Страница 34 из 71
— Куда ехать, парень? Недорого!
Вспомнив самую западную точку на карте, Андрей спросил из спортивного интереса:
— В Кунцево сколько?
Мужик быстро просканировал его взглядом, оценивая финансовые возможности, и выдал сумму. Андрей посмотрел на него с большим уважением и отошел в сторонку. Развернул карту, прикинул стороны света. Так, если тут у нас Павелецкая площадь, то вон та улица, наверно, Дубининская, а с другой стороны — Кожевническая… Нет, наоборот. Ага, теперь ясно.
Начали…
Краски поблекли, и сразу стало прохладнее, но в этот раз никто не бил Андрея по голове, и не пугал баллистическими ракетами, поэтому он контролировал переход. Он не провалился в тусклый мир сразу, как рыцарь-тевтонец в панцире под тонкий апрельский лед, а погрузился по возможности плавно, стараясь не уйти глубоко. Во-первых, не было никакого желания потерять еще пару месяцев из своей драгоценной жизни. А во-вторых, не хотелось ненароком разрушить ценный исторический памятник, каковым, без сомнения, являлся Павелецкий вокзал.
Андрей присмотрелся к узорам людей, проходящих мимо. Эти цветные пятна отчетливо выделялись на общем неярком фоне, даже слегка светились. Он сосредоточился, мысленно подстраивая картинку. Теперь окружающий мир напоминал фотографию с длинной выдержкой. Светящиеся пятна размазались. За каждым прохожим как будто тянулась лента, привязанная к запястью. Ленты пересекались друг с другом, причудливо изгибались и терялись за поворотом.
Так, подумал Андрей, и что теперь — тупо бродить по улицам, надеясь наткнуться на нужный след? Нет, надо увидеть картину в целом. Нужен узел, где все эти полоски переплетаются. А от него уже проследить одну конкретную ниточку. Но где этот узел располагается?
Хотя, стоп, перебил Андрей сам себя. Не надо выдумывать себе трудности. Я увижу его там, где сам захочу. В этом лесу я леший…
Он подошел к подземному переходу и сделал несколько шагов вниз. Повернулся лицом к стене и прикрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться. Пусть это будет… ну, примерно, как в щитовой. Где открываешь дверцу и смотришь на разноцветные кабели.
Андрей осторожно провел рукой по шершавому камню, и верхний слой осыпался легкой крошкой. Перед ним сверкало переплетение линий, похожее на чудовищно усложненную схему городского метро. Или на ковер, сотканный из миллионов цветных волокон.
Так, уже легче. Осталось потянуть за нужную ленточку.
Ищем.
Он постарался вызвать из памяти Пашкину довольную ряху. Пухлые щеки, аккуратная стрижка, слегка торчащие уши. Рыхлая фигура с жирком. Но рост высокий, поэтому смотрится представительно. Глаза какие? Карие, вроде. Улыбается чего-то, гаденыш… И самое главное — зеленый узор на левой руке. Здесь важно подробнее представить оттенок.
Где твой след на карте, Пельмень?
Вот этот, вроде, похож.
Андрей осторожно коснулся схемы и потянул на себя тонкую зеленую нить. Она подрагивала, как стебель травы под ветром. И даже, вроде бы, слегка извивалась, словно пытаясь вырваться. Поздно, Пашенька, поздно…
Он зажал травинку в руке, снова закрыл глаза и усилием воли выбросил себя из тусклого мира.
Опять появились звуки, и кто-то из прохожих задел Андрея плечом. Он посторонился и посмотрел на часы. Нормально, всего сорок минут прошло. Это ведь не сорок дней, правильно? Тьфу, блин, что за нездоровые ассоциации…
Но ведь, действительно, получилось неплохо. Сделал, что нужно, и мурены его, похоже, не засекли. Во всяком случае, глазищами не сверкали. Спасибо и на этом.
Андрей перевел дыхание и прислушался к своим ощущениям. В обычном мире Пашкина лента была уже не видна, но он каким-то образом ее чувствовал. След уходил на север — примерно в том направлении, куда вела оранжевая ветка метро. Ну, что, поехали в гости? Порадуем дружбана…
Андрей по указателям добрел до входа в подземку. Людская масса перла без остановки. Его буквально вынесло к турникету, и он едва успел вставить карточку в прорезь. Автомат сглотнул, недовольно рыкнул и выплюнул ее через другую щель. Андрей торопливо проскочил дальше, опасаясь, что механизм не сработает, и черные клешни вцепятся ему в ноги. К счастью, все обошлось. На эскалаторе он разглядывал тех, кто едет навстречу, и сразу научился отличать москвичей от «гостей столицы». Местные смотрели строго перед собой, в спину тому, кто стоял на ступеньку выше. Приезжие, напротив, вертели во все стороны головами, показывали пальцами, а кто-то уже достал фотоаппарат, как юный натуралист в заповеднике.
Рекламные плакаты висели в ряд. Андрею запомнилась желтая стилизованная пчела с загадочной надписью GSM и девушка в красной шапочке, которая, подняв палец, сообщала с улыбкой, что «выход есть». На крайнем плакате была мерзкая осклизлая тварь с клыками. С содроганием сердца Андрей прочел, что это микроб, живущий под ободком унитаза, и рекламируется вообще-то не он, а средство для его умерщвления.
Сойдя с эскалатора, Андрей остановился между платформами, читая подсказки на указателях. «Переход на кольцевую линию»… Нет, ему на рыжую ветку. «К поездам до станций Автозаводская, Коломенская, Каширская…» Это в другую сторону… Люди бежали мимо, как в ускоренной съемке. Да уж, не сравнить с тусклым миром, где все двигались вяло и заторможенно, и только Андрей носился как Бэтмен.
Наконец, он втиснулся в поезд. Пошевелиться было нельзя — руки прижаты к туловищу, как у мороженого цыпленка в целлофановой упаковке. Тем не менее, стоящий рядом мужик умудрялся читать газету. Андрей невольно рассмотрел заголовок: «Внук зарубил топором бабушку и собаку». Строгая тетка на лавке разгадывала кроссворд. От кого-то из соседей разило потом.
Он сделал пересадку с Новокузнецкой на Третьяковскую. Проехал несколько остановок. По мере удаления от центра, в вагоне становилось свободнее. Но Андрей чувствовал, что ему выходить еще рано. Нить уводила дальше на север. Он прислонился спиной к дверям, читая рукописные объявления, густо налепленные на стенах: «Дипломы, аттестаты», «Медкнижки», «Водительские права. Экстренная помощь лишенникам». Вошла торговка: «Шариковые ручки по пять рублей!» Подумала и добавила: «За десять рублей вы получаете две ручки!» Выгодное предложение, согласился Андрей. Женский голос из динамиков объявил: «Станция Медведково! Поезд дальше не идет, просьба освободить вагоны».
Названия улиц на указателях ничего не говорили Андрею, и он поплелся к ближнему выходу. Хотелось есть, пить, спать, но больше всего — помыться под душем.
— Молодой человек!
— А? — он вскинул голову, озираясь. Перед ним стояли двое ментов.
— Ваши документы, пожалуйста.
Вот блин, подумал Андрей, неужели все-таки ловят? Нет, вряд ли это конкретно за ним — иначе докопались бы уже на вокзале. А эти, похоже, просто бабло стригут…
Он со вздохом вытащил паспорт. Мент прочел имя, открыл страницу с пропиской и удовлетворенно сказал: «Ага». Он был еще молодой (лет на пять постарше Андрея), с хитрой деревенской физиономией. С такой рожей надо наяривать на гармошке и подмигивать девкам, приглашая на сеновал, а не документы проверять у прохожих…
— С какой целью прибыли в Москву?
Андрей прикинул, что про Эксклав распространяться не надо, и ляпнул:
— В институт поступать.
— И как, поступил?
— Э-э-э… нет.
— А чё домой не уехал? Экзамены в июле закончились.
Какой ты умный, неприязненно подумал Андрей.
— Решил друзей навестить.
— Каких друзей?
— Школьных. Которые поступили.
— Понятно… А ты в курсе, что по распоряжению мэра Глушкова, все, кто находится в столице больше трех дней, обязаны получить регистрацию?
— Нет, — сказал Андрей. — Меня не предупредили.
Менты переглянулись.
— Бывает. Ладно, пошли тогда, — «гармонист» подтолкнул его в сторону милицейской дежурки.
— А паспорт?
— Иди, иди. Разберемся.
Андрея завели в помещение, где стоял заваленный бумагами стол, а крошечный закуток был отгорожен решеткой. В клетке сидели двое — дочерна загорелый парень с азиатским разрезом глаз и здоровенный хмырь с типично рязанской мордой. Мент постарше повозился замком и кивнул Андрею — заходи, мол. Тот примостился с краю на лавке. Клетку снова закрыли.