Страница 16 из 31
Увидев утром сочувствующий взгляд подруги, поняла, что у нее оставаться не могу. Как она меня не уговаривала, я вернулась домой. Позвонила на работу и сказалась больной. Хотя, именно на больную и была похожа. Телефон звонил не переставая, высвечивая его имя. Я не отвечала, но и выключить не могла - Ольга бы забеспокоилась и отправила ко мне Алису или приехала бы сама. А я не хотела никого видеть. Даже их. Несколько раз тишину нарушала трель дверного звонка. Через глазок было видно обеспокоенное лицо Руслана. Стараясь задержать дыхание, создавала видимость пустой квартиры. Даже свет включать не стала, чтобы не светились окна. Но и отказать себе в возможности посмотреть на Руслана хотя бы через глазок, не могла. С болезненным упорством снова и снова подходила к двери, едва услышав звонок.
Но в этот раз на площадке оказался парень с букетом. Что дернуло меня открыть дверь - не знаю. Рука сама потянулась к замку. Вот как знала - не надо было этого делать. Пока я забирала цветы, словно чертик из табакерки появился Руслан и проник в квартиру.
- Что случилось? - его обеспокоенный голос ножом вонзился в сердце. А слова заставляли острие поворачиваться в ране.
Я попросила его уйти, но он и слушать не стал. Упорный. Как и я. Брат. Он говорил, что влюблен и хотел обнять, а меня трясло. От обиды. От горечи. От невозможности. От несбыточности. Я смотрела на его губы и воспоминания о поцелуях всплывали сами. НЕТ. Нет.
А Руслан прошел на кухню и налил кипяток в чашку. Сел за стол, показывая, чтобы я села напротив. Только сейчас вдруг ощутила, что у меня ледяные пальцы.
- Я не уйду, пока ты не расскажешь, что происходит, - повторил он. Может, так действительно лучше. Пусть и ему будет известна правда. Я принесла папку, что дала мне Ольга.
- Прежде, чем ты начнешь читать, в моем свидетельстве о рождении в графе 'мать' написано: Иванникова Евдокия Афанасьевна, а дата рождения: 1 марта ХХХХгода.
Он поднял на меня удивленные глаза. Да, да. Та же дата, что и у тебя. Руслан начал читать и по мере прочтения его лицо постепенно бледнело.
- Не может этого быть, - сказал он. - Мне никто не говорил, что у меня была сестра-близнец. Я бы знал об этом.
Руслан вскочил и заметался по кухне. Потом вытащил телефон и кому-то позвонил. С каждым словом его лицо все больше мрачнело. Выругавшись, он запустил телефон в пол. 'Придется покупать новый', - машинально отметила я про себя, наблюдая за осколками, слезами разлетающимися по кафелю. Он закрыл уши руками, словно отказываясь принимать реальность.
- Дед все подтвердил, - зло сказал Руслан. Что ж, это объясняет судьбу телефона. И после этого он еще спрашивает, как я могу не считать его братом? Почему он не принимает очевидного? Сколько можно еще меня мучить? Я снова попросила его уйти. А он сел сзади. Как же мне хотелось откинуться назад, подставить ему свои губы и стереть все это из реальности! Вернуться на несколько дней назад, в незнание... Но так нельзя.
- Что нам теперь делать? - спросил он.
- Нас уже нет и не будет, - я постаралась удержать бешено бьющееся сердце и не сорваться в слезы. - Забудем, все что было и будем жить дальше. Каждый пойдет своей дорогой.
Он возражал, говорил что-то еще, кричал даже, кажется, но я закрылась в свой кокон, твердя лишь одно слово: 'Уходи'. И тогда Руслан сдался. Ушел, аккуратно закрыв за собой дверь. Из моей квартиры и из моей жизни.
Руслан
Некоторое время Елена сидела молча, а потом принесла какую-то папку
- Прежде, чем ты начнешь читать, в моем свидетельстве о рождении в графе 'мать' написано: Иванникова Евдокия Афанасьевна, а дата рождения: 1 марта ХХХХгода, - сказала девушка, глядя куда-то в сторону. Оказывается, мы родились в один день. Я открыл папку и начал читать.
- Не может этого быть, - мне все казалось нереальным. В жизни такого не бывает. - Мне никто не говорил, что у меня была сестра-близнец. Я бы знал об этом.
И я знаю, кто может сказать правду.
- Привет, дед, - сказал я, едва услышав ответ, и пока не схлынула решимость, нервно бухнул в трубку: - У меня была сестра-близнец?
Дед закашлялся. Размышляет что сказать? Да я и так уже на пределе! Холодный огонь выжигает душу изнутри. Мне нужно ясное и правдивое: да или нет. Не в силах больше выносить незнание, я сделал то, чего никогда не позволял себе: повысил голос на деда, требовательно гаркнув:
- Ну?! - и уже тише добавил: - Просто скажи...
Он глухо забормотал:
- Знаешь ли... Такая вещь... Не хотел тебя травмировать... Сначала ты был мал, и мы не говорили тебе, потом твои родители погибли, и я решил, что не стоит это ворошить. Девочка прожила всего несколько часов, была слишком слабой, нам ее даже не отдали...
А уж когда дед потерянно спросил:
- Откуда ты узнал?
Стало окончательно ясно, что все это правда... Со злости шмякнул телефон об пол и в разные стороны брызнули цветные осколки пластика. Реальность накатила на плечи гранитной глыбой. Остановившимися глазами мы с Еленой смотрели на разбитую трубку и слушали сигнал зуммера. Этот звук пульсировал в голове, набатом вгрызался в мозг, набирая мощь и заполняя собой весь мир. В ужасе я обхватил ладонями уши. Елена горько усмехнулась. Не слыша слов, прочитал по губам: "Вот-вот, а я с этим живу уже..."
Но я не сдался сразу.
- Почему ты решила, что та девочка - ты?
- Все сходится, Руслан. Прими это и уходи. Я не хочу, не могу тебя видеть.
Она сидела у стола, вцепившись в чашку побелевшими пальцами. Я пододвинул табуретку и сел сзади, широко расставив колени, обнял ее за талию и положил щеку на шею сзади. Девушка словно превратилась в ледяную статую, никак не реагируя на мои прикосновения. А я испытывал совсем не родственные чувства. Хотелось зацеловать, заласкать, заставить плавиться в моих руках, вернуть ту шальную улыбку на ее губы... Но этого больше не будет.
- Что нам теперь делать? - я и не заметил, как произнес это вслух.
- Нас уже нет и не будет, - ровно и слишком спокойно отозвалась Елена. Предложила все забыть. Как же, забыть... Да я все дни после той ночи на крыльях летал. У меня все дела спорились. Никогда в жизни не был так счастлив. Даже когда мы чемпионами стали. Я уговаривал Елену все хорошенько обдумать, не рубить с плеча. Кричал, что мне плевать, что она слишком нужна мне, что я от нее не откажусь. Но она ничего не хотела слушать, только прогоняла. И тогда я решил уйти. Пусть подумает, успокоится, придет в себя. Надо съездить в тот роддом еще раз. Здесь точно какая-то ошибка, и я буду в это верить.
Я гнал машину всю ночь и к утру был в Нижнем. Первым делом купил новый телефон, позвонил Елене, но она по-прежнему не отвечала на звонки. Найти Ольгу было трудно, однако, у меня получилось. Она дала мне телефон детектива, что добыл эти сведения. Он подтвердил все факты из той папки. Мы вместе снова побывали в роддоме, в котором я родился. И с каждым нашим шагом, с каждой подтвержденной деталью, я все больше впадал в отчаяние - все говорило, даже кричало - Елена моя сестра. Мы всю ночь проговорили с дедом, я показал ему фото Елены на телефоне. И когда он заявил, что у нее глаза нашей матери, я окончательно поверил. Поверил, что мы никогда не будем вместе. Я не смогу принять ее как сестру. Она слишком глубоко сидит в моем сердце и мыслях. Быть рядом и не касаться? Видеть и не целовать? Это выше моих человеческих возможностей.
Я вернулся к себе и постарался загрузить себя тренировками. Но тут вмешался тренер, сказав, что труп ему не нужен. И на игру меня не пустил, велев сначала прийти в себя. А если меня нет, то куда мне возвращаться? Тогда я решил 'выбить клин клином'. Пошел в ночной клуб и снял первую попавшуюся девушку. А то, что у нее оказались длинные темные волосы и глаза цвета горького шоколада - так это простое совпадение...