Страница 43 из 103
Главный удар был нанесен позже, в том же году, когда Октавиан забрал завещание Антония, хранившееся в храме Весты, и сделал достоянием публики его содержание: дети от Клеопатры должны были получить значительное состояние, вопреки римскому праву, запрещавшему иностранцам выступать в качестве наследников в завещаниях римлян, а самого Антония, согласно его воле, должны были похоронить в Египте. Не исключено, что эти пункты завещания были сфабрикованы, но они стали последней каплей для граждан Рима; повсюду твердили, что Антоний намерен перенести столицу из Рима в Александрию, где находится экзотическое жилище гнусной заговорщицы Клеопатры. И хотя у Антония еще оставались сторонники, враждебность римлян к «царице-шлюхе» была практически всеобщей. В результате Октавиан смог объявить ее врагом Римского государства, а поскольку Антоний не покинул Клеопатру, война между двумя лидерами стала неизбежной.
Генеральное сражение состоялось 2 сентября 31 года до н. э. при мысе Акций на западе Греции. В предшествующие месяцы выдающийся полководец Октавиан Агриппа одержал ряд ключевых побед, уничтожил базы флота Антония, отрезал пути снабжения огромной армии и флота, стоявших при Акции. Первые попытки прорвать блокаду провалились, боевой дух полуголодных солдат стремительно падал. Предполагают, что Антоний пришел к выводу, будто его главная надежда — вырваться по морю, взяв с собой как можно больше кораблей, а сухопутная армия должна прорываться в Македонию, где сможет перегруппироваться.
Частично план сработал. Пока корабли римлян сторожили Антония, флот Клеопатры из шестидесяти судов проскользнул сквозь ослабленный центр вражеского ряда и вышел на чистую воду, а Антоний последовал за ним. Однако Октавиана известили о замысле противника, он приказал своим кораблям идти на абордаж; примерно 170 судов Антония не сумели прорваться и были захвачены или потоплены.
Когда Антоний и Клеопатра несколько дней спустя добрались до Северной Африки, они, вероятно, еще не понимали, что все кончено. За время их морского путешествия девятнадцать легионов Антония двинулись к Македонии, но Октавиан перехватил эти легионы и предложил условия, которые показались деморализованным солдатам слишком привлекательными, чтобы отказаться. Переход легионов на сторону Октавиана, вполне понятный после потерь при Акции, превратился в сокрушительное поражение Антония; он потерял армию, флот и империю. Все, что у него осталось, — Египет, Клеопатра и ее маленький флот.
Если история вознаграждает победителей, то Акций не был исключением. Октавиан представил Клеопатру трусливой предательницей, сбежавшей в решающий момент битвы, чтобы спасти собственную шкуру. А Антоний якобы поспешил за ней, ослепленный любовью, бросив верные ему войска и отказавшись от надежды на победу во имя женщины.
Пара ждала неизбежной гибели в Александрии. Пока приближались войска Октавиана, Антоний и Клеопатра жили во дворце с прежней роскошью, которой наслаждались на протяжении десяти лет, — теперь они переименовали свое «общество неподражаемой жизни» в «общество партнеров в смерти». Антоний надеялся достойно погибнуть в бою, но остатки войска покинули его на последней стоянке под Александрией 1 августа 30 года до н. э. В тот же день Октавиан вошел в город. Забаррикадировавшись в мавзолее со всеми сокровищами, Клеопатра распространила слух о своей смерти. При этом известии Антоний бросился на меч — но когда ему поведали, что это неправда, он попросил отнести его к ней, пока еще жив. Он умер на ее руках, а несколько дней спустя и она покончила с собой, приняв яд или, как гласит легенда, позволив укусить себя змее.
Их детей провели по Риму в триумфе Октавиана. Клеопатру Селену позднее выдали замуж за мавританского царя Юбу II, а Александра Гелиоса и Птолемея Филадельфа также не обошло великодушие Октавиана. Птолемею Цезариону судьба не так благоволила: Октавиану сказали, что «дурно иметь слишком много Цезарей», и сын Цезаря и Клеопатры был убит.
Присоединив Египет к Римской империи, Октавиан — «один из наиболее одиозных счастливцев мира», как его назвал Э. М. Форстер, — выказал уважение мумифицированным останкам Александра Великого, нос которого якобы был сломан в результате несчастного случая. Что касается Птолемеев, их Октавиан почитать не собирался и отказался посетить их гробницы: «Я хочу видеть царя, а не трупы». Так завершилась птолемеевская эпоха.
Глава 7. От Рима до Византии 30 г. до н. э.-641 г. н. э
Римское управление
Император Август (правил в Египте с 30 года до н. э. по 14 год н. э.), как стал зваться Октавиан с 27 года до н. э., писал, что «добавил Египет к империи римского народа». Но он знал, что Египет не может стать очередной провинцией, управляемой сенатором, который обязан отчитываться перед сенатом и римским народом. Исключительные природные богатства Египта сулили процветание амбициозным и бесчестным политикам, которые могли оказаться угрозой империи. Поэтому решено было передать управление страной кому-то из сословия всадников, человеку с большим личным состоянием, лишенному возможности быть избранным в сенат, преданному государству и лично императору. Более того, Октавиан запретил сенаторам посещать Египет без предварительного императорского разрешения. И даже при этом Август с подозрением относился к чиновникам, управлявшим Египтом (иначе — префектам). Первый из них, Корнелий Галл, добился колоссального успеха, подавив восстание в Верхнем Египте, а потом организовал вторжение в царство Мероэ, после чего император отозвал его и вынудил совершить самоубийство.
Для простых египтян переход от независимого государства Птолемеев к провинции Римской империи прошло относительно гладко. Новые правители были чужестранцами, как и Птолемеи, они жили на противоположном берегу Средиземного моря, но продолжали украшать храмы традиционными портретами и надписями и вырезали свои имена иероглифами в царских картушах. В целом система управления страной почти не изменилась по сравнению с периодом Птолемеев, осталось прежнее административное деление на тридцать номов, во главе каждого из которых стоял стратег, отвечавший перед одним их четырех верховных правителей — эпистратегов. Однако Август счел необходимым лишить стратегов военной власти. В Египте были расквартированы три легиона: один в Александрии, второй недалеко от Мемфиса, а третий распределили по многочисленным крепостям и сторожевым постам на перекрестках дорог, возле рудников, шахт и зернохранилищ. При Тиберии (14–37 гг. н. э.) страна казалась настолько мирной, что там оставили лишь два легиона, а ко времени Адриана (117–138) — и вовсе один.
К концу эпохи Птолемеев различия между греческим правящим классом и египетским населением начали стираться, представители последнего получили возможность присоединяться к элите через смешанные браки. Август не был поборником подобной социальной мобильности, он установил жесткую общественную структуру, основанную на классовом и расово-национальном делении, что сделало трудным и даже невозможным переход из низшего ранга в высший. На вершине пирамиды находились римские граждане, освобожденные от большинства налогов и повинностей, которые ложились на плечи остального населения страны. Следом шли граждане трех главных греческих городов Египта — Александрии, Навкратиса и Птолемаиды (а позднее и римского Антиноополя в Среднем Египте, основанного скорбящим Адрианом в 130 году в память о юном возлюбленном Антиное, который утонул во время путешествия по Нилу). Любой житель Египта, не имевший римского гражданства, не являвшийся жителем одного из этих четырех городов или евреем, рассматривался как египтянин (включая греков из сельских пригородов). Египтяне обладали весьма ограниченными правами, закон им запрещал продвижение наверх и смешанные браки (за нарушение запрета сурово наказывали) с представителями более привилегированных категорий. Расширение ценза при Каракалле (198–217), когда в число римских граждан в 212 году включили всех жителей империи, не изменило ситуацию: дискриминация продолжалась, и лишь одна группа населения могла завидовать египтянам — рабы (причем две трети египетских рабов были женщинами).