Заговорщики

Он протянул за кассетой руку.

– Возможно, вы правы, но я не сдамся, пока сам не увижу.

– Как угодно, – сказала она, отдавая кассету. – Просто зря время потратите.

Очень даже похоже на то.

Джек устроился перед проектором, начал просматривать пленку. «Экспресс» – маленькая городская газетка – публиковала почти исключительно местные новости. Он в мгновение ока прокрутил пару месяцев.

Февраль 1968-го миновал без событий, а в марте началась другая история – в Монро вообще настали тяжелые времена: бешеные бури, марши протеста, ужасная случайная гибель мужчины по имени Джим Стивенс возле какой-то «усадьбы Хэнли». А через несколько дней в том же доме массовая бойня.

И все. Ни малейшего намека на причину рождения через девять месяцев дефективных детей и, естественно, никаких доказательств в пользу теории Мелани о «вторжении Иного».

Джек вернул кассету миссис Форсмен за стойкой.

– Надо было вас послушать, – признал он, стараясь ее улестить. – Ничего не нашел.

Уловка сработала. Она с трудом выдавила настоящую улыбку. Очень скупую.

– Хотелось от хлопот вас избавить.

– По-моему, как ни смотри, шестьдесят восьмой был для Монро нелегким годом.

– Всей стране было плохо, – заметила она. – После убийства весной Мартина Лютера Кинга и Бобби Кеннеди начались волнения в Чикаго во время съезда демократов. Потом русские вторглись в Чехословакию, людей убивали на улицах. – Взгляд ее устремился куда-то вдаль. – В том году как бы черная туча встала над миром, обезобразив его.

Джек вздернул плечи, стараясь прогнать поползшие по шее мурашки, вспомнив рассуждения Кэнфилда о «вторжении Иного». Практически, можно сказать, что в начале шестьдесят восьмого в мир вторглось какое-то ужасное зло.

Он прогнал эту мысль.

– Здесь до сих пор живет кто-нибудь из тех детей?

– Выжили всего двое, – сказала она и вновь осторожно оговорилась: – Не ждите, что я их назову. Они имеют право хранить тайну личности.

– Пожалуй, вы правы. Я уже разговаривал с Мелани Рубин и Фрейном Кэнфилдом и пришел к выводу…

– Я сама недавно видела Мелани. Не встречала с самых похорон ее матери, а на прошлой неделе проходила мимо старого дома, у которого она стояла с очень симпатичным мужчиной.

Понятно, имеется в виду не Лью.

– Как он выглядел?

– Ох, – рассмеялась библиотекарша, – едва ли смогу описать. Смотрела главным образом на обезьянку, сидевшую у него на плече.

– На обезьянку? – переспросил Джек. Рома вчера говорил Лью, что ему не терпится лично встретиться с Мелани. – Очень интересно.

– Истинная прелесть.

– Не сомневаюсь. Спасибо.

– Оставьте несчастных людей в покое, молодой человек, – посоветовала она, когда Джек направился к двери. – Просто оставьте в покое.

Он нашел телефон-автомат в вестибюле, набрал домашний номер Лью.

Узнав голос, тот охнул.

– Нашли ее?

– Пока нет. Дома никаких следов?

– Нет, – ответил он безутешным тоном. – Совсем ничего.

– Мы тут чуть-чуть поболтали с Фрейном Кэнфилдом.

– Помог чем-нибудь?

– Да не очень-то. Что можете о нем рассказать?

– Живет до сих пор с родителями. Практически нигде не бывает, кроме заседаний СИСУПа. Зарабатывает разработкой программного обеспечения против прослушивания, хотя, по-моему, не слишком успешно. А что? Считаете его причастным?

– Есть такая возможность. – Очень даже неплохая. – Погляжу за ним. Почему вы не сказали, что он к инвалидному креслу прикован? Сам объяснил, что ноги у него изувечены… точно так же, как левая рука у Мелани. – Не совсем правда, но не хочется признаваться в проникновении со взломом в дом в Монро. – Почему ни разу не упомянули об этом?

– Не думал, что имеет значение.

– Имеет. Например, для опознания. Позвольте спросить, что у нее с рукой?

– Ну… у нее, собственно, кисти нет. По мнению врачей, в зачаточном состоянии пальцы на левой руке срослись в один крупный отросток. Ноготь тоже остался один, большой, толстый. Она ее на людях всегда бинтует, чтоб никого не пугать… все либо глазеют, либо отворачиваются.

– Сочувствую, – пробормотал Джек, не придумав ничего другого.

Бедная Мелани… только представить: всю жизнь прятать руку… рубить руки собственным куклам…

– Да чего тут сочувствовать, – возразил Лью. – Она живет полноценной жизнью. Окружающие со временем перестают обращать внимание на повязку. Честно скажу, меня это ничуть не волнует. Я полюбил ее с первого взгляда. Хотя это единственная причина, по которой она не желает заводить детей. Страшно боится передать по наследству увечье.

Джек тряхнул головой, вспомнив его тоскливый утренний взгляд на малышку в кафе.

– Всегда можно кого-нибудь усыновить.

– Надеюсь, когда-нибудь мы так и сделаем, – со слезами в голосе вымолвил Лью. – Если она вообще вернется.

– Мы найдем ее, – заявил Джек, лишь наполовину веря самому себе. – Наберитесь терпения.

– Можно подумать, у меня есть выбор, – вздохнул собеседник и разъединился.

Не отворачивайся от меня, Лью, мысленно попросил Джек, вешая трубку. Ты пока единственный здравомыслящий во всей компании.

У него перед глазами оказался план города – аэрофотосъемка с названиями улиц. Он нашел дом родителей Мелани. Помня адрес усадьбы Хэнли из газетных статей, от нечего делать отыскал и ее. Не слишком далеко. Не видно никакой причинной связи между мартовскими бурями, убийствами в усадьбе и рождением увечных детей в декабре, хотя кое-кто из участников конференции СИСУПа наверняка найдет множество способов установить подобную связь. Может быть, приплетет даже убийство Кеннеди, Кинга, любое другое дурное событие того самого года.

Впрочем, никакой связи нет и быть не может. Простое совпадение.

Качая головой, Джек вышел и побрел к машине, не спеша возвращаться в отель. В данный момент сисуповская компания в полном составе с пеной у рта опровергает чью-нибудь теорию о ритуальном убийстве.

Вполне можно заняться пока новым номером социального страхования, а то и выкроить время для обучения Вики бейсбольному искусству.

14

– Глаза выкололи? – с отвращением и полным ртом йогурта переспросил Эйб. – Ты мне весь аппетит отбил.

– Обожди, – предупредил Джек. – Это только начало. Я еще не сказал, что ей губы отрезали, свернули голову…

Эйб замахал руками:

– Нет-нет! Умолкни, пока меня не стошнило.

Ну и очень хорошо. В любом случае самому не хочется рассказывать. Все время представляется обнаруженная в таком же виде Мелани и необходимость известить об этом Лью.

Джек принес пинту обезжиренного замороженного йогурта в благодарность за ожидавшуюся помощь Эйба в составлении письма в Управление социального страхования в Трентоне. Об этом еще речи не было. Захватил и пакетик семечек для Парабеллума, который терпеливо лузгал шелуху ловким клювиком, глотал зернышки.

– Ладно, – пожал он плечами. – Короче говоря, ее убили.

– Крутые парни в черном?

– Предположительно. Не представилось возможности уточнить. Вдобавок номер вывернут наизнанку.

Эйб взял запотевшую баночку йогурта, вгляделся в этикетку.

– Точно обезжиренный? Слишком вкусный для обезжиренного.

– Там написано. И без калорий.

– С пониженным содержанием.

– Вообще без калорий. – Джек ткнул пальцем в яркий желтый флажок на этикетке. – Прямо сказано.

– Я должен учиться грамоте по этикетке на йогурте? Уверяю тебя, это значит «с пониженным содержанием». Обезжиренный – согласен. Но с пониженным содержанием калорий.

– Видишь? – Джек шлепнул на прилавок черно-белый справочник. – Кто, кроме тебя, способен написать письмо от имени отличника-десятиклассника?

– Очередное письмо в управление? – вздохнул Эйб. – Перепиши последнее.

– Нет. По-моему, каждый раз лучше новое. Кроме того, ты во всем виноват, уговорив меня на пластиковые деньги.

– Если в знал, что из этого выйдет…