Страница 40 из 103
Греческие и египетские традиции в значительной степени согласовывались и на других уровнях. Подражая фараонам, Птолемей II женился на родной сестре Арсиное. Это противоречило греческому обычаю и стало причиной скандала, но он успешно уладил ситуацию, сославшись на божественные прецеденты. В египетской религии браки между братом и сестрой восходили к браку Осириса и Исиды, небесной модели для земных царей и цариц, и сами греки не могли отрицать, что их верховный бог Зевс женился на своей сестре Гере. Кровнородственный брак Птолемея призван был подчеркнуть божественность царской четы и заложить основу династического культа, приемлемого для греков и египтян; потомки царя продолжили традицию. Последовательная череда браков привела к тому, что сестры-жены стали играть все большую роль в государственных делах. В некоторых случаях, как и их предшественницы, жены фараонов — царицы являлись регентами при малолетних детях, а седьмая и самая знаменитая — Клеопатра первой среди женщин со времен Нового царства взяла в свои руки абсолютную власть.
Птолемеи стремились использовать египетское царское искусство и иконографию в собственных интересах, заимствуя местные традиции в контексте греческих представлений, однако истинный синтез двух культур так и не был достигнут. Два народа сосуществовали, время от времени взаимодействуя, стили искусства также оставались параллельными, и египетское искусство лишь изредка заимствовало греческие культурные атрибуты (например, головные уборы на египетских изображениях). Статуи фараона могли соответствовать традиционному египетскому стилю и формам, однако в них порой проявлялись некоторые черты греческого скульптурного портрета.
Иногда заключались браки между греками и египтянами, но такие браки известны не ранее 250 года до н. э., то есть лет через восемьдесят после прихода Александра. Большинство подобных браков приходилось на низшие сословия греческого общества, проживавшего в беднейших районах страны. Потомки таких союзов могли носить и греческие, и египетские имена, используя первое в официальных ситуациях, и второе — в быту.
В целом разделение между местным населением и привилегированными грекоговорящими сохранялось и даже углублялось. Для среднего египтянина существовало несколько путей подняться наверх. Один — выучить греческий язык и найти работу в местной администрации, а потом, продвигаясь по службе, постепенно достичь высокого ранга. В царствование Птолемея IV Филопатора (221–205 гг. до н. э.), который вынужден был собрать большое войско, чтобы противостоять Селевкидам, египтян стали брать на службу, но греки по-прежнему имели преимущества перед коренным населением. Немногие египтяне сумели выбиться в командиры или попасть в конницу, а наделы им давали меньшие по размеру, чем грекам.
Сохрани поздние Птолемеи рвение первых представителей династии и обуздай они множившуюся бюрократию, их владычество могло бы продолжаться дольше. Но главы государства становились все более близорукими, погрузились в семейные интриги, центральная власть слабела, бюрократия же набирала силу: коррумпированные чиновники действовали безнаказанно, экономика стагнировала, местное население беднело, и в стране нарастало возмущение условиями существования; хуже того, империя Птолемеев распадалась.
Греческий историк Полибий характеризовал четвертого из Птолемеев, Филопатора, как человека «беспечного и труднодоступного для придворных и прочих чинов… равнодушного и небрежного»[7]. Полибий считал причиной этого приверженность царя «непристойной любви, неумеренным и непрерывным попойкам»; по словам историка, «очень скоро нашлось много людей, которые злоумышляли на его жизнь и власть». Конечно, все было намного сложнее, чем описывал Полибий, но признаки упадка с очевидностью проявились именно в правление Птолемея IV.
В битве при Рафии (217 г. до н. э.) Птолемей IV одержал решающую победу над Селевкидами за счет многочисленной армии, набранной из местного населения. Эта победа воодушевила народ, что привело к мятежам в Дельте, откуда волнения распространились на Верхний Египет; в конце концов власть оказалась в руках двух последовательно правящих местных «фараонов», столицей которых были Фивы (206–186 гг. до н. э.). Хотя мятеж удалось через некоторое время подавить, бунты вспыхивали постоянно — между 245 и 50 годами до н. э. произошло не менее десяти серьезных восстаний. Антигреческие настроения проявлялись и в литературе той эпохи, в частности в «Демотической хронике», которая в панегирической форме излагала жизнь древних фараонов, а также в позднем «Оракуле горшечника» — пророческом тексте, описывавшем разрушения Александрии завоевателями: «Да окончатся все наши беды, когда иноземцы падут, словно листва с дерев».
Появление «александрийской толпы», диких скопищ, которые творили беззакония и проливали кровь, стало новым выражением местного недовольства. В первый раз это произошло после смерти Птолемея IV, когда толпа отрывала «конечность за конечностью» у дворцовых заговорщиков, которые пытались скрыть факт смерти царя, чтобы помешать вступлению на престол мальчика Птолемея V; впоследствии подобные беспорядки происходили снова и снова до конца птолемеевского периода. Драматическая развязка наступила, когда был убит Птолемей XI Александр II (80 г. до н. э.), продержавшийся на троне всего несколько дней — его обвинили в убийстве жены и отправительницы Клеопатры Береники III.
В атмосфере непрестанных бунтов страна постепенно погружалась в хаос. Грабежи и насилие стали обычным делом, движение по Нилу часто нарушалось нападениями разбойников. Коррумпированные чиновники беззастенчиво вымогали средства у граждан, что усугубляло отчаяние крестьян и ремесленников, которые отказывались исполнять работы, покидали дома и искали убежища в храмах. Страдала экономика в целом, нарушались поставки продовольствия. К концу злосчастного правления, переходившего от кризиса к кризису и приведшего Египет на грань катастрофы, Птолемей VIII Эвергет II (170–116 гг. до н. э.) попытался исправить положение освобождением от налогов, амнистией должникам и расправами с проштрафившимися чиновниками. Эти меры привели к кратковременному улучшению ситуации в стране, но слишком запоздали, чтобы предотвратить общий упадок Египта.
Не последнюю роль в упадке сыграли и внутренние конфликты семейства Птолемеев, в котором слишком часто вражда приводила к убийствам. Как следствие, власть ослабела, у кормила регулярно появлялись регенты и начальники царской стражи, преследовавшие свои личные интересы, весьма далекие от государственных. Два временных правителя при шестилетнем Птолемее VI Филометоре (180–145 гг. до н. э.), один — бывший сирийский раб, другой — азиатский евнух, отличились тем, развязали катастрофическую войну против Селевкидов, которая едва не погубила Египет. Крах предотвратило вторжение римлян, после которого в стране утвердились два царя — Птолемей VI и его младший брат Птолемей VIII Эвергет И. Соперничество между ними привело к гражданской войне, растянувшейся на два десятилетия и дестабилизировавшей положение в Египте.
После того как Птолемей VI был смертельно ранен в Сирии, Птолемей VIII воспользовался шансом занять трон, подавил всякое сопротивление и изгнал мыслителей из Мусейона — это подорвало репутацию Александрии как интеллектуального центра мира, — а потом женился на вдове старшего брата Клеопатре И, которая приходилось сестрой им обоим. На свадебной церемонии он убил малолетнего сына своей невесты (собственного племянника), Птолемея VII Неоса Филопатера (145 г. до н. э.), наследника престола, причем ребенок находился в момент убийства на руках у матери. Клеопатра родила от нового супруга еще одного сына — Мемфита, но Птолемей VIII сам разрушил систему прямого наследования престола, женившись еще и на своей племяннице Клеопатре III. Возник естественный антагонизм между двумя царицами, каждая из которых жаждала посадить на трон своего сына, что привело страну к новой гражданской войне. В ходе борьбы за власть царь убил Мемфита и послал его расчлененное тело первой жене в качестве подарка на день рождения. За эту и другие жестокости народ стал называть его не Эвергетом (Благодетелем), а Какергетом (Злодеем); это был чудовищно толстый человек, которого в насмешку называли еще Фискон (Жирдяй). Эта отвратительная история характерна для правления последних Птолемеев.
7
Всеобщая история. Здесь и далее перевод Ф. Мищенко.