Страница 86 из 88
Донован вытащил из кармана видеокассету и подошел к большому телевизору. Вставил кассету в магнитофон.
— Вы играли самих себя. Вы настоящие. Поэтому сумели меня провести. Но вас использовали, каждого из вас. Вы думали, что честно служите благородному делу... А Хэтуэй имел свой личный интерес.
Донован взял пульт и включил видеомагнитофон. Алекс Найт здорово потрудился над звуком, используя всевозможные усилители. Не возникало никаких сомнений, кто эти двое на мосту и что они говорят. Джордан и Макфайден в замешательстве смотрели на экран. Донован им сказал только, что Фуллертон, Луиза и Уоррен — агенты под прикрытием, они не знали, кто такой Хэтуэй. В то время как Хэтуэй и Донован направились по мосту в паб, качество звука испортилось, и Найт вставил субтитры, чтобы понять, о чем идет речь. Когда мужчины сели за стол и поставили компьютер, слышно стало хорошо.
Луиза взглянула на Донована, но тот не отрывал глаз от экрана.
Когда пленка закончилась, Донован выключил телевизор. Фуллертон выпучил от страха глаза, его ноздри раздувались, словно он задыхался. Лицо покраснело. Донован подошел к нему и сорвал скотч с губ. Фуллертон тяжело выдохнул.
Уоррен пошевелился на стуле. Донован отлепил скотч и с его рта.
— Небольшой сюрприз, а, Банни? — спросил Донован, стоя перед телевизором. — Если кто-то не догоняет, что это было, я объясню. Грег Хэтуэй продал мне информацию за сорок пять миллионов долларов. Хэтуэй получил деньги, а я — вас. Он продал мне вас. И как вы видели, его не волнует даже то, что я могу убить вас. Наоборот, он милостиво дал свое согласие. — Ден улыбнулся. — Какие-нибудь комментарии?
Фуллертон, Уоррен и Луиза были слишком потрясены, чтобы что-то сказать.
— Ты отдал ему деньги? — недоверчиво спросил Джордан. — Сорок пять миллионов долларов?
— Рики, а у меня был выбор? Как быстро выяснить, кто предатель? А вдруг русские? Представь, если бы на самолете не было героина? Или один из турок? Мне надо было знать, кто стучит, поэтому я не мог поступить иначе.
— Героин, — подал голос Фуллертон, — что случилось с героином?
— Он там, где и должен быть, — ответил Донован. — Три тысячи кило — в Германии у наших турецких друзей. Пятьсот килограммов отвезли в Шотландию, чтобы осчастливить гурманов в Эдинбурге и Глазго на следующие полгода. Еще тысяча — на пароме по пути в Дублин. ПМ получил свой товар, турки — свой. Цена дозы в Лондоне, возможно, понизится на двадцать процентов, хотя если дилеры подсуетятся, смогут вернуть часть, пустив товар на рынок.
— Но самолет был пуст, — напомнил Уоррен.
— Конечно, — подтвердил Донован. — Работа русских — доставлять груз в глухие места, где нет аэродромов и посадочных полос. Как, по-вашему, они это делают? Невозможно приземлиться на склоне горы на пятидесяти метровом четырехтурбинном самолете.
— Парашюты, — прошептал Фуллертон. — Они сбросили товар.
— Точная воздушная парашютная доставка, — сказал Донован. — Они могут сбросить почти две тысячи килограммов с высоты тридцать тысяч футов так, чтобы груз упал в цель с точностью до трехсот футов. На парашютах есть специальное устройство, которое обеспечивает приземление в заданном месте. Два контейнера сбросили в Германии, три — в пятидесяти милях к востоку от аэродрома.
— Ах ты, ублюдок! — выпалил Фуллертон. — Подставил нас всех! Базарил с нами на аэродроме, а сам знал, что самолет пуст!
— Я хотел посмотреть, что сделает Хэтуэй, — ответил Донован. — Сделка заключалась в том, что он продает мне вас и позволяет оставить у себя навар от турецкой операции. Похоже, он решил, что усидит на двух стульях сразу: получит мои деньги и на двадцать лет упрячет меня за решетку. К тому же уберет моими руками трех агентов. А сам останется белым и пушистым.
Джордан подошел к нему:
— Ден, мы действительно их уберем? Да?
— Я думаю, Рики.
— Ты не можешь нас убить, — возразил Фуллертон. — Мы копы.
— В том-то и закавыка, Джеми. Кто вы? В самом деле копы? Или полевые агенты? Есть разница.
— Мы работаем на столичную полицию.
Уоррен кивнул:
— Мы копы.
— Вы были бы копами, если бы Хэтуэй выполнил то, что обещал. Но он не сдержал свое слово. — Донован махнул на телевизор: — Хотите, чтобы я еще раз прокрутил пленку?
— Мы действовали по заданию столичной полиции, — не унимался Фуллертон. — Мы получали жалованье. Продвижение по службе. Черт, даже сверхурочные.
— Я же не говорю, что вам не платили ваши тридцать сребреников, Джеми. Мне просто интересно, ввел ли вас Хэтуэй в штат или нет. Если да, то ему надо было хорошо замести следы. Впрочем, удалить ваши файлы из компьютера — небольшая проблема.
— Давай покончим с ними, — с ливерпульским акцентом произнес Джордан. — Это ведь они сдали мексиканскую сделку?
— Джеми, Хэтуэй показал мне его электронное письмо. Банни не знал о ней, как и Луиза. — Донован кивнул на Тину: — Или Тина? Как тебе больше нравится?
— Все равно, — ответила Тина. — Мама звала меня Луизой.
— Тина, Луиза... Какая разница, мать ее? — возмутился Джордан. — Они полевые агенты. Давай прикончим их.
— Пару недель назад я бы согласился с тобой, Рики, но сейчас не уверен. У нас есть товар, мы чисты, а они уже не опасны.
— О чем ты? — спросил Макфайден.
— Они не могут свидетельствовать против нас. Они скомпрометированы. Любое дело, основанное на их показаниях, суд поднимет на смех. И после того, что сделал с ними Хэтуэй, не думаю, что они продолжат карьеру агентов под прикрытием. Они не представляют теперь для нас угрозы.
— Но они сдали нашу мексиканскую сделку!
— Согласен, зато каждый из них сыграл свою роль в подготовке турецкой операции. Я бы не смог собрать деньги так быстро без помощи Джеми, а Банни вообще спас мне жизнь. Луиза... впрочем, это личное. Может, не все одинаково помогли, но ведь все закончилось хорошо, верно?
— И все-таки, Ден... — не унимался Макфайден.
— Их убийство ничего не изменит, — возразил Донован.
— Я буду чувствовать себя лучше, — заметил Джордан.
— Да ладно, удачно завершенная сделка значительно больше поднимет тебе настроение, Рики. Нельзя лишить человека жизни, просто чтобы доставить себе удовольствие. Ты убивал, когда не было другого выхода, а вряд ли убийство этой троицы продлит нам жизнь.
Макфайден и Джордан нахмурились. Переглянулись. Потом Джордан пожал плечами:
— О чем ты говоришь? Ты конкретно ничего не предложил.
Донован кивнул Фуллертону:
— Джеми не сдавал турецкую сделку. Почему, Джеми?
Фуллертон покачал головой:
— Не знаю.
— Нет, знаешь.
— Я был в растерянности. Вот и все. Не уверен.
— Ты хотел, чтобы сделка состоялась, да? Не желал докладывать Хэтуэю, потому что увидел в ней для себя перспективу?
Фуллертон кивнул.
— Из-за денег?
Фуллертон покачал головой:
— Не только. Не знаю, что-то еще.
— Я знаю. Риск. Ты хотел проверить, сможешь ли сделать это. И сделал. Ты играл в игру, и ты победил. Мы провели их и получили миллионы. Как ты чувствуешь себя?
— Хорошо. Когда самолет сел, я словно нюхнул кокаина, такой был у меня кайф. А когда появился спецназ, впал в ступор. Думал, что потерял все. — Фуллертон остановился, виновато взглянув на Уоррена и Луизу, но они молчали.
— Понимаете, что я имел в виду? — Донован обратился к Макфайдену и Джордану. — Он нам пригодится. Он почувствовал вкус. — Донован улыбнулся Фуллертону: — Ты как, Джеми? Тебя предали, почему бы и тебе не показать, что ты умеешь играть по другую сторону баррикад? Ты вписался в наш мир.
Фуллертон медленно кивнул.
— Работать с тобой, да?
— Нет, Джеми, я ухожу в отставку. По крайней мере на несколько лет. Мне надо много чего сделать. — Он показал Макфайдену и Джордану большой палец. — Но Чарли и Рики понадобится твоя помощь. В мое отсутствие им нужен тот, кто будет держать руку на пульсе.
Донован подошел к Уоррену.
— А ты, Банни, какого черта себе думал? Ты же знал, что копы ненавидят цветных. Так было и всегда будет. Дело не в бытовом расизме, а в людях. И ты не изменишь их с помощью лекций, книг и сводов правил.