Заговорщики

Вдруг что-то холодное воткнулось между ягодицами, прямую кишку просверлила жгучая боль. Серые подлетели к вопившему Джиму, сгрудились над головой, глядя сверху пустыми черными глазами. Один поднял руку с тонким инструментом, концы которого зажимали тоненький, похожий на иголку зонд, ткнул в лицо, но в ноздрю не попал.

Джим снова вскрикнул, лихорадочно забился в путах.

– Нет! Пожалуйста! Только не зонд! Все, что угодно, только не это!

Абсолютно беспомощное подопытное животное в виварии. Даже голову не повернешь. Остается смотреть в диком ужасе, как зонд вставляется в левую ноздрю. Впрочем, вместо болезненного укола в носу он почувствовал сильный удар сбоку по голове…

– Что за черт?..

Джим лежал на полу в гостиничном номере, запутавшись в простынях, с пульсирующей болью в левом виске.

Больно, проклятье!

Выпутал руку, потер висок, дотянулся, нащупал в нескольких дюймах угол тумбочки.

Видно, с кровати упал.

Он вылез из простыней, заполз в постель.

Господи, снова дикий дурацкий сон.

Посмотрел на часы: 4.32. Точно в то же время, что и прошлой ночью. Что тут происходит?

Лежал на спине, дрожа и обливаясь потом. Чертовски реальный сон. Откуда известно, что это был сон? Ощупал нос – не больно.

И все-таки…

Джеймс Залески покоился в темноте, глядя на тени на потолке, боясь снова заснуть.

Майлс Кенуэй…

…в испуге проснулся, услышав стрельбу.

Сон, явь? Откуда?

Опять автоматная очередь – из коридора.

Вскочил с постели, рывком выдвинул ящик тумбочки, полез за сорок пятым калибром.

Нету! Паника зашевелилась внутри, пока он лихорадочно ощупывал дно ящика – пусто, кроме Гидеоновской Библии[40].

Не включив свет, добрался на ощупь до чемодана, где всегда держал запасное оружие. Тоже исчезло. Майлс вздрогнул, услыхав за спиной голос с акцентом:

– Не трать зря время, Кенуэй.

При вспыхнувшем свете увидел перед собой мужчину в полном военном боевом снаряжении, сплошь черном, за исключением голубой каски. Похож на японца, китайца, а то и на вьетнамца.

– Ты кто, черт возьми?

Отлично известно кто – не по имени, а кем послан. Майлс узнал форму, душу сковал ледяной ужас. В конце концов, началось – Новый Мировой Порядок приступил к захвату.

– Твой новый хозяин, – объявил солдат, нацелив ему в живот «АК-47». – Пошел в коридор.

Майлс взглянул на свою майку, боксерские трусы:

– Дай хотя бы…

Автомат без предупреждения выпалил, и он съежился, видя прошитые в стене номера дыры.

– Шевелись!

Майлс зашевелился. Босой, заложив руки за голову, зашлепал к двери. Сердце колотится в груди почтовым штемпелем. Куда его отправят? На место массовой казни? В концлагерь? Лучше быстрая смерть тут, чем медленная в лагере.

Эта мысль придала ему сил, он опустил руки, взялся за дверную ручку, притворившись, будто та не поворачивается.

– Что-то заело. Закрыто.

Солдат НМП ткнул дулом в спину, рявкнул:

– Открывай!

– Говорю тебе, не поддается.

Солдат ткнул еще разок, протянул руку… держа автомат одной.

Хватит духу? Мочевой пузырь готов лопнуть, в организм выбросилось столько адреналина, что Майлс как бы плыл в воздухе. Хватит?

Хватит или не хватит, это, возможно, единственный шанс, выбора не остается.

Извернувшись, он всадил локоть в горло солдату, перехватил «АК-47». Солдат глухо закашлялся, попятился, держась за шею. Майлс двинул ему коленом в мошонку, вцепился в автомат обеими руками, вырвал, без колебания вскинул, выстрелил. Ублюдка отшвырнуло, отбросило, выкинуло в окно на улицу.

Он таращился на зиявшую дыру в стекле. Господи Исусе, сумел! Окупились бесчисленные тренировки! Уничтожил сукиного сына!

Вдруг остатки стекол задрожали от шквального огня снизу. Майлс вильнул, нырнул, метнулся к двери. Сейчас за ним начнется охота. Некогда одеваться. Выбежав в коридор, автоматически свернул к лифтам. И остановился. Нет. Там в ловушке слишком легко его взять. Развернулся и кинулся к лестнице.

Добежав до дверей, услыхал позади шум. Оглянулся, видя вываливавшуюся из лифта роту солдат НМП.

Проклятье, шепнул он, выскочив на лестницу.

Спускаясь, услыхал снизу гулкие бегущие шаги. Есть только одна возможность – сверху всего один этаж, бежать недалеко.

Четыре пролета до красной двери с табличкой:

АВАРИЙНЫЙ ВЫХОД

Оборудован сиреной тревоги

Майлс толкнул дверь, и точно, как было обещано, взвыла сирена. Теперь он на крыше, и знает – настал час Аламо[41]. В живых не останется, но перед смертью прихватит с собой как можно больше гадов.

Вокруг светится равнодушный город. Во многих ли зданиях разыгрываются подобные сцены?

Он нашел вентиляционную трубу, присел за ней, нацелил «АК-47» на дверь и стал ждать.

Вдруг тело обвила нейлоновая веревка, стянулась арканом, примотав к бокам руки, вздернула на ноги, в воздух, причем Майлс выронил автомат.

Подняв голову, увидел гигантский черный вертолет, волочивший его, как фигурку в дешевых компьютерных играх. Почему шума не слышно? Почему не бьет воздушный поток от вертящихся лопастей?

Грубые руки втащили его в черный люк сбоку. Веревка ослабла, сдернулась через голову, голос почти с таким же акцентом, как у убитого им солдата, зашептал на ухо:

– Мы тебя ищем. Слишком дорого стоишь, чтобы убивать, поэтому забронировали особое местечко в лагере для перевоспитуемых. Потом с большой пользой пополнишь наши ряды.

– Нет! Не надо промывать мозги!

Майлс рванулся, выпрыгнул из вертолета. Лучше смерть!

Чья-то рука схватила его за шиворот, другой голос, чисто американский, крикнул…

– Тише, тише! Полегче. Не причиняйте себе вреда.

Майлс увидел внизу улицу с высоты восьми этажей. Оглянулся с тревожным восклицанием и попал…

…в руки крупного чернокожего мужчины в какой-то форме.

Только через секунду узнал в нем гостиничного охранника.

– Где я? – спросил он, резко вырвавшись из объятий.

– На крыше.

– Как… здесь оказался?

– Должно быть, во сне. Вид у вас был совсем сонный, когда шли мимо меня в коридоре несколько минут назад. Поскольку мое дело – приглядывать за людьми, которые бродят в нижнем белье в полпятого утра, решил пойти следом. И правильно сделал, иначе валялись бы сейчас на тротуаре.

Майлс содрогнулся:

– Но ведь я не лунатик…

– Сегодня стали. Пойдемте, – махнул он рукой на дверь к лестнице, – провожу до номера.

Майлс, дрожа, потащился вперед.

– Не обязательно кому-либо рассказывать, правда?

– Я должен указать в рапорте, – заметил охранник, – но дальше не пойдет.

– Хорошо, – облегченно вздохнул он. – Спасибо. Надо беречь репутацию в организации.

– Конечно. Хорошо, успел схватить вас за задницу, а то больше уж не пришлось бы заботиться о репутации и обо всем прочем.

Охранник добродушно рассмеялся. Майлс не видел ровно ничего смешного.

Джек…

…почувствовал, что кровать сдвинулась, открыл глаза.

Поискал красные цифры будильника и не нашел. В номере темно… слишком темно. Обычно сквозь шторы просачивается свет уличных фонарей, а сейчас нет. Вместо того доносится звук… низкий барабанный рокот из-под пола, из-за стен.

Кровать задрожала, рокот усилился, смешиваясь с испуганными криками, визгом.

Он встал, пошел по вибрировавшему полу к окну, отдернул шторы. Полная луна стояла высоко в чистом небе, заливая окружающий мир льдистым светом. Улица забита ползущими машинами, обезумевшими людьми, которые вопили, метались, толкали друг друга – сцена из любого фильма о гигантском чудовище. В десять раз хуже глубоководного чудовища, только это не кино, а реальность. Даже здесь, на пятом этаже, ощущается страшная паника, толпа мчится вниз, на запад, к реке. Он взглянул на восток, стараясь понять, что ее гонит. Но увидел лишь, что остальной город погружен во тьму.

40

Библия, изданная и бесплатно распространяемая христианской общественной организацией «Гидеонс интернэшнл», в том числе по номерам отелей и мотелей.

41

Аламо – испанская католическая миссия-крепость, место героической обороны техасских повстанцев в 1836 г., символ борьбы за независимость.