Страница 5 из 33
По мере того, как эта практика становится все более зрелой, начинаешь больше доверять себе. Будда говорил, что эти наставления «открыты как на ладони». Их природа выражается словами: «Приди и попробуй сам; всякий сможет увидеть». Испытайте это сами. Мы занимаемся практикой не потому, что нам нравится тот или иной учитель, не потому, что наставления поданы притягательно, не потому, что нам нравятся люди, их практикующие, не потому даже, что мы восхищаемся кем-то, кто как будто работает по этому методу. Но когда мы сами ощущаем вкус свободы, то сам этот вкус убеждает нас.
4. Раскрытие ума
Осознавание знает происходящее, когда оно происходит. Сосредоточенность обладает способностью направлять это осознавание, заострять его. Оба эти качества до некоторой степени присутствуют у всех нас.
Когда мы, читая книгу, переходим от одного слова к другому, именно качество сосредоточенности позволяет нам направлять внимание на страницу. В то же время способность осознавания позволяет понимать слова, когда мы их читаем. Все мы пережили особое чувство при отсутствии того или иного из этих психических факторов. Если мы устали, мы иногда можем вновь и вновь перечитывать какой-нибудь параграф и все же не понимаем в нем ни слова; мы можем даже читать его вслух и все же не иметь никакого представления о том, что там сказано. У нас была достаточная сосредоточенность, чтобы удерживать глаза на странице и продолжать процесс чтения, но не было осознавания происходившего. С другой же стороны, если бы у нас существовало осознавание при слабой сосредоточенности, мы осознавали бы то, что читаем, но после одной или двух фраз соскользнули бы в мечтания и не смогли бы удержаться на том, что делаем.
Равновесие
Медитация и есть равновесие осознавания, сосредоточенности и энергии. Когда одно из этих явлений преобладает над другими, налицо нарушение равновесия. Если энергия слишком велика, и мы продолжаем раскручивать помыслы, ум может прийти в состояние возбуждения. При чрезмерной сосредоточенности без достаточной энергии ум приходит в сонное состояние, погружается в полуобразы подсознания и тупеет, «тонет». Когда налицо осознавание, а сосредоточенность и энергия слабы, понимание остается поверхностным, а осознавание не проникает в глубину, не доходит до корней того, что имеет место внутри ума.
Это похоже на работу с увеличительным стеклом: работая с некоторыми предметами, нам приходится приближать к ним увеличительное стекло и отдалять глаз к более длинному фокусу; в других случаях увеличительное стекло будет помещено ближе к глазу и дальше от рассматриваемого предмета. Увеличительное стекло – это фокус сознания; меняющиеся требования глаза подобны разнообразным факторам сосредоточенности и энергии в уме. Это ежемгновенное уравновешивание данных для того, чтобы наблюдение могло происходить без напряжения или вялости, без каких-либо крайностей, дает возможность легко и уравновешенно осознавать происходящее, когда оно появляется. Это не натужное вглядывание и не хитрое прищуривание, а всего лишь ясный взгляд, наблюдение за происходящим процессом.
Поза
Большинство использует для медитации сидячую позу. При сидении на плотном мате с подушкой, или «дзафу» под тазом колени удобнее лежат на полу, что дает устойчивую основу для сиденья. Сначала бывает трудно вытянуть ноги на полу, если не было привычки раньше. Подушка поможет коленям опуститься; еще более важно то обстоятельство, что при небольшом поднятии таза спина легче выпрямляется. Сиденье в какой-нибудь эксцентричной йоговской позе не порождает никаких особых заслуг. При необходимости можно даже просто сидеть на стуле, выпрямив спину, сложив руки внизу живота и оперев обе ноги на пол.
Когда мы начинаем медитировать, рекомендуется не прислоняться к стене и не откидываться на спинку стула, потому что тогда возникает склонность воспользоваться стеной или стулом как опорой; а частью медитации является опора на себя на многих уровнях. Важно ощутить тело; а когда мы на что-то опираемся, увеличивается тяга к засыпанию. И даже когда мы сидим выпрямившись со спокойным умом, у некоторых практикующих может появиться мысль: «О какое спокойное время, пора бы и спать».
Энергия приходит, если ее прикладывать. Когда мы пытаемся пробудиться, приняв на себя ответственность за тело в своем сидении, придет и энергия; она будет здесь.
Разобравшись с положением тела, мы приводим внимание к сосредоточению на каком-то единственном объекте, чтобы развить силу сосредоточенности. Объект, избранный для культивирования этого качества ума, называется первичным. Он дает вниманию нечто такое, куда можно прийти, на чем можно сфокусироваться. Естественная деятельность ума – блуждания. Словно обезьяна, прыгающая с одного дерева на другое, он перескакивает с одной мысли на другую. Если он уже пришел в движение, он просто движется. Помыслы думают себя. Если мы воображаем, что мы – это ум, мы можем просто прекратить свои занятия и приказать уму остановиться: «Хорошо ум! Стой!» И ум ответит: «Будет сделано, я остановлюсь! Теперь просто наблюдай за мной. Вот я двигаюсь… вот остановился! А действительно ли я остановился? Кто же говорит всю эту чепуху? Ох, да это все еще я!..» Ум будет все время продолжать движение, потому что это и есть его постоянное занятие. Если мы отождествляем все эти мысли с «собой», тогда мы утверждаем, что ум – это мы; и в этом случае мы упускаем из виду большую часть того, что мы действительно есть. Поэтому мы наблюдаем ум, пользуясь им как средством, чтобы увидеть то, что скрывается за ним.
Внимательность к дыханию
Для развития такой внимательности культивируется сосредоточение на дыхании, как на первичном объекте внимания; это не мысль о дыхании, а острое и постоянное осознание ощущения дыхания. Внимание направлено именно на это осязательное чувство.
Есть две главные зоны, где ощущение дыхания всего заметнее. Лучше всего взять одну из них и оставаться на ней. Касание дыхания можно легко почувствовать в ноздрях. Это первый из объектов сосредоточения, предлагаемых на выбор. Если избирается именно он, мы не следуем за входящим и выходящим дыханием; мы просто остаемся в одной этой точке, выбранной около кончика носа или в ноздрях, – там, где ощущение более всего заметно, – и отмечаем ощущение проходящего дыхания. Мы выбираем точку соприкосновения и устанавливаем на этом месте осознание, ведем отсюда наблюдение. Это – не какая-то умственная картина, а физическое ощущение. Мы можем чувствовать, как дыхание входит и выходит. Мы открываем свое осознавание, чтобы сфокусировать его на переживании ощущения, и содействуем возвращению осознавания к этому месту.
Такое осознавание ощущений, сопровождающих каждое дыхание, становится как бы авансценой внимания. Хотя в скрытых глубинах нашего существа могут возникать мысли и другие ощущения, не требуется никакой энергии, чтобы их удалять или как-то на них воздействовать. Они приходят и уходят, как им заблагорассудится. Если они отвлекают внимание от дыхания, мягкая настойчивость при возвращении его к дыханию и усиливает сосредоточенность, и культивирует способность к освобождению от них.
Другой участок, где дыхание вполне заметно, – это та область, где поднимается и опадает живот. Внимание наблюдает ощущения подъема и падения, когда они происходят сами по себе с каждым новым дыханием. Дыхание станет тонким; но мы наблюдаем его таким, каково оно есть; нам не нужно ничего делать. Это не какое-то дыхательное упражнение, а упражнение в осознавании.
Посидев так некоторое время, мы можем обнаружить, что какой-нибудь другой пункт будет легче наблюдать. Это – синдром «более зеленой травы»; однако цвет травы в точности таков, каков есть, так же как интерес или воображение, прилагаемые к одному месту, будут точно такими же, как и в другом месте. Переходить с одного места на другое – все равно, что копать для колодца несколько пустых скважин. Если мы хотим докопаться до воды, мы копаем землю прямо вниз на одном месте. Это захватывающий процесс. В действительности нет никакой цели, кроме познавания того, что происходит именно сейчас.