Страница 18 из 63
Наташа уже не раз терпела от зама всякие обиды. Видимо, выполняя установку своего шефа, он нещадно «жучил» ее при сдаче чертежей. Словно неопытную девчонку, он по нескольку раз отсылал ее переделывать и исправлять выполненную работу. Хотя она и не могла не признать, что все замечания Валуева были в общем-то справедливыми. И Наташа немало научилась и поднатаскалась, выслушивая их. Но уж больно все это было унизительно. Она прекрасно знала, что других разработчиков так не щемят. И воспринимала эти нахлобучки как форменное издевательство. И вообще она подозревала, что Валуев считает ее полной дурой и недотепой. А это было уже обидно вдвойне. Ее еще никто и никогда дурой не считал. Просто плакать хотелось от унижения…
После обеда Наташа стала невольным свидетелем еще одной безобразной сцены. К шефскому церберу заскочили друзья из соседнего отдела и утащили курить. Сидевший доселе тихо Кузьмин встрепенулся и, крадучись словно партизан, направился в стеклянный закуток. Со своего наблюдательного пункта Наташе был отлично виден и слышан их непередаваемый диалог:
— Петя, ты что-то ко мне зачастил. Ты давай заканчивай это дело.
— Владимир Саныч, у меня к Вам вопрос очень важный.
— Со всеми важными вопросами к Андрею. Он лучше меня ответит.
Проситель мялся, не зная как начать. Малыгин поморщился.
— Ну? У меня мало времени вообще-то.
— Владимир Саныч! Я насчет прибавки. Ну дайте же Вы мне хоть сколько-то! Ведь стыдно же! Ведь только мне одному ничего не дали. Ведь надо мной же смеются все! Что я жене скажу? Ну что я Вам такого сделал-то? За что Вы меня так обижаете?
Малыгин как и в прошлый раз сделал большие глаза:
— Петь, ты чего? Кто тебя обижает? Что ты несешь-то? Просто денег мало, на всех не хватило. Вот и все дела. Ты зря на меня бочку катишь.
— Да я же знаю, что в отделе еще остались фонды, и немалые. Ну неужели нельзя мне хоть чуть-чуть подбросить? Ну я прошу Вас!
— Да откуда такие сведения? Ну прямо все знают, один я ничего не знаю. Какие деньги? Нет никаких денег! Все, Петя, давай иди! Разговор закончен.
Кузя с отчаянием смотрел на непробиваемого начальника, понимая, что ничего ему тут не обломится. Вдруг лицо его исказилось, он как-то по старушечьи заскулил и застучал кулаками по коленкам. Соскочив со стула, он бухнулся на пол и стал торжественно вещать, глядя на Малыгина безумными глазами:
— Богом, Христом Богом заклинаю тебя! Дай ты мне эти проклятые деньги! Ради Христа, детей ради прошу тебя! Не губи ты меня! Дай же мне их, ведь немногого прошу!
Совершенно обалделый и даже немного напуганный Саныч молча взирал на представление. Потом кинулся к Кузьмину и стал поднимать его с пола.
— Ну ты чего, Петь, совсем что ли? Вставай, вставай, увидит кто — сраму не оберемся. Прекращай позориться-то. Что еще за дела такие? — Он стал выпроваживать буйного посетителя. — Давай, давай, иди успокойся.
— Так как с деньгами-то?
— Да я ж говорю тебе — нету ни хрена! Ну были бы, так неужто не дал бы? Что мы, звери что ли? Все, Петя, иди давай. И заканчивай эти номера, а то психушку вызову …
Наташа почувствовала, как в ней нарастает возмущение. Не в силах больше смотреть на раздавленного и уничтоженного человека, она резко отвернулась. Ей было просто до боли жалко несчастного Кузьмина. — Ну как же так можно? Врешь ты все, Саныч! Звери вы там все и есть, зверье самое настоящее. Волки! Вам зоопарке место, а не с людьми работать. Будьте вы прокляты!
Она потянулась было за карандашом, но рука вдруг замерла. Накопившийся негатив требовал выхода. Сорвав со щитка лист ватмана, Наташа яростно смяла его и бросила в корзину. — Вот вам! Надоело! Надоело все! Обрыдло! — Она с трудом заставила себя успокоиться, не желая привлекать внимание соседей. — Надоело до блевотины, — думала она. — Устала я, устала от всего этого… Прикрепляя к доске новый формат, она впервые всерьез задумалась о том, чтобы написать заявление об уходе.
Глава 8
Он смотрел на нее влюбленными глазами и нежно гладил по щеке:
— Наташа, радость моя! …
Она со стоном прильнула к Его груди. Небывалое счастье переполняло ее грудь, сердце готово было выскочить наружу.
— Как же долго я тебя ждала…
Их глаза встретились как будто соединенные таинственными лучами. Весь мир вокруг перестал существовать.
— Поцелуй меня…
Наташа лежала в постели с блаженной улыбкой, запрокинув голову на подушке. Еще только наполовину проснувшись, она не вполне осознавала действительность. Ощущение огромной радости, счастья заставляло ее стискивать руки на груди и тихо шептать.
— Господи, хорошо-то как! Как же хорошо-то! Как долго я ждала…
Вдруг она испуганно замерла. — А если это только сон?! Ну конечно же, это сон, только сон! — Страшное разочарование нахлынуло на нее и раздавило. — Нет! Да нет же! Ну почему же так?!
Наташа скривилась и застонала в бессильной муке. — Боже мой, ну почему же?! — Она заметалась, забилась головой о подушку, не в силах воспринять очередную пощечину судьбы. Это было просто наваждение. Самое настоящее наваждение, беда и мука всей ее жизни…
Это случилось давно, очень давно. Маленькая история, крошечный незаметный эпизод, который буквально стал для нее роковым. Наваждение…
Как-то раз Наташа, тогда еще совсем юная шестнадцатилетняя девушка, только собиравшаяся поступать в политех, возвращалась домой с подготовительных курсов. В большом «Икарусе»-гармошке как всегда было полно народу. Девушка стояла рядом со стеклянной кассой и наблюдала, как пассажиры кидают туда деньги и откручивают билеты. Сама она, к сожалению, не могла поступить так же. В кармане лежала одна лишь трешка, и разменять ее не было никакой возможности. Поэтому она скромно притулилась у стенки и ехала, надеясь на то, что не будет контроля.
Ехать ей надо было до самой конечной. Наташа вся извелась, пока автобус неторопливо тащился по городским дорогам. Она страшно боялась контролеров и с замиранием сердца смотрела, как открываются двери на многочисленных остановках. Вроде все было спокойно. И вот наконец долгожданная «Больница». Конечная. Облегченно вздохнув, Наташа двинулась к выходу.
— Выходим через переднюю дверь. Билеты показываем!
Монотонный голос водителя застал девушку врасплох. — Попалась! — Судорожно сжав в руке дурацкую трешку, она кинулась к кассе. Что же делать? Надо срочно оторвать билет, но не кидать же туда трояк! Ведь только шесть копеек нужно-то! Она беспомощно смотрела на проходящих вперед людей.
— Разменяйте пожалуйста! Кто-нибудь может разменять? Пожалуйста!
Народ косился на трешницу и молча шел дальше. Столько мелочи ни у кого не было. Да и время терять не хотелось. Пока тут насчитаешь… Наташа в отчаянии водила головой по сторонам, но помощи нигде не видела. Ее взгляд упал на закрытый выход. Там на ступеньках, небрежно опершись спиной о дверь, стоял молодой парень. Лет двадцати двух на вид, высокий и симпатичный, он терпеливо ждал, пока схлынет толпа. Наташа встретилась с ним взглядом.
— Разменяйте пожалуйста! Очень Вас прошу.
Парень смотрел на нее красивыми умными глазами. Потом пожал плечами и полез в карман. Достав «пятнашку», он бросил ее в кассу и оторвал билет. — Держи. — У Наташи даже покраснели глаза от признательности к незнакомцу.
— Спасибо Вам большое! Вы меня так выручили.
Чуть усмехнувшись, он подмигнул девушке и произнес загадочные слова:
— Мэйджо — Мэйджо! — с ударением на первом слоге.
Внезапно все двери открылись. Видимо водитель посчитал, что дело уже сделано, и дальше тянуть ни к чему. Парень быстро развернулся и соскочил на землю. Наташа как завороженная вышла следом и стала провожать взглядом удаляющуюся спину. Как бы ей хотелось, чтобы он обернулся!
И он как будто услышал ее призыв. Почувствовав на себе взгляд, парень остановился и быстро посмотрел через плечо.
— Пока! Еще увидимся! — он весело помахал ей рукой.