Страница 9 из 66
— Мы уже едем?
— Завтра. Кузен Эдмонд ждет нас, — кивнула она.
— Укладка вещей — грандиозный труд, — заметил Джек, — вам не нужна моя помощь? .
. Онория улыбнулась.
— Благодарю вас, со своими вещами я справлюсь сама. Там, под лестницей — небольшой чемодан. Вы можете сложить в него свои пожитки. Я прикажу Хокинсу принести все остальное.
Джек хмыкнул.
Вытащив из‑под лестницы чемодан, Джек собрал свою одежду и бросил в комнате на кровать. Рубашки, шарфы, жилеты. Он усмехнулся. Кальсоны, чулки. Схватив охапку белья, он запихнул ее в чемодан и потянулся за следующей.
— Вот остальные ваши рубашки. — Онория вошла в комнату и обмерла, ошеломленно глядя на ворох одежды, вываливающейся из чемодана. — Что вы делаете?
— Укладываю вещи, — ответил Джек, засовывая следующую кучу тряпья в чемодан.
Аккуратно разложив на кровати рубашки, девушка вывалила на ковер все содержимое чемодана.
— Это не дело. Вы побросали все кое‑как.
— А как надо? — спросил Джек с невинным лицом.
— . Нужно аккуратно свернуть их, — объяснила она, — и ровно уложить в чемодан. Иначе все вещи гак помнутся, что понадобится уйма времени, чтобы разгладить складки.
— Не думал, что несколько лишних складок имеет какое‑то значение. — Джек пожал плечами.
— В кругу людей, с которыми вы общались, может и нет, но в Норкроссе — да!
Джек взял жилет и сложил его в крошечный комочек.
— Так лучше?
— Дайте мне! — Онория вырвала жилет у него из рук. — Я упакую ваши вещи. Идите развлеките чем‑нибудь няню, а то она придет мне помогать.
— ' Боитесь, что мои рубашки окажутся в вашем саквояже?
Девушка усмехнулась.
— Или хуже того. — Она сделала ему рукой знак выйти и принялась перекладывать вещи.
Закончив укладку, она спустилась в гостиную. Няня спала в своем кресле, Джек сидел рядом, читая «Нъю‑Таймс». Онория протянула ему листок бумаги.
— Вот список вещей, которые я уложила. Посмотрите, не забыла ли я чего?
Джек мельком взглянул и покачал головой. Дались ей эти списки! Мисс Стерлинг пришлась бы по душе его матери. Его передернуло от отвращения. Он уже давным‑давно и думать забыл о своей матери. Хотя нет, в тот день в Гортоне он вспоминал ее, но не так, как вспоминают родных перед смертью.
Девушки такого типа — респектабельные и благовоспитанные, — нравились его семье. Мысль об этом подавила всякий интерес Джека к ней, который мог возникнуть. Лучше он пройдется по раскаленным углям, чем попытается угодить своей семье.
В конце концов его чуть не повесили именно по этой причине. Джек рассмеялся. Он сомневался, мог ли он вообще сделать что‑либо хорошее, что понравилось бы его родным. Он навсегда останется для них никчемным, упрямым Джеком, белой вороной. Самый младший ребенок, которому вместо нежности, любви и ласки досталось только равнодушие. Младшие сыновья всегда сплошное недоразумение, а самый младший — самое большое недоразумение, которое только можно выдумать, и он вел себя соответственно, терроризируя нянек, изводя учителей, делал все наперекор. Пока всем это не надоело, и они не избавились от него. Но Джек не нуждался в их одобрении, хотя равнодушие родных убивало его. Он убежал от них, и все еще продолжал бежать, и намерен избегать их до тех пор, пока не найдет то, что станет ему всего дороже.
Джек беспокойно ворочался в своей постели, прежде чем оставил всякую надежду заснуть. Одевшись, он тихо выскользнул из комнаты и направился в гостиную. Может, чтение газет поможет ему заснуть.
Он схватил «Тайме» и уселся в кресло. Сейчас он отдал бы все за приличный стакан бренди. Но в его распоряжении имелось только нянино отвратительное шерри.
Услышав какой‑то шум, он опустил газету. В дверях стояла Онория, направив на него пистолет. Джек поднял руки, как бы сдаваясь в плен.
— Я всего лишь не мог уснуть.
— Я тоже, — ответила она шепотом.
— Опустите пистолет, — Джек смотрел ей прямо в глаза.
Покраснев, она убрала оружие.
— Я думала, это грабитель. Джек засмеялся.
— А вы не подумали, что я могу вас защитить? Или вы думали, что грабитель — это я?
Она прошла в комнату и положила пистолет на стол.
— Но я же не знала, кого я здесь встречу.
— По правде говоря, у вас в доме нечего красть. Мне кажется, только самый отчаянный вор попытался бы сюда проникнуть. Я же не настолько пропащий, чтобы красть у старушки.
— Из уст вора это звучит довольно высокопарно, — заметила она язвительно.
— Мораль не имеет ничего общего с социальным положением или общественной репутацией человека, — отпарировал Джек. — Некоторые люди самого аморального поведения носят высочайшие титулы.
— Так среди воров существует понятие чести?
— Гораздо больше чести, черт побери, чем вы найдете в кругу знатных и всемогущих. — В глазах Джека появился угрожающий блеск. — Как вы знаете, мисс Стерлинг, нельзя сказать, что в вашей семье существует представление о чести и порядочности.
Онория вынуждена была согласиться и признать его правоту. Никто никогда бы не поверил, что собственный дядя так вероломно с ней обошелся.
— А кроме того, — продолжал Джек, — почему я должен отказываться от прекрасной жизни, которую вы здесь для меня устроили? Думаете, воровством легко зарабатывать? В конце концов я — Джентльмен Джек, а не какой‑то заурядный бандит с большой дороги.
— Мне кажется, возникни необходимость, вы бы с легкостью принизили свое достоинство.
— Ах, но вы так заманчиво расписали мне жизнь в высшем свете, которая ожидает меня в Норкроссе, — вкрадчиво и льстиво проговорил Джек. — Почему же я должен спать в какой‑нибудь канаве, когда я могу попировать за столом вашего дядюшки?
— Да, вы правы, — она села в кресло напротив, — но я беспокоюсь, сможем ли мы найти ожерелье, когда прибудем в Норкросс.
— Почему ваш дядя хочет продать его?
— По той же причине, что и я, — ответила Онория. — Деньги. Ему нужны деньги.
— Но он же унаследует недвижимость, разве этого недостаточно?
Девушка покачала головой.
— Поместье, честно сказать, очень небольшое. Нам с отцом этого вполне хватало, но у дяди Ричарда более высокие запросы.
— Политические?
— Личные, я думаю. Он считает, что баронет — слишком скромный титул для него.
— А деньги, направленные по нужным каналам, могут принести кое‑что получше, — соглашаясь, подхватил Джек. — Принцип устройства общества. За деньги можно купить все, что угодно, — он ухмыльнулся, — кроме счастья, говорят.
— Я тоже так думаю, — проговорила Онория с горечью,
— Я знаю, что жить, имея деньги, значительно проще, — сказал Джек. — Как только мы найдем ожерелье, мы проверим, правда ли это.
— Расскажите, тяжело вам приходилось в тюрьме? — попросила Онория.
— Крайне неприятно, уверяю вас, — насмешливо проговорил Джек, — я вам не рекомендую.
— А вы… вы испытывали страх перед казнью?
— Тогда мне уже было все равно, умру я или нет.
— Вы когда‑нибудь жалели, что занялись воровством?
— Я жалел только о том, что дал себя поймать, — ответил он. — Но если бы мне снова пришлось выбирать, я не стал бы взваливать на себя такое бремя.
, — Вас поймали в первый раз? Джек насмешливо поднял бровь.
— Вы же читаете газеты. Джентльмен Джек стал легендой.
— Очень преувеличенной, — возразила она. — Вам пришлось бы находиться одновременно в десяти местах, чтобы совершить все то, что вам приписывали.
— Моим талантам нет предела.
— Много вы зарабатывали вашим… вашим ремеслом?
— Иногда много, иногда нет. — На его губах появилась циничная улыбка. — Я имел прискорбную привычку быстро тратить деньги.
— А что вы сделаете со своей долей от продажи ожерелья?
— Уеду в Париж.
— Что, разве нельзя выбрать что‑нибудь поэкзотичнее? — поддразнила она. — Я думала, вы предпочтете Левант или загадочный Восток.
— Возможно, я и люблю разнообразные впечатления, но не люблю терпеть нужду. Мне хватило этого в тюрьме. В Париже я найду все, что мне необходимо.