Меч света

Его логика была железобетонной. И… Чем больше я спорил… тем… эм… тем… Тем больше Илистоль меня самого убеждал в своей правоте. Реальность моего мира существовала для меня только через экран телевизора. А о его сферичности я знал только из историй про кругосветные путешествия, в которых сам не был. Потом я вспомнил, что у нас летают в Страшный И Ужасный Космос в герметических челноках. Илистоль только ещё больше убедился в своей правоте и долго не мог отсмеяться.

– Нессен! Ты уже чтобы привести хоть какие-то аргументы, начинаешь настоящие сказки рассказывать! Причём с таким видом, будто сам летал к звёздам! Как же ты наивен и юн!

Теперь я понял, отчего Гуднот придумал свой Принцип Трёх. Переубедить Илистоля хоть в чём-то – было решительно не возможно. У него, более того, был тысячелетний опыт убеждения в собственной правоте кого бы то ни было.

– Интересно, что бы на моём месте сказал Гуднот.

Илистоль снова рассмеялся.

– Нессен. Ему полвека пришлось учиться, чтобы хоть как-то выстраивать свои мысли и вести со мной диалог. А до того это всё превращалось, что я просто указывал на нестыковки в его изложениях.

– Каждый видит только то, что хочет видеть.

– Нессен, я и не собирался спорить с этой Древней Алирской Мудростью. Всё же в Древности и вправду могли жить Мудрецы, а не меланолвы. Это просто как тот самый тезис, выдвинутый Гуднотом…

Неизвестно откуда послышался смех.

– Тьёлка! – шикнул в сторону Илистоль. Потом повернулся ко мне будто ничего не произошло. – Как я уже сказал, Гуднот на основе этой Мудрости построил своё видение Реальности. Или – принцип осьми. Нет, Нессен, ты не ослышался. Это он сформировал свой принцип Объёмного Мышления. Специально чтобы со мной спорить. Ему невдомёк было, что я его этому мышлению как раз научить и пытался. Суть в том, что если брать упомянутые тобой Атомы… или как мы говорим, крупицы реальности… В них и правда может быть сокрыта Сила, способная уничтожать города и даже страны. Но это – просто сказки. На самом деле, атомы – не постоянны. Они постоянно реагируют друг с другом. И энергия этих реакций – ничтожна. Даже в растениях они происходят. А у нас до сих пор никто не умер.

В ответ я его заверил, что у нас достаточно Учёных, которые в этом вопросе разбираются лучше меня. И что им виднее, свёрнут ли наш Мир в шар, или – в серпантин.

– Нессен, это всё на самом деле зависит от точки зрения. Для них признать серпантинность Реальности – всё равно что признать Тщетность всех сложившихся Традиций и Учений. Ведь тогда рушится множество предпосылок и условностей. Особенно в Мире, где по вашим словам всё подчинено Цифрам и Числам. Это всё конечно хорошо. Но одна Точка Зрения – не отменяет Другую. Между ними всегда можно найти общие принципы и более объёмные Условности.

Мы продолжили наши занятия музыкой. Я то и дело играл ту или иную мелодию, которую мог вспомнить, а Илистоль мне говорил, что эти мелодии древни как сама Вселенная. И что уже давно всё переиграно. Я тут же рассказал про нашу новую музыку, рок-н-рол и даже дез-дум-прогрессив металл.

– Древняя Алирская Мудрость! Всё Новое – Хорошо Забытое Старое! – кивнул меланолв.

Меня распёрло злостью.

– Ты такого никогда не слышал!

И начал на лютне нарезать сумасшедшую метальню. Меня самого укачало от мотания головой и того самого рубилова. Может то было совпадение…. но…. От моей игры тут же сгустились тучи и засверкали молнии. Загрохотал гром! Пока его отзвуки не смолкли я запилил соляк. Последняя нота задребезжала в такт новому раскату грома. Я поднял лютню над собой и из неё тоже засверкали молнии. Илистоль…

Седовласый меланолв же сидел как ни в чём не бывало. С тем же каменным лицом, что и раньше.

– Ты меня чем-то удивить хотел? – спросил он. – Я и похлеще слышал. Все отмеченные Истинной Молнией – так играют. Они по другому и не умеют, им скучно.

Затем он мне слово в слово процитировал свою собственную книгу и про тот вход в резонанс. И что именно Искоркам нужно играть быстрее всех, чтобы при помощи Музыки войти в свой Истинный Звук. В свою – Фортуну.

– Это случаем…

Меланолв кивнул.

– Да. Это – Наша Праматерь. И одновременно – Наше Истинное Я. Фора Им Квета Квенья. Не пытайся это представить. У тебя ещё слишком узкое мышление для этого.

Он отставил свою лютню и закинул ногу на ногу.

– Не плыви к чужим Стихиям. Сыграй мне что-то из Огненного….. эм… репертуара.

Тут… Тут я только уставился на него с круглыми глазами. Я понятия не имел, как разграничивать музыку по Стихиям. И попросил Илистоля прояснить этот момент.

Тем временем зарядил мощный ливень.

Алир глядя на ливень лишь сморщил нос.

– Нессен, всё элементарно. На самом деле в любой песне есть и Огонь, и все прочие Стихии. Искры только есть не везде. Но действительно Отмеченные Своей Стихией – всегда входят с Ней в Резонанс. И у них в песнях их Стихия – доминирует.

В моей голове была пустота. Даже не так – просто тьма тьмущая. Я не мог припомнить ВООБЩЕ ни одной песни! А не то, что бы их по Стихиям разграничивать!

Короче… В общем… Я решил импровизировать. И… да. Сыграть свою собственную… Песню. Именно. Ту самую, которая текла из самой Души….

Аккорд…. нисходящая гамма… Ля. До мажор. Соль. Ре. Фа. Ля. Ми мажор… Потом я просто отпустил… себя…. и словно без всякой системы запрыгал рукой то туда, то сюда. Струны звучали всё звонче и звонче. Наполнялись … Жаром. Тем самым. Я провёл вдоль струны сверху вниз. Из под моих пальцев резко вырвались языки пламени. Я резко отдёрнул руку, боясь, что огонь обожжёт инструмент и тот загорится.

Илистоль засмеялся.

– Не бойся. Если огонь идёт из души – то идёт в сторону от инструмента. Лютне ничего не случится.

Я приглушил рукой струны. Они были всё ещё такие же горячие.

– Это в вашем Мире везде так, или тут у вас по особому Условности завязаны?

Седовласый Алир снова засмеялся. На его лице не было морщин. Но веселился он всегда искренне. И улыбка будто застывала на его лице.

– Нессен, на самом деле – это во всей Вселенной так! Просто вы, в вашем серпантине, этого не замечаете!

Я фыркнул.

– У нас те самые испанцы так играют, как я вот сыграл. Только от их игры будто в Душе что-то загорается. Струны если и накаляются у них, то даже ничего не дымит!

– Нессен, на самом деле, глубоко без разницы, куда идёт Пламя, если оно от души идёт, – сказал седовласый алир. – А что за "испанцы"? Так. Атан Пойка Нолве.

Я засмеялся.

– Это – одна из самых страшных сказок про мой Мир. Тех самых сказок, в которые вы – не верите. И которые правда. Анва Фора, – добавил я по алирски. – Саргор квета нолва…

– Тьёлка! – прервал меня седовласый алир.

– Короче. Они ещё где-то триста веков назад жгли на кострах женщин, которых в колдовстве подозревали.

– То, что те испанцы, песню которых ты сыграл, знают толк в Огне – это я понял, – кивнул Илистоль.

– У них ещё забава есть. Быков злить. И прыгать от них в самый последний момент. Это они называют – Коррида. Весёлый народ, в общем. Мне всегда на них хотелось посмотреть съездить. Я так и сделаю, если буду мимо своего Мира проскакивать.

Потом нас прервал Тарфельд. С той самой вестью, что Братство Меча уже собралось и готово идти в путь. Я отставил лютню, но Илистоль настоял, чтобы я взял её с собой. Тарфельд был против.