Заговорщики

Перед глазами встала картина, словно это было вчера. Баттери-парк… горящий в гавани корабль Кусума… безгубый ракшаса, догоняющий Джиа и Вики… Джек бросился на него сзади, стараясь ослепить… чудовище его стряхнуло, замахнулось трехпалой лапой, грудь огнем обожгло…

– Не все, – уточнил он, – только те, что ракшаса оставил.

– Странно. В прошлый раз все было нормально.

– Угу. Просто зудят в последнее время. – Тут до него наконец дошло, что поэтому он и чесался в Монро. – Вчера снова ракшасы снились.

– Очередной кошмар?

Джек кивнул, мысленно умоляя не спрашивать, присутствовала ли она во сне.

Джиа снова погладила шрамы.

– Надеюсь, когда-нибудь это останется страшным сном. Хотя напоминание навсегда сохранится.

– Скорей будет служить подтверждением реального существования тех самых тварей.

– Да кому оно нужно? – Джиа крепче прижалась к нему. – Хочется напрочь забыть об их существовании.

– Ведь они настоящие, правда? Мы их не выдумали?

Она взглянула на него:

– Ты серьезно? Разумеется, настоящие. Зачем спрашивать?

– Затем, что для участников конференции, на которой я присутствую, НЛО, пришельцы, Антихрист тоже настоящие. Если кто-то кого-нибудь спросит о реальности пришельцев, тот глянет на него точно так же, как ты на меня, и скажет: «Ты серьезно? Конечно, они настоящие. Зачем спрашивать?» Понимаешь, к чему я клоню? Люди абсолютно уверены в подлинном существовании заговорщиков, инопланетян, секретных организаций.

– Массовое помешательство, – медленно кивнула Джиа, принимаясь намыливать ему грудь, покрывая шрамы мыльной пеной. – Понимаю.

– По-моему, они ненормальные. Поговоришь с кем-нибудь пять минут, сразу видно – связь с реальностью больше не оплачивается. А если бы мы с тобой начали кругом болтать о ракшасах? Разве о нас не сказали бы то же самое? И были бы абсолютно правы, потому что у нас, черт возьми, не имеется никаких доказательств, никаких надежных свидетельств, за исключением моих шрамов, которые, как всем известно, я сам мог себе нанести.

– Это действительно было, Джек. Мы это пережили – с большим трудом – и поэтому знаем.

– Правда? Действительно пережили, но что запомнили? Воспоминания – главное для самосознания. А то, что я читал о памяти в последнее время, свидетельствует о ее ненадежности.

– Перестань, ты меня пугаешь.

– Я сам себя пугаю.

– В конце концов, мы же не утверждаем, что ракшасы намерены завладеть миром, не сваливаем на них вину за все беды.

– Пока нет…

– Ну и хватит об этом. – Она легонько толкнула его в грудь. – Мы отличаемся от твоих чокнутых именно тем, что не зацикливаемся на подобных проблемах. Произошло нечто ужасное, мы его пережили и, поверь мне, забыли. Я изо всех сил стараюсь забыть. А у них вся жизнь на этом сосредоточена, они на мир смотрят с такой точки зрения.

– Угу. Зачем это кому-нибудь надо? Реальная жизнь недостаточно сложная?

– Может быть, дело именно в этом, – заметила Джиа. – Я почти всегда вижу в реальной жизни чересчур много сложностей. Иногда что-то случается из-за того, иногда из-за этого, иногда из-за того и этого плюс еще чего-нибудь.

– И очень часто, – добавил Джек, – что-то случается, черт побери, вообще безо всякой причины.

– Вот именно. А теория всеобъемлющего заговора все упрощает. Больше нечему удивляться. Незачем по кусочкам складывать головоломку – дело и так уже ясное. Кто-то, возможно, блуждает в потемках, а тебе все известно.

– Если подумать, в этом самом СИСУПе немало болванов, – вздохнул Джек. – Однако, несмотря ни на что, они очень на меня похожи…

– Да ну тебя.

– Правда. Постоянно поглядывают через плечо, и я тоже без конца поглядываю.

– Не напрасно.

– Дай закончить. Они одиночки, и я до нашей встречи был в основном одиночкой. Такие же изгои, как я.

– Поди ты.

– В нормальном обществе считаются ненормальными, и я попаду в ту же самую категорию, если общество обо мне когда-нибудь узнает. За исключением того факта, что я держу язык за зубами, можно ли утверждать, что хоть настолечко отличаюсь от них? – Джек чуть расставил большой и указательный пальцы.

– Ничего подобного, говорю я тебе, – заявила Джиа и поцеловала его.

Если бы этого было достаточно, думал он, закрыв глаза, крепко прижав ее к себе, нуждаясь в тепле, в присутствии, в самом существовании Джиа на свете. Это якорь, привязывающий его к реальности, к здравомыслию. Кто знает, в какую пучину безумия канул бы он без нее и без Вики.

Джек снова бросил взгляд на косые покрасневшие шрамы, и вдруг перед глазами встал Рома на вчерашнем приеме с коктейлями, скрючивший три средних пальца на манер трехпалой лапы ракшасы, которые процарапали в воздухе точно такие же диагональные линии.

– Ты чего? – спросила Джиа, чувствуя, как у него инстинктивно напряглась спина.

– Ничего. Мышцу потянуло.

Он обнял ее крепче, пряча лицо, зная, что на нем написано ошеломление и растерянность.

Неужели Рома знает? Что он сказал? Как мы легко забываем. Я ничего не забыл. А он никак знать не может.

Тогда что означает дурацкий жест тремя пальцами в точном направлении? Другого объяснения невозможно найти – знает. Откуда?

Не имеется никакого понятия, но надо выяснить.

Однако, если Рома знает об оставленных ракшасами шрамах, может быть, знает и о Джиа с Вики? Не следил ли за ним до их дома?

Он протянул руку за спину Джиа, отвернул горячий кран. Вода вдруг показалась холодной.

8

Договорившись насчет бейсбольной тренировки с Вики попозже, Джек вернулся в отель. Войдя, почувствовал вновь нарастающее напряжение в атмосфере. Огляделся в поисках Ромы – хочу задать пару вопросов, дружище, – но не увидел. Добравшись до второго этажа, заметил стоявшую в общем холле рядом с залом заседаний парочку: Лью с Ивлин. Направился к ним.

Ивлин с расстроенным, озабоченным видом взволнованно потирала крошечные пухлые ручки.

– Случилось что-нибудь?

– Олив так и не можем найти? – заверещала она. – После вчерашнего приема никто ее не видел? Я уже беспокоюсь?

– В номере были?

– Я звонил и стучал, – сказал Лью, – нет ответа.

– Может, администратора попросить, чтоб открыл, посмотрел, вдруг она там лежит в обмороке или еще что-нибудь, – предложил Джек.

Ивлин зажала ладонью рот.

– Вы и правда так думаете? А мне даже на ум не пришло? Может, она обо всем позабыла? Пошла гулять по городу или еще куда-то? И как отнесется к тому, что мы вошли в ней в номер?

Любой другой, думал Джек, был бы тронут заботой. Но вся эта компания кругом видит злодейские заговоры.

– По-моему, стоит рискнуть.

Ивлин глянула на часы:

– Дам ей еще часок? Если не появится к тому времени, пойду к администратору? Пусть проверят? Что скажете?

– Неплохой план, – одобрил он.

Когда она упорхнула, Лью обратился к нему:

– Думаю пока домой вернуться.

– В такую даль до Шорэма?

– Да. Хочу заглянуть, посмотреть, не вернулась ли Мэл, не оставила ли записочку. – Он сморгнул слезы. – Сначала она, потом Олив. Мне по-настоящему страшно. Есть что-нибудь новое?

– Ничего определенного, – сказал Джек, видя, как он помрачнел. – Может быть, вы кое-что проясните.

– Разумеется, все, что угодно.

– По словам Олив, Мелани передала ей компьютерные дискеты. Зачем, как по-вашему?

– Даже не представляю, – покачал он головой. – Они совсем не так близки.

– Не верите?

– Точно не знаю. Может быть, Олив просто хочет набить себе цену. Может, Мелани их отдала на хранение, уничтожив папку ТВО. Думала, что никто не станет искать дискеты у Олив, которая, как всем известно, ненавидит компьютеры.

– Хорошая мысль, – признал Джек. – Найдем Мелани, спросим.

– Если найдем, – глубоко вздохнул Лью. – Ну, пока, – кивнул он и ушел.

Джек решил прослушать свой автоответчик, потом заглянуть на какое-нибудь заседание. На одном должен был выступать по программе неуловимый Майлс Кенуэй. Хотелось бы на него посмотреть.