И, кажется, вокруг становилось безумно жарко, - так словно кто-то включил тепловую пушку. А еще было это жуткое чувство в животе, будто все кишки скрутило в тугой узел.

Мысли метались по кругу. Я то хотел, чтобы Ксения обернулась. То злился на то, что она настолько невозмутима. То начинал паниковать, не зная, о чем с ней говорить.

Эти метания закончились в тот момент, когда Ксения раскрыла тетрадь, чтобы записать задания. Она неосторожно толкнула меня локтем, и... Вернуть утраченное равновесие оказалось не так уж сложно. Я почувствовал себя почти героем, когда зашипел на Ветрову.

- Смотри, что делаешь! Проблемы с координацией?

- Извини, - она откликнулась, даже не повернувшись, чем еще больше меня разозлила.

- Чего расселась, как королева?

- Сказала же, извини! - Она чуть тряхнула волосами и все же скосила глаза в мою сторону. Взгляд был скорее удивленным, чем виноватым.

- Не вздумай больше ко мне прикасаться! - я брезгливо отряхнул невидимые соринки с рукава, и Ксения, наконец, повернулась ко мне, чтобы взглянуть. Посмотрела она на меня при этом, как на идиота. Не верила, что я говорю всерьез.

- Ты что, больной? - поинтересовалась хмуро.

- Сама больная. Отодвинься от меня, - я чуть подтолкнул ногой ее стул, и Ксения, не ожидавшая моего движения, едва не упала.

- Ты спятил? - теперь в ее вопросе была злость. - Буду сидеть, где хочу. И буду прикасаться к тому, к кому хочу!

В подтверждении слов ее тонкие пальцы легли мне на руку, и ногти впились в кожу.

- *** - я выругался шепотом, но достаточно зло. Настолько свирепо, что Ветрова почти мгновенно попыталась отпрянуть, едва снова не свалившись со стула. Прежде чем ей удалось от меня отстраниться, я перехватил ее руку и стиснул узкую ладонь в своей.

- Ты, кажется, что-то сказала?

- Отпусти, - она попробовала вырваться. - Отпусти, придурок!

- Ксения, Тимур, у вас все в порядке? - Андрей Степанович, привлеченный шумом, отошел от доски и взглянул на нас.

- Да, - я ответил преувеличенно бодро и, все еще вцепившись в ладонь Ксении, усилил нажим.

- Ксения? - учитель взглянул на мою побледневшую соседку.