Страница 51 из 55
– Это не означает, что я могу быть хорошей матерью.
– Разумеется, означает, поскольку ты занялась бизнесом ради Рут. Ради любви к ней.
– Социальная служба не верит в это.
– Пока не верит. Но ты заставишь их поверить. Предстанешь перед судьей и докажешь, что способна воспитывать Рут. Ты расскажешь, каких успехов добилась за такой короткий период времени. И все поймут, что вас с Рут нельзя разлучать.
– Думаешь, я не говорила этого мисс Бэнкрофт?
– А теперь скажешь судье. Я помогу тебе. Пойду на заседание суда и расскажу, какой прекрасной ты стала матерью. Я сделаю все, чтобы помочь тебе удочерить Рут.
– Даже если для этого тебе придется на мне жениться?
Глава 25
В комнате воцарилась тишина, медленно тянулись секунды. Грейс могла поклясться, что Джек не дышит. Да она и сама не дышала.
Эти слова вырвались у нее непроизвольно, и сейчас Грейс испытывала огромное сожаление и смущение, поскольку Беренджер продолжал упорно молчать.
– Прости, – пробормотала Грейс. – Просто мисс Бэнкрофт сказала... Главная моя проблема в том, что я не замужем. Рут остается без отца, и я подумала... – Эта идея захватила Грейс и не оставляла, несмотря на все ее безумие. – Послушай, Джек, это будет фиктивный брак, но вполне официальный, чтобы я могла удочерить Рут. Я видела в кино, люди вступали в фиктивный брак, чтобы получить вид на жительство!
– Это противозаконно.
Теперь уже Джек принялся расхаживать по комнате, и с каждым его шагом Грейс все больше впадала в отчаяние.
– Но всего несколько секунд назад ты сам предложил мне помощь.
Джек повернулся и посмотрел на Грейс.
– Конечно, я тебе помогу. Выпишу еще один чек, набью морду Уолтеру, выступлю в твою защиту в суде. Черт побери, я даже готов помогать тебе печь эти проклятые пирожные. – Джек остановился, чувствовалось, что он взял себя в руки. – Но фиктивный брак в конечном итоге никому не сможет помочь.
– Да наплевать мне на конечный итог, меня интересует данный момент.
Джек отвернулся и продолжал расхаживать по комнате, запустив пальцы в волосы.
– Прости, Грейс, но я не могу.
– Не можешь или не хочешь?
– Разве это имеет какое-то значение?
– Да, имеет! – Грейс понизила голос, опасаясь разбудить Рут. – Скажи мне, Джек, скажи мне раз и навсегда, от кого ты хочешь убежать? От меня? Сомневаюсь. Ты был таким задолго до нашей встречи.
– Я же говорил тебе, что ни от чего я не бегу, – огрызнулся он.
– Ох, Джек, а так ли это? Ты был известным хирургом в Коннектикуте. И насколько мне известно, долгое время встречался с разными женщинами, убегая от одной к другой, не принимая на себя никаких обязательств и не допуская, чтобы отношения зашли слишком далеко. Ты с головой ушел в свою работу.
– Работа в приемном покое забирает основную часть моего времени.
– А вот я так не думаю.
Грейс видела, что Джек с трудом сдерживает ярость, но решила не отступать, потому что зашла уже слишком далеко.
– Почему ты не хочешь признаться самому себе, что нуждаешься во мне?
– Послушай, Грейс, я лучше пойду.
– Не смей убегать! – Грейс глубоко вздохнула, чтобы хоть немного успокоиться. – Хочешь ты это признавать или нет, но ты любишь меня. И я знаю, что ты любишь Рут.
Понимая, что он на грани срыва, Джек повернулся и сделал несколько шагов в направлении входной двери.
– А знаешь, Джек, что я думаю по этому поводу? Ты боишься. Боишься обязательств, боишься серьезных отношений. И больше всего ты боишься, что тебе придется страдать.
Джек продолжал стоять спиной к двери, и Грейс увидела, как он буквально окаменел. Она поняла, что затронула очень опасную, болезненную для него тему. И растерялась, когда Джек наконец повернулся, а глаза его были черными от горя.
– Джек, – тихо промолвила Грейс, – я никогда не причиню тебе боль. Прошу тебя, доверься мне, помоги понять, почему ты сторонишься людей? – Ей захотелось обнять его, прижать к себе сильное тело, чтобы исчезло выражение горя с его лица. Грейс уже пожалела о своих опрометчивых словах, но было поздно.
– Моя жена часто говорила, что Дейзи была папиной дочкой.
Грейс и сама не знала, каких слов она ждала от Джека, но только не этих. Она сделала несколько шагов к нему, но остановилась, испуганная болью, исказившей его лицо.
– Она была папиной дочкой, – промолвил Джек, сделав ударение на слове «была». – Я избаловал ее. Она вертела мной, как хотела.
– Значит, она была счастливым ребенком.
– Нет! – яростным тоном выкрикнул Джек. – Мне следовало быть строже с ней. Жена сотни раз говорила мне об этом!
– Господи, Джек, прекрати баловать Дейзи. Она совсем отбилась от рук.
– Но она же подросток, – с усмешкой возразил Беренджер, завязывая галстук безупречным узлом. На сегодняшний прием к нему записалось много пациентов, в том числе и губернатор, пожелавший, чтобы Джек осмотрел его.
Марша скрестила руки на груди, пышные рукава ее халата соскользнули с плеч.
– Этот подросток никого не слушается. Только вчера вечером полицейский патруль привез ее домой за то, что она курила на улице вместе с дочерью Ланкастера. А ведь она сказала, что пойдет к подруге учить уроки.
– Марша, ну что ты так расстраиваешься? Кто из подростков не пробовал курить?
– Я не пробовала.
– Да, это точно. – Джек вспомнил ту молоденькую девушку, с которой познакомился много лет назад. – Но ты дружила главным образом с книгами, а не со сверстниками.
Марша надула губы. Джек вздохнул и подошел к жене.
– Ну, прости. Я любил тебя такой, какой ты была, и люблю сейчас. Но нам не следует ожидать, что наша дочь будет такой, как мы. У нее своя жизнь, и не надо ей мешать.
– С такой жизнью недалеко до беды. Ты в молодости был хулиганом, но сумел стать достойным членом общества. Однако это не значит, что и Дейзи это удастся. Она должна заниматься делом, а не шляться с друзьями по улицам. Когда ты был молодым, тебе было за что бороться, у тебя была мечта, которую ты осуществил. А у Дейзи сейчас есть все, ей нечего желать, нечего добиваться. И если подросток страдает от скуки, он непременно попадет в беду. Как ты не можешь этого понять?
Марша повернулась и вышла из спальни. Джек впервые задумался над ее словами: может, жена права? Он проследовал за ней на кухню, и они молча уселись завтракать. Стул Дейзи оставался пустым.
– Дейзи! – крикнула Марша. – Если ты не поторопишься, то опоздаешь!
Ответом Марше была только музыка, доносившаяся из комнаты дочери. Марша уже собралась пойти за ней, но в этот момент на улице прозвучал сигнал автомобиля. Музыка в комнате Дейзи моментально смолкла, и через секунду послышались ее шаги.
Девушка ворвалась в кухню, словно луч солнца. Темные волосы, голубые глаза, пухлые губы, на которых всегда сияла улыбка. Дейзи была счастливым ребенком. Джек впервые внимательно присмотрелся к ее одежде. Ничего вызывающего, просто масса ярких цветов, плохо сочетающихся друг с другом. Когда дочь наклонилась, чтобы взять тост, Джек заметил в ее волосах несколько прядей, выкрашенных в пурпурный цвет.
Его переполняла почти болезненная любовь к этому ребенку. Джек понимал, что все эти годы позволял ей многое, очень многое, потому что не хотел, чтобы улыбка исчезала с лица дочери. Он любил ее и хотел, чтобы девочка была счастлива.
Снова раздался сигнал автомобильного клаксона.
– Это Сисси. Мне пора, – заторопилась Дейзи, вскочила со стула и направилась к двери.
– Дейзи! – окликнул ее Джек.
Она тут же остановилась и обернулась.
– Что, папуля?
Опять «папуля». Когда же она повзрослеет и перестанет называть его «папуля»?Джек замялся. А что он хотел сказать Дейзи? Что любит ее? Или чтобы она смыла пурпурные полосы в волосах?
– Я сейчас еду в офис. Составь компанию старику. А по дороге поболтаем, как в старые добрые времена.
Дейзи вытаращила глаза, засмеялась, подбежала к отцу и обняла его за шею.