Страница 40 из 72
Текст у Робы теперь имелся. Оставалось найти ключ, то бишь ту самую решетку. Вначале задача эта не показалась трудной. Решетка должна быть такой же лепесткообразной формы, как и лопасти вентилятора. Все закоулки Роба уже добросовестно обшарил. Значит, следовало просто перетряхнуть книги в дедовом кабинете, решетка должна лежать между их листами. А, поскольку лопасти были большими, решетка могла покоиться в недрах только больших книг, которых было не так уж и много.
Сказано – сделано. Роба тщательно перелистал все дедовы фолианты, но ничего не нашел. То есть, не совсем, чтобы ничего – были обнаружены незаполненная почтовая открытка, банкнота пятирублевого достоинства выпуска 1961 года, миниатюрный календарик и чистая белая бумажная салфетка. На всякий случай эти находки были полностью прощупаны и просвечены фонариком, но ничего содержащего даже намек на тайну отыскано не было. Скорее всего, интеллигентнейший и аккуратнейший Даниил Модестович использовал эти прозаические предметы в качестве закладок при чтении.
Неунывающий Роба поиски, однако, продолжил.
Глава тринадцатая
А еще Робе очень хотелось получить медаль. Настоящую. У деда было целых два ордена, причем один иностранный и три медали, в том числе "За победу над Германией". Дед, оказывается, умудрился еще и повоевать, о чем никогда не рассказывал. И пА успел еще до флота заработать медаль "За трудовые заслуги".
Из наград у Робы были две медали: за второе и за третье места в шахматных турнирах. Но они были не всамделишными, из какого-то легкого сплава, почти невесомые, правда, на красивых красных ленточках. Он подозревал даже, что эти кругляки сделаны из пластмассы и лишь покрыты серебряной и бронзовой красками. Можно было проверить – так ли это, поцарапав по их поверхности, например, булавкой. Но тогда медаль утратит свою красоту, и Роба не стал этого делать.
На орден Роба, разумеется, не рассчитывал. Это что же надо совершить, чтобы тебя наградили настоящим, по возможности боевым, орденом? По меньшей мере, где-то повоевать и совершить ратный подвиг. Но для армии Роба был еще мал, а с оружием обращаться пока не умел. Максимум его боевого опыта составляли стрельба из рогатки (но это еще почти в младенческом возрасте) и в тире из воздушки, то есть из винтовки, выплевывающей маленькие свинцовые пульки под воздействием сжатого воздуха. И то результаты были, скажем так, не очень. Один раз сбил самолет, да еще раз попаданием в цель запустил старинный хрипучий граммофон с песней про какую-то дубинушку. А пулек израсходовал десятка полтора.
Могли ли дать медаль без участия в военных действиях? Могли. Роба специально изучил этот вопрос. Например, требовалось спасти тонущего человека. Но в плавании Роба был слабоват, и операция по спасению утопленника могла закончиться печально – приземлением спасателя на дне водоема рядом, а то и в обнимку, с этим самым утопленником. Вариант с пожаром был получше. Вытащить, скажем, ребенка из пылающего дома Роба мог бы запросто. Здесь бы и волшебная пластинка помогла избежать опасности сгореть самому. Но поди-ка дождись этого пожара, да еще с дитем впридачу. Сейчас, судя по сообщениям эмчэсовцев, горят, в основном, пьяные в постелях, забывшие потушить сигарету. Никакой романтики. Да совершить в мирное время подвиг трудно, почти невозможно.
И все же, если очень хочется, то невозможное случается… Тем более, что мечты, которые в принципе возможны – это уже не мечты, а наброски плана действий.
Весь день Робе в школе не везло. Учителя, словно сговорившись, отчего-то вызывали его к доске на каждом уроке. Он не смог блеснуть даже по тем предметам, в которых считал себя докой.
Домой они возвращались своей дружной четверкой, поскольку Маринка назначила очередное заседание Юного Дозора для подведения итогов и перспектив на будущее. Приближались длинные летние каникулы и следовало определиться, то ли сделать перерыв, если все разъедутся отдыхать, то ли продолжить работу в полном или усеченном составе.
Вдали возле двухэтажного здания детского садика мелькали красно-синие милицейские сполохи и толпился кучками народ. Детсад стоял обособленно и находился в глубине парка, окруженный деревянным, раскрашенном веселыми мультяшными картинками, заборчиком.
– Что-то случилось…, – встревоженно сказала Маринка.
– Пожар? – предположила Светка.
– Нет, – уверенно возразил Роба, – не видно дыма и пожарные машины отсутствуют.
– Может несчастный случай? – продолжила гадать Светка.
– Айда, посмотрим, – предложил Генка, любивший наблюдать экстремальные ситуации и норовивший поучаствовать в них, если получится.
Ребята подошли поближе. Здание садика было оцеплено по периметру забора спецназовцами с овчарками на поводках. Вокруг стояли несколько милицейских автомобилей с включенными мигалками. Возле ворот центрального входа стояла необычная автомашина с закрытым металлическим кузовом темно-серого цвета и вращающейся радиоантенной на его крыше. Рядом с машиной и несколько поодаль переговаривались возбужденные люди в милицейской и военной форме. Здесь же, неподалеку, кучковались немногочисленные зеваки. Все смотрели в сторону здания.
Оттуда вдруг неожиданно бабахнул выстрел. Милиционеры и военные инстинктивно пригнулись, а все гражданские врассыпную бросились в сторону улицы, но вновь остановились и стали вновь группироваться и возбужденно обсуждать происшедшее.
Маринка, Светка и Генка побежали с расспросами к одной из таких группок, чтобы выяснить ситуацию. Многоопытный же Роба решил получить информацию, что называется, из первых рук. Он примостился возле милицейского микроавтобуса, из которого доносились обрывки переговоров по громкоговорящей связи. Возле задней глухой стороны кузова никого не было, и Роба, сделав вид, что осторожно выглядывает из-за автобуса в сторону здания, прильнул ухом к холодной обшивке кузова. И сразу оказался в курсе происходящего, так как кто-то из милицейских чинов докладывал сложившуюся ситуацию своему начальству.
– … пока точно неизвестно, товарищ генерал, – послышался голос докладывавшего, – по предварительным данным в садике взята в заложники группа детишек ясельного возраста, в количестве одиннадцати человек и с ними воспитательница. Они на первом этаже. Все остальные дети и персонал детсада заперты на втором этаже. Преступник вооружен двуствольным обрезом и произвел из него четыре выстрела по фонарю и верхушкам деревьев…
– Какие меры уже приняты? – голос генерала был четким и сухим, но чувствовалось немалое скрытое возбуждение, – мне через пять минут докладывать министру.
– Садик оцеплен нашим спецназом с овчарками. Вызван также взвод армейских саперов. На близлежащих деревьях вокруг садика расположена группа снайперов…
– Они его видят?
– Так точно. Через довольно большое окно.