Страница 88 из 103
В конце 1990-х годов в Египте наметилось некоторое оживление экономической жизни, хотя волна приватизации и реформ улеглась после 2000 года, и национальный доход по-прежнему зависит от туризма, нефте- и газодобычи, от платежей за проход по Суэцкому каналу (в свою очередь, тесно связанному с нефтяной отраслью), а также от налогов с египтян, работающих за границей, — все это крайне уязвимые статьи бюджета, вне пределов государственного контроля. Кроме того, экономический рост привел к увеличению населения, численность которого превысила 70 миллионов (четверть населения всего арабского мира) и каждые восемь месяцев увеличивается на миллион. По ВВП Египет занимает второе место среди арабских стран, уступая только Саудовской Аравии, но валовый продукт на душу населения составляет лишь около 1500 долларов в год, а треть египтян живут за чертой бедности. Треть египтян — лица моложе пятнадцати лет, а среди остальных 40 % остаются неграмотными. При этом ежегодно на рынок труда выходят 800 000 выпускников, большинству не удается найти работу, и они составляют 90 % из 10 % безработных страны.
Большинство аналитиков сходится в том, что серьезных перемен в экономике Египта невозможно достичь без глубоких и продолжительных политических реформ. Получив шанс создать открытую систему, государство предпочло политический застой и финансовую стагнацию. Правительство пыталось сотворить чудо, способное разом исцелить все экономические недуги — вроде гигантской Асуанской плотины Насера, — и в 1997 году предложило колоссальный «план новой Дельты», рассчитанный на двадцать лет и подразумевающий создание второй Дельты Нила в Западной пустыне. Перебросив воду из озера Насера по длинному новому каналу, правительство надеется получить дополнительно 49 миллионов федданов орошаемой земли, пригодной для промышленности, горных разработок и сельского хозяйства, что разгрузит Нил и Дельту, один из самых перенаселенных регионов мира. Осуществится ли эта мечта, нам предстоит узнать.
Еще один знаковый проект Мубарака — Александрийская библиотека, призванная возродить знаменитое птолемеевское книгохранилище как центр науки и образования современного Египта, сопоставимый с аналогичными объектами мирового класса. Здание обошлось в 220 миллионов долларов, оно представляет собой наклонный диск, поднимающийся от побережья; в октябре 2002 года библиотеку торжественно открыла супруга президента Сюзанна, наполовину валлийка по происхождению. Александрийская библиотека не только предоставляет читателям возможность работать с книжным собранием; в комплекс входят три музея, выставочные галереи, планетарий, исследовательский центр, шесть специализированных библиотек в дополнение к основной, огромный семиярусный главный читальный зал, способный вместить две тысячи посетителей, хранилище как минимум на восемь миллионов единиц. На то, чтобы собрать здесь крупнейшую в мире коллекцию древних рукописей, а также составить «свод всех достижений человеческой мысли всех времен и цивилизаций», потребуются крупные инвестиции. Придется также учитывать египетские законы о цензуре, поскольку при текущей ситуации тысячи названий попросту не могут появиться на полках библиотеки.
Тот факт, что Мубарак почти ничего не сделал для ограничения власти цензоров, достижения реальной свободы слова и проведения полноценной либерализации, вызвал в народе разочарование и недовольство. Нынешняя, весьма урезанная избирательная система препятствует истинной демократии, а чрезвычайное положение и законы о цензуре по-прежнему душат любую оппозицию. В 1995 году организация «Международная амнистия» охарактеризовала египетские парламентские выборы как «мошеннические, недемократические, глубоко нечестные». И хотя с тех пор кое-что изменилось к лучшему, нет сомнений, что правящая Национально-демократическая партия гарантированно получит большинство, а Мубарак останется президентом, получая всегда подозрительно высокий процент голосов избирателей. Почти гарантировано и продление чрезвычайного положения, действующего с момента гибели Садата; оно допускает такие меры, как произвольный арест без убедительной мотивировки, заключение без суда, использование военного трибунала для суда над гражданскими лицами. Организации по защите прав человека строго запрещены в Египте, сохраняется систематическая дискриминация женщин, известны случаи подавления мирных демонстраций и пытки заключенных.
Борьба с исламистами
Никто не сумел лучше использовать общественное недовольство, чем исламистские группировки, прежде всего — «Братья-мусульмане», превратившиеся в самую мощную и эффективную оппозицию правительству, несмотря на официальный запрет их деятельности.
После смерти Садата в 1981 году «Братья-мусульмане» дистанцировались от боевиков и объявили о принятии более умеренного курса. Они публично осудили насилие, а взамен получили возможности расширять свое политическое влияние и развивать религиозную инфраструктуру. Правительство надеялось, что такая стратегия не только позволит включить исламистов в господствующую политическую систему, но и поднимет авторитет власти в глазах мусульман. Организация «Братья-мусульмане» начала активно участвовать в религиозных и культурных дебатах, завоевывая поддержку там, где отсутствовал прямой государственный контроль — в студенческих союзах, профессиональных объединениях, включая профсоюзы врачей общего профиля, дантистов, инженеров, фармацевтов и даже юристов. В 1987 году на парламентских выборах «Братья-мусульмане» получили 60 мест в коалиции с Социалистической рабочей партией, что доказало их популярность у набожного и образованного среднего класса.
Боевики довольно долго прятались. Кого-то арестовали в 1981 году и, освободившись в 1984 году, они сформировали тайное общество «Джамаа Исламийя» («Исламская группа») под руководством шейха Умара Абд аль-Рахмана, муфтия убийц Садата. Другие, как врач Айман аль-Завахири, лидер организации «Аль-Джихад», покинули страну и отправились в Афганистан. Конечно, правительство надеялось, что они уже не вернутся. Однако после распада СССР боевики вернулись в Египет закаленными в боях, уверенными в своей непобедимости и в праведности своего пути.
Две экстремистские группировки, «Джамаа Исламийя» и «Аль-Джихад», в 1992–1997 годах развязали жестокий террор против режима Мубарака. «Джамаа Исламийя» устраивала волнения и провоцировала нападения на коптов в Верхнем Египте с конца 1980-х годов, а возвращение в 1992 году афганских ветеранов привело к началу более масштабных действий. Новая эра насилия, характеризующаяся убийством видных политиков, нападениями на туристов, созданием в городах районов под контролем исламистов, куда ни правительственные чиновники, ни посторонние войти не могут, началась с убийства либерального писателя Фарака Фуада боевиками «Джамаа Исламийя» 8 июня 1992 года. Фуад был неутомимым и непримиримым критиком исламского фундаментализма, он высмеивал такие нелепые заявления фанатиков, как, например: «Каирская башня противоречит религии и исламскому закону шариата. Она должна быть разрушена, поскольку ее форма и расположение среди зелени могут возбуждать египетских женщин». Смерть писателя, по-видимому, должна внушить страх любому, кто осмелится выступать против исламистов. Атака на секуляризм продолжилась покушением на крупного романиста Нагиба Махфуза, которого называют «египетским Диккенсом», первого арабского писателя, получившего Нобелевскую премию по литературе (1988); Махфуз едва избежал смерти после того, как его ударил ножом в шею один из членов «Джамаа». Затем известный университетский профессор доктор Наср Абу Зайд был объявлен отступником за то, что занимался литературным анализом Корана; его заставляли развестись с женой под предлогом, что отступник не может быть женат на мусульманке. Супругам пришлось покинуть страну и переселиться в Нидерланды после неоднократных угроз убийства.
Разделение Мубараком исламистов на умеренных и радикалов не ослабило исламистское движение. Напротив, некоторые «умеренные», действуя в рамках закона, на самом деле работали в тандеме с экстремистами, выявляли потенциальные цели для атаки, а затем защищали боевиков в суде, хотя на публике фальшиво осуждали теракты. Исламисты также стали заниматься благотворительностью, чтобы подчеркнуть свое мнимое миролюбие. После землетрясения 1992 года в Каире «Братья-мусульмане» предоставили палатки для 50 000 человек, оставшихся без крова; этот жест благоприятно контрастировал с некомпетентными действиями спасателей. Благотворительную деятельность в Имбаде, самом нищем и маргинальном районе Каира, постепенно прибрала к рукам «Джамаа Исламийя», так что со временем она подчинила себе всю социальную инфраструктуру этой густонаселенной части столицы. В ноябре 1992 года «Джамаа» объявила этот район независимой Исламской республикой; в течение следующего месяца 14 000 солдат арестовали 5000 экстремистов. Огромные суммы из бюджета были направлены на улучшение условий жизни в Имбаде, что позволило властям вернуть себе лояльность местного населения.