Предлагаю ничью

Забавно... а Лида ничего не рассказывала мне о моем старом друге. Общалась с ним до сих пор. И даже рождение розовощекового карапуза по имени Ярик не помешало их регулярным встречам примерно раз в месяц. При этом Лидочка очень осторожно молчала, помня мою просьбу о Диме без лишнего повода не вспоминать. Лишних поводов не было. Тот давний разговор с Тимом, его осведомленность о моих планах... Михайлов не имел никакого отношения к этим делам. Лида всего лишь сказала Тимуру, где и в какое время (очень примерно) я окажусь.

***

Кси, аэропорт, поцелуи и обещание созвониться.

Я никак не мог избавиться от ощущения дежа вю. Эта долбанная сцена напомнила мне о Ли-Ли. Злость на Кси в этот момент была почти такой же сильной, как и на Яну несколько лет назад. Я с трудом удержался от того, чтобы не отступить назад, когда Ксения нерешительно потянулась ко мне.

В последний раз.

Мне вдруг захотелось сказать ей, что я от нее устал. Устал от ее попыток посадить меня на поводок. Сделать какой-то выбор. К чему ей эта поездка во Францию и встреча с кем-то? Я нужен ей или нет?

"Хочешь быть со мной - ну, так будь, а не вешай мне *** на уши! Я предлагал тебе жить вместе, а ты говоришь мне, что, мол, "очень важно", "это твоя мечта" ?! Ну и, вали в свою мечту! Вали в свою Францию, и чтобы духу твоего тут не было. И чтобы я больше никогда о тебе не слышал"!

Потупленный взгляд Ксении взбесил меня окончательно. Я попрощался сквозь зубы, и даже не дождавшись того, как она окончательно скроется в зоне паспортного контроля, развернулся и направился на парковку.

Бешенная гонка до ***ва заняла сорок минут вместо привычных полутора часов. И, быть может, именно по этой причине дорога запомнилась мне так смутно. Я сбросил скорость только перед поворотом на ***в. Искореженный мотоцикл на перекрестке и машина скорой помощи на обочине остудили мой гнев и привели меня в состояние тревожного ожидания.

Я не хотел встречаться с матерью. Я не хотел никому и ничего объяснять. Но р

ади встречи в эту субботу две недели назад отец настоятельно попросил меня приехать.

В начале февраля моя двоюродная сестра вышла замуж. Свадьба состоялась где-то в Швейцарских Альпах в узком кругу друзей. Ни мои родители, ни наша многочисленная родня не были приглашены. Неофициальные "посиделки" в кругу всех непопавших на вечеринку были назначены на сегодня.

Как будто они не могли выбрать какой-то другой день!

Я никогда нелюбил семейные торжества. Разновозрастная толпа, единственным развлечением которой были и остаются сплетни, вызывала во мне стойкое желание блевать. А вечная суета, которая сопровождала все посиделки с близкими, утомляла. Каждый раз, когда мать приглашала меня на очередную встречу, я находил миллион причин, чтобы отказаться. Но даже когда я приезжал, и Яна, и Аня всегда оставались дома. Я принимал, как должное, их нежелание общаться со сборищем идиотов, с которыми меня объединяла лишь принадлежность к одному роду.

- Я думала, что ты будешь гораздо позже, - мать улыбнулась, удивленно разглядывая меня. - У тебя что-то случилось? Ты плохо выглядишь.

- Ничего не случилось, - откликнулся хмуро. - Просто голова болит.

- Голова? Может, тогда выпьешь таблетку?

- Я уже пил.

- Когда?

- Когда останавливался на трассе, чтобы заправиться, - раздраженно отчитался перед матерью, и передернув плечами, прошел вслед за ней на кухню.

- А что ты пил?

- Какая разница?!

Мать посмотрела на меня с укором.

- Ты ведешь себя как подросток, - заметила осторожно. - Вы, что, с Ксенией поссорились? Я права?

- Она здесь не причем.

Еще не хватало впутывать мать в свои разборки с Ксюшей. И вообще... Нет девушки, нет проблемы. Как говорит мой дед, "баба с возу, кобыле легче".

- Тогда почему ты не позвал ее сегодня к нам?

Я отвернулся, чтобы скрыть гримасу и не ответить матери, что это касается только меня и Кси.

- Ты ничего не понимаешь, - пробормотал сквозь зубы.

- Тим, вы все-таки опять...

- Нет, - я не позволил маме закончить фразу. - Мы не... И хватит уже об этом!

- Цитрамон в верхнем ящике справа, - мать шумно вздохнула и через несколько мгновений из-за спины протянула мне стакан воды. - Мне нужно поговорить с отцом. А ты присоединяйся, когда тебе станет легче.

А мне станет легче?!

Я хмыкнул, услышав, как хлопнула дверь на кухню, и вокру повисла оглушающая тишина. Но вместо того, чтобы обрадоваться вожделенному одиночеству, я вдруг почувствовал острое желание с кем-нибудь поговорить.

Матери не стоило спрашивать меня о Кси. Ее слова лишь вновь меня разозлили.

***

- Ну и, где ты потерял свою жучку?

Вопрос старого вояки застал меня врасплох, как застают врасплох телефонные звонки посреди ночи. Или встреча со школьным товарищем в одном из переходов метро. Нелепость какая-то, одним словом. А ведь я был почти уверен, что очередного разговора с родственником - тем более с дедом - мне удастся избежать.

Я чувствовал себя выжитым как лимон. Семейное застолье уже подошло к концу, часы показывали только начало одиннадцатого. Но я уже был не способен ни внятно мыслить, ни поддерживать сколько бы то ни было вежливую беседу. Я бы с удовольствием послал это сборище близких ко всем чертям, но какая-то неведомая сила заставляла меня держать рот на замке. И молчать. И наливать себе стакан за стаканом. Это была моя собственная интерпретация той дебильной рекламы "Иногда лучше жевать, чем говорить".

Весь вечер кусок не лез мне в горло, и алкоголь оказался отличным выходом из положения. По крайней мере, с вопросами ко мне почти не приставали. Только дед, на внимательные взгляды которого я время от времени натыкался, кажется, следил за мной. Но приблизиться он так и не решился. До сего момента старик был занят разговором с моими двоюродным братом, в первые за три года приехавшим без жены и двоих детей.

- Так что же случилось с жучкой?

Больше всего на свете мне хотелось проигнорировать этот тупой вопрос, который - я был в этом уверен - станет первым в череде других таких же глупых. В конце концов, я был на полпути к спальне. Перед мысленным взором уже маячил образ бокала Хеннесси и пары кусочков льда, и, может быть, потому неизбежность разговора с дедом не способствовала улучшению моего настроя.

Все-таки он до меня добрался!

- Что? Ты это мне? - мне нехотя пришлось обернуться, чтобы переспросить.

- Ты видишь рядом еще кого-то? Так что же сталось с твоим жучком? - дед насмешливо хмыкнул. А я после бутылки вина и пары бокалов коньяка с трудом мог разобрать, в шутку ли говорит старик или всерьез. Если судить по его хитро прищуренным глазам, он шутит. А, если смотреть на его хмуро сведенные у переносицы брови, то можно решить, что дед недоволен мной.

Или все же он недоволен отсутствием рядом со мной "жучки"?

И какого черта ему понадобилось ко мне пристать?!

Я расчитывал на то, что меня, наконец, оставили в покое. Я собирался провести еще пару минут на веранде в полном одиночестве и тишине. Если бы Лев Петрович, второй и последний муж моей бабки по материнской линии, не задал свой контрольный - как предупредительный выстрел в голову - вопрос о "жучке", я бы уже наслаждался новой порцией коньяка.

И все же, вместо того, чтобы осуществить задуманное, я истуканом замер напротив выхода из гостиной, сверху вниз уставившись на восьмидесяти восьмилетнего старика, сидящего в инвалидном кресле в нескольких шагах от меня.

Кажется, вежливость требовала подойти чуть ближе. Но я по-прежнему надеялся на то, что случится чудо, и мне удастся сбежать и от этого пристального взгляда и от неприятной процедуры изматывающего допроса. В прошлом генерал, Лев Петрович прекрасно умел находить "болевые точки". По крайней мере, со мной ему всегда это удавалось. Пожалуй, я считал его единственным из тех, кто на самом деле был способен меня понять. Но не сейчас...