Страница 70 из 103
Националистические беспорядки
При Исмаиле начал формироваться класс образованных европеизированных египтян, получивших опыт службы в правительстве, образовании и армии. Родившиеся в Египте, говорившие по-арабски, приверженные идеям патриотизма и свободы, привнесенным из Европы, они стали главными провозвестниками национализма и политических реформ в Египте, а в начале XX века проявили интерес к созданию политических партий.
С конца 1860-х годов начался подъем националистических настроений, появились независимые ежедневные газеты и академические, политические и сатирические журналы на арабском языке, которые помогали формировать общественное мнение и стимулировали развитие национальной идентичности. Как ни странно, религиозные меньшинства и иммигранты стали играть ведущую роль в частной прессе: два брата, ливанские христиане, основали первую в стране газету «Аль-Ахрам» в Александрии в 1875 году; они использовали телеграфные новости для ежедневного информирования населения, а сатирическое издание «Абу Наддара аль-Зарака» (1877) выпускал египетско-итальянский еврей, и именно в нем впервые появился популярный лозунг эпохи «Египет для египтян».
Последнее из упомянутых изданий испытывало влияние политического и религиозного пропагандиста Джамаля аль-Дина аль-Афгани (1838–1897), чье появление в Египте в 1870-х годах способствовало объединению националистической оппозиции на основе международной исламской солидарности. Призыв Афгани к восстановлению и модернизации ислама, но с сохранением ключевых ценностей религии, и политическое освобождение исламских стран стали программой действий для поколения молодых египетских журналистов, интеллектуалов, армейских офицеров и политиков.
Революция Ураби
Финансовый хаос последних лет правления Исмаила, достаточно трагичный сам по себе, усугублялся раной, нанесенной гордости Египта вмешательством европейских контролеров. Новый хедив Тевфик имел мало власти, его ресурсы таяли, и ему оставалось лишь следовать в фарватере европейской политики, что вызывало крайнее негодование населения. Он уступил требованию назначить нового премьер-министра, который правил бы от имени хедива; аристократ Рийяд-паша без малейших колебаний распустил законодательное собрание, нанял высокооплачиваемых европейских чиновников, резко ограничил свободу националистической прессы и выслал из страны лидеров национального движения.
К 1881 году значительное число египтян выступало за его отставку. Ахмад Ураби (1839–1911), армейский полковник крестьянского происхождения (как и Насер), стал лидером широкого оппозиционного движения, включавшего офицеров местного происхождения, бизнесменов, феллахов, землевладельцев, чиновников и интеллектуалов. Они требовали введения парламентской системы, при которой обычные египтяне смогли бы оказывать влияние на управление страной. Сверх того, население устало от старой турецкой и черкесской элиты, владевшей большой собственностью и располагавшей властью еще со времен мамлюков; Тевфик с его еврофильским окружением представлялся вершиной «иноземной» структуры власти.
Ураби завоевал популярность, агитируя против турецкой элиты в армии, «ненавидящей феллахов», настаивающей на сохранении турецкого языка в качестве государственного, блокирующей продвижение местных солдат по службе. В стране, где правящий класс и богатейшие землевладельцы были в основном турецкого происхождения, подобные протесты находили отклик далеко за пределами армейских кругов, у коренных египтян из всех слоев общества.
В сентябре Ураби организовал демонстрацию против хедива, люди окружили резиденцию правителя — дворец Абдин, собрались многие тысячи сторонников Ураби. Тевфик согласился удалить Рийяда, ввести новую конституцию, укрепить представительство в законодательном собрании и увеличить армию. Ураби прославляли как спасителя нации, множество людей приветствовали его, где бы он ни появлялся. Европейцы обоснованно стали опасаться утраты своих привилегий, потери инвестиций и даже угрозы жизни.
Дважды французы и британцы пытались усилить позиции хедива и дважды терпели неудачу. Их «Совместная нота» законодательному собранию поддерживала хедива, и заставила умеренных примкнуть к Ураби, который стал военным министром. Появление боевых кораблей Франции и Великобритании на рейде Александрии спровоцировало страх перед вторжением, атмосфера в городе накалилась до предела. Европейцы составляли пятую часть населения, они занимали лучшие рабочие места, имели наилучшие условия для ведения торговли, и недовольство коренных египтян ощущалось просто физически. В один из жарких летних дней уличная перебранка между египтянином и мальтийцем быстро переросла в массовый конфликт, в городе начался бунт, в ходе которого погибло около трехсот человек.
Волнения только укрепили решимость британцев покончить со сторонниками Ураби. Пока новое правительство в Париже мешкало и отзывало свой флот, британцы 11 июля начали артиллерийский обстрел Александрии. Тевфик притворился, что разгневан и готов дать отпор врагу, а через несколько дней бежал на британский корабль; войска хедива отступили, бедуины ворвались в город, грабя и сжигая улицу за улицей, пока не вступили британские войска, которые быстро навели порядок.
Ураби старался сохранить суверенитет Египта. Для этого он объявил о «национальной борьбе за освобождение», ему удалось призвать 25 000 добровольцев, получить необходимые боеприпасы и продукты. Британский премьер-министр Уильям Гладстон (1809–1898) вскоре убедил правительство начать полномасштабное вторжение, и в августе в Суэце и Порт-Саиде высадились дополнительные войска под командованием сэра Гарнета Уолсли, им был дан приказ подавить восстание любыми средствами. Решительный удар по силам Ураби нанесли 13 сентября в районе Телль эль-Кебир, египтяне потеряли около трех тысяч человек убитыми, а британцы — пятьдесят семь. На следующий день был взят Каир, остатки армии Ураби рассеяны, сам он и его ближайшие советники сдались. Тевфика вернули во дворец, а Ураби судили и приговорили к смерти (но заменили казнь ссылкой на Цейлон).
Пытаясь восстановить статус-кво в Египте, вернуть хедива, защитить кредиторов и сохранить контроль над Суэцким каналом, британцы превратились в оккупантов. То, что рассматривалось как временная мера, при Гладстоне стало важным этапом в истории современного Египта. Начавшись фактически случайно, британская оккупация растянулась на семьдесят лет.
Глава 11. Британская оккупация 1882–1952 гг.
Годы Кромера
Поначалу британцы рассматривали вторжение в Египет как кратковременную миссию по восстановлению власти хедива и защите иностранных интересов в стране. Однако обещания уйти из Египта в ближайшем будущем, по некоторым подсчетам, только в 1883 году прозвучали более сорока раз, и с течением месяцев казались все менее серьезными. Дело в том, что британцы не желали уходить, пока проблемы, послужившие причиной интервенции, не будут разрешены. Парадоксально, но факт: применение политики твердой руки для наведения порядка втягивало англичан все глубже в повседневное управление страной, и изменить ситуацию становилось все труднее. Вскоре стало чем-то само собой разумеющимся, что Египет является «скрытым протекторатом», а не официальной частью Британской империи, и правят им находящиеся в тени агенты и чиновники Великобритании.
Первоначальные приоритеты состояли в том, чтобы «решить проблему банкротства», рассчитаться по долгам и восстановить политическую стабильность; все это были труднодостижимые цели даже при благоприятном стечении обстоятельств, но следовало помнить и об интригах Франции и Османской империи. Только блестящие способности и огромные усилия сэра Ивлина Бэринга (1841–1917), лорда Кромера (с 1892 года), «британского агента и генерального консула», фактически являвшегося правителем Египта с 1883 по 1907 год, позволили добиться существенного улучшения финансового положения страны. Будучи членом знаменитой семьи банкиров, Бэринг стал представителем британских кредиторов в Египте во время кризиса конца 1870-х годов. Он казался единственным человеком, обладавшим достаточной квалификацией, чтобы вытащить страну из экономического хаоса, обладал глубоким чувством долга и искренне верил в «миссию англичанина» — «спасти египетское общество».