Страница 14 из 15
Платье дома я не надевала и даже спрятала его от Люка глубже в шкаф, завесив другими вещами. Боялась его реакции на такую роскошь. Но мне приятно было осознавать, что оно у меня есть. Нежная мягкая ткань, ласково переливалась под моей ладонью, давая почву для мечтаний:
" Вот поправится Люк, и мы пойдем с ним гулять по вечерним улицам Парижа, я в этом платье, а он в красивом костюме и вышитом узорами плаще..."
Эх, мечты! Как же заработать столько денег, чтобы хватило на их реализацию?
После покупки платья, я стала чаще задерживаться по вечерам, зарабатывая не только на пропитание, но и на мечту. Очень хотелось порадовать друга.
Возвращаясь домой, все чаще встречала хмурый взгляд из-под кустистых бровей Фаре. Он выздоравливал, и теперь его тревожили мои частые отлучки. Я отшучивалась, всякий раз старалась, чтобы он улыбнулся и прогнал хмурость из своего доброго сердца.
Как-то Люк застал меня вопросом:
- Где ты работаешь, девочка?
- Недалеко, Люк. В кабаке "Весельчак", ты, должно быть, знаешь о нем?
Фаре утвердительно кивнул:
- Да, бывал там и не один раз. Подойди, - попросил он меня, восседая на кровати (на время его болезни я перебралась в кухню на его лежак), словно Наполеон на поле боя, подбоченившись, дырявил меня взглядом.
- Покажи мне руки, - попросил Люк и взяв в свои горячие ладони, пристально рассмотрел, а потом поцеловал каждую мозоль, прислонившись к ним обжигающими сухими губами, - Спасибо!
- Ну, что ты, Люк, за что?
- Не бросила, не оставила...а могла ведь уйти насовсем и это было бы справедливым наказанием за все, что я сделал в своей жизни. Ты осталась...
- Люк, не надо о прошлом. Не надо!
Он замолчал, о чем-то напряженно думая:
- Тебя не обижают?
- Нет, что ты! Ко мне добры, и даже дают подработку. Я иногда танцую, за это хорошо платят...
- Вот это-то мне и не нравится. На что тебе приходится идти из-за меня! - он повесил сокрушенно голову и низко, слишком низко опустил плечи. Затем с болью, но твердостью в голосе, произнес:
- Пообещай, что как только я встану на ноги, бросишь эту работу!
Я не смогла ему возразить и дала свое согласие уйти из "Весельчака", после того, как Люк полностью окрепнет.
Глава 13
Пришел тот день, когда мне надо было распрощаться с кабаком "Весельчак". Поскольку Люк окончательно выздоровел, то теперь настаивал на том, чтобы я ушла из "жуткого пристанища выпивох", каким до недавнего времени являлся он сам.
С самого утра Фаре вышел на улицу со своей неизменной котомкой, в которой за последние дни его болезни набралось не малое количество безделиц. Конечно, он прав и мне не место среди грязной посуды и расплывшихся, одутых от безмерного количества вина физиономий, но зарабатывала я здесь намного больше, чем Люк. О том, что произойдет, когда он обнаружит платье и узнает, сколько кровных за него заплачено, старалась не думать. Иначе, становилось совсем не по себе. Возможно, я не права, но теперь моя мечта улетучивалась, словно её и не было.
Зашла в кабак, чтобы проститься с местом работы к которому привязалась (почему-то уж слишком быстро привыкаю к новым обстоятельствам, а вот расставаться с ними всегда - тяжело), но тут же об этом пожалела. Не умею отказывать и вот, снова попалась в сети своего несмелого характера. Меня загрузили работой по самое "не хочу". В это день намечалась не просто попойка, а вечеринка "богатеньких Буратино". Правда, что они нашли в этом немногочисленном и не столь привилегированном месте, мне было не очень-то понятно.
Но у них, как говорится, свои заморочки. Мне оставалось только перемыть гору посуды и быть на подхвате.
Веселье находилось в самом разгаре, многие из господ уже еле сидели за столом, и я осторожненько направилась к двери, чтобы покинуть эту, по словам Люка "обитель зла", как нос к носу столкнулась с только что вошедшим посетителем.
- Моя госпожа?! - изумился Реми ле Одуэн. Это был именно он. В богатом вельможе сложно было разглядеть некогда бедного лекаря, каким его встретила впервые в тот вечер, когда судьба закрутила меня в своей непонятной и странной игре.
От смущения и растерянности не знала куда деться и что сказать. Вот, никак не ожидала встретить его здесь! В эту минуту испытала чувство сходное с одним детским воспоминанием. Будучи трехлетней крохой, я увлеченно раскрашивала цветными мелками дверь в ванной комнате, и была застигнута родителями в самый неподходящий момент покраски.
Вроде бы ничего страшно-непоправимого не произошло (дверь потом легко отмылась), но о своих ощущениях - смеси страха, смущения, неловкости - помню до сих пор.
- Господин Реми, простите меня, я очень спешу, - хотела проскочить мимо него в полуоткрытую дверь, но лекарь ловко поймал меня за руку и вытянул за собой на улицу.
- Сегодня я не дам вам убежать так быстро, как в прошлый раз, - сказал он, посмеиваясь над моими попытками освободиться от его крепкой хватки.
- Пустите! Мне больно! - я гневно выкрикнула и чуть не упала, освободившись рывком из его рук.
- Простите, сударыня. Но нам нужно о многом поговорить...
- Нам не о чем с вами разговаривать, господин Реми. Спасибо вам за все, что вы сделали для моего батюшки и того молодого господина... Но я, действительно, очень спешу!
Только хотела уйти, как ле Одуэн перегородил мне путь.
- Послушайте, я не отпущу вас до тех пор, пока вы не согласитесь на свидание.
- С вами?
- Нет, не со мной, хотя я очень польщен, госпожа... Кстати, я так и не знаю вашего имени.
- Катрин.
- Госпожа Катрин, вас очень хочет видеть тот, кто обязан вам жизнью.
- Я, надеюсь, вы не рассказывали ему обо мне? Вы давали слово!
- Нет, конечно, нет! Я был верен своему обещанию. Но... он помнит вас и каждый новый прожитый для него день - это пытка. Он ищет ваш образ повсюду...
Мне безумно приятно было это слышать. Не каждый день мне говорили о том, что я для кого-то что-то значу. Не считая, Фаре, конечно. Тот постоянно мне это доказывал. Но незнакомец... да, последнее время он часто всплывал в мыслях.
В ту ночь в моей голове все было, словно в тумане, и события казались скорее сном, чем реальностью. Единственным доказательством, что я не спала - являлись снадобья, которые мне предоставил для Люка господин ле Одуэн.
- Хорошо. Когда и где?
- Сегодня, если вас устроит в 10 вечера, на том самом месте, где вы нас оставили в ту ночь. Я могу вас об этом попросить, госпожа Катрин?
- Хорошо, господин Реми. Обещаю, я буду к сроку. Теперь же позвольте вас покинуть.
С этими словами, наконец, обрела свободу и, стараясь унять гулкий стук сердца, побежала домой. Люк, наверняка, меня заждался.
Странно, что он еще не вернулся. Хотя и обещал быть пораньше.
Наверное, мне просто повезло. Не знаю, как бы Фаре среагировал на то, что его "девочка" убегает на свидание с малознакомым типом.
Свидание. Это слово будоражило кровь. Так давно я на них не ходила... даже в прошлой московской жизни для меня они не являлись еженедельными и даже не ежемесячными. Поэтому волноваться было от чего.
Я согрела воды и, спрятавшись за ширму (поставила её возле печки, там теплее), которую для меня Фаре сделал своими руками, ополоснулась в железном тазу. Поливая на себя из большого ковша и используя небольшой кусок мыла - освободилась от запаха кабака, полного не только терпкими пряностями, но и кислотой дешевых вин, а также пьяных посетителей. Вытерлась насухо, и, завернувшись в полотенце (широкое, словно простыня), кинулась к шкафу. Платье, не найденное Люком, было на месте.