Страница 124 из 215
Рекламируя программу СОИ на обсуждении в конгрессе США, администрация Рейгана утверждала, что эта инициатива заставит Советы начать переговоры по ядерному разоружению на американских условиях. Однако на первых порах все вышло совсем иначе. Едва заняв свой новый кабинет, Андропов развернул в советской стране несколько кампаний: по борьбе с коррупцией, за восстановление трудовой дисциплины, а также за усиление патриотической бдительности. К тому же он сделал «последнее предупреждение» тем гражданам СССР, кто «осознанно или неосознанно служит рупором иностранных голосов, распространяя всякого рода небылицы и слухи»{1023}. Как это уже часто случалось в прошлом, жесткие меры по наведению порядка в стране, укреплению дисциплины на рабочих местах и усилению бдительности среди населения вызвали у ряда представителей партийной номенклатуры и большинства народа широкую поддержку. Михаил Горбачев, который позже выразит свое неодобрение в адрес жестких мер Андропова, в 1983 г. их всецело поддержал. Военнослужащие, офицеры КГБ, а также многие члены дипломатического корпуса приветствовали «твердую руку» Андропова. Годы спустя довольно значительная часть населения России, может быть, даже и большинство, будет отзываться об Андропове уважительно и с ностальгией{1024}.
Ничто не могло переломить глубокое недоверие нового генсека к Рейгану, подкреплявшееся личными эмоциями — презрением, враждебностью и некоторым страхом. Анатолий Добрынин слышал, как Андропов отзывался о президенте США: «Надо быть бдительным, ибо от него всего можно ждать. Но одновременно не проходить мимо любых проявлений его готовности улучшать наши отношения». 11 июля 1983 г. президент США прислал Андропову собственноручно написанное письмо. Он заверил генерального секретаря в том, что правительство и народ Соединенных Штатов Америки выступают за «мирный курс» и «ликвидацию ядерной угрозы». В заключение Рейган написал: «Исторически так сложилось, что наши предшественники добивались большего прогресса, когда общались лично и откровенно. Если Вы пожелаете поучаствовать в таком общении, то я к вашим услугам». Добрынин полагал, что Андропов был заинтересован в активизации конфиденциального канала и диалоге с Рейганом. Но Александров-Агентов вспоминал, что подозрительный генсек скорее воспринял обращение Рейгана «как проявление лицемерия и желание запутать, сбить с толку руководство СССР». Андропов ответил вежливым официальным письмом, оставив предложение Рейгана о личной встрече без внимания{1025}.
Чем сильнее давили из Вашингтона, тем жестче была реакция Политбюро. Война нервов достигла своей наивысшей точки в связи с трагическим инцидентом, произошедшим 1 сентября 1983 г. во время рейсового полета самолета южнокорейской авиакампании КАЛ. В этот день в закрытое воздушное пространство СССР над Курилами, где располагались военные объекты, вторгся сбившийся с курса пассажирский «Боинг-747» южнокорейской авиакомпании. Советские силы ПВО, ошибочно приняв гражданское судно за американский самолет-разведчик, уничтожили самолет вместе с его 269 пассажирами. Введенный в заблуждение Устиновым и военными, которые пообещали ему, что «все будет в порядке, никто никогда ничего не докажет», Андропов, уже находившийся в больнице из-за острой почечной недостаточности, согласился скрыть факт уничтожения самолета. Рейган и его госсекретарь Джордж Шульц были искренне потрясены человеческими жертвами и возмущены тем, что СССР лжет и уходит от ответственности. В то же время в ЦРУ, Пентагоне и американских СМИ нашлось немало желающих набрать пропагандистские очки за счет «империи зла». Отказ СССР обнародовать правду о сбитом самолете давал им блестящую возможность разоблачить советские власти перед лицом всей мировой общественности, выставить их бессердечными убийцами невинных людей{1026}.
Вначале советский лидер хотел урегулировать конфликт через конфиденциальные каналы и сетовал на «колоссальную глупость тупоголовых генералов», которые сбили гражданский самолет. Но развернувшаяся во всем мире антисоветская истерия, организованная администрацией Рейгана, явилась последней каплей, переполнившей чашу терпения Андропова. В это время он уже знал о своей близкой смерти. 29 сентября газета «Правда» опубликовала заявление главы СССР в связи с ухудшением советско-американских отношений. Андропов сообщил советскому народу, что администрация Рейгана взяла опасный курс на то, чтобы обеспечить Соединенным Штатам мировое господство. Он заявил, что инцидент с корейским самолетом — это «изощренная провокация американских спецслужб» и обвинил лично Рейгана в том, что он использует пропагандистские методы, недопустимые в межгосударственных отношениях. В заявлении была убийственная фраза: «Если у кого-то и были иллюзии насчет возможности эволюции в лучшую сторону нынешней американской администрации, то события последнего времени окончательно их развеяли. Ради достижения своих имперских целей она заходит так далеко, что нельзя не усомниться, существуют ли у Вашингтона вообще какие-то тормоза, чтобы не перейти черту, перед которой должен остановиться любой мыслящий человек»{1027}. Это было признанием со стороны Политбюро и Андропова глубочайшего кризиса в советско-американских отношениях — крупнейшего со времен Карибского кризиса.
События осени 1983 г., как нарочно, подкрепили мрачный вердикт Андропова. В конце сентября советские спутниковые системы слежения дали повторный сигнал о том, что имел место запуск массивной американской МБР. Тревога оказалась ложной, но напряжение в советском руководстве нарастало{1028}. В конце октября США высадили воздушный и морской десант на остров Гренада в Карибском море, где у власти находился революционный режим, дружественный Кубе. Предлогом для вторжения стал переворот на Гренаде, в ходе которого был убит один из революционных лидеров. Это был первый после Вьетнамской войны случай применения американских войск за рубежом, администрация изобразила все как миссию по спасению американских студентов-медиков, которые находились на острове. В ноябре вооруженные силы НАТО провели в Западной Европе крупные учения «Эйбл Арчер» («Меткий стрелок»), которые, согласно данным советской разведки, почти полностью имитировали приготовления к нанесению ракетного удара. Кроме того, на американские военные базы в ФРГ стали прибывать первые ракеты «Першинг», несмотря на мощные антивоенные демонстрации и глубокие разногласия в западном обществе по поводу размещения этих ракет. 1 декабря Кремль направил повторные извещения правительствам государств, входящим в Организацию Варшавского договора. Советское руководство информировало союзников о решении развернуть атомные подводные лодки с ядерными ракетами вдоль побережья США в ответ на «растущую ядерную угрозу Советскому Союзу». Без таких мер, сообщалось в тексте, «авантюризм Вашингтона может привести к намерению нанести первый ядерный удар с целью «преобладания» в ограниченной ядерной войне. Нарушение военного баланса в их пользу может подтолкнуть правящие круги США к нанесению внезапного удара по социалистическим странам. Упоминалось и вторжение США на Гренаду как доказательство того, что американский империализм может «пойти на риск развязывания большой войны ради обеспечения своих корыстных классовых интересов»{1029}.
Риторика Кремля по форме и по содержанию начинала напоминать опасные формулировки середины 1960-х гг., до начала разрядки. Усталость и раздражение смертельно больного Андропова сквозили в тексте. В закрытом послании к лидерам стран Варшавского пакта утверждалось, что Вашингтон «объявил "крестовый поход" против социализма как общественной системы. Те, кто отдали приказ о размещении новых систем ядерного оружия на наших границах, оправдывают это безрассудное дело дальними практическими целями»{1030}. 23 ноября 1983 г., выполняя инструкции из Кремля, представители СССР покинули проходившие в Женеве переговоры по ограничению вооружений. В последнюю минуту дипломатам из МИД и специалистам из Генштаба удалось убедить членов Политбюро не хлопать дверью и оставить для СССР возможность вернуться в будущем за стол переговоров{1031}. 16 декабря, когда члены советской делегации на этих переговорах пришли в больницу навестить Андропова, тот сказал, что Советский Союз и Соединенные Штаты впервые после Карибского кризиса находятся на пути к прямому столкновению. Он пожаловался на то, что администрация Рейгана делает все, чтобы обескровить СССР в Афганистане и не дать советским войскам оттуда уйти. «Если мы начнем делать уступки, наше поражение неминуемо», — задумчиво и мрачно произнес умирающий генсек{1032}.
вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться