Страница 13 из 63
Вообще, сам разработчик не должен заниматься тупой рутиной. От него требуется лишь придумать идею, тщательно прорисовать механизм и вычертить наиболее важные детали, ну и конечно главный сборочный чертеж. Потом контролировать изготовление «железа» в макетке. А основную деталировку, целую кучу простеньких, но тем не менее необходимых чертежей, обычно выполняли сотрудники более низкой квалификации. У каждого инженера-разработчика в КБ имелась небольшая группа из одного-трех помощников, в основном женщин, которые и занимались всей этой лабудой.
Из пяти конструкторов КБ, которым босс лично спускал задания, лишь одна Наташа не имела помощников. Малыгин принципиально не давал ей группу, заявляя, что она еще слишком «зеленая». А работы наваливал по полной программе, как и остальным. Наташа понимала, откуда ветер дует, но ничего не могла поделать. Один раз шеф, явно издеваясь, подсунул ей «помощничка» — Машу Сумкину по прозвищу «Уголок». Свою кликуху тетя Маша получила после того, как инженер дал ей архисложное задание — нарисовать третью проекцию обычного уголка, срез профиля. Бедная «колхозница», привыкшая доселе просто перечерчивать старые рисунки, полдня тупо сидела над листом ватмана (форматом), а потом пошла к подругам за советом. Несмотря на то, что Сумкину вскоре уволили, история с уголком до сих пор гуляла по НИИ в качестве народного фольклора.
Таким образом, Наташе приходилось большую часть времени тратить на тупую «бытовуху» — как это здесь называлось. И как ей было ни обидно, но деваться некуда. Теоретически Саныч был прав: группа обязательно прилагалась лишь сотрудникам первой категории …
— Привет, Наташка. Как жизнь?
— Спасибо, живем потихоньку.
— Вот и мы также. Совсем нерегулярно…
Татьяна Кулагина — веселая хохотушка, лет на десять постарше Наташи, присела рядом. Единственное светлое пятнышко в мрачной атмосфере КБ. Умная дамочка пробивного характера недавно буквально вырвала первую категорию — единственная из женщин отделения. К Наташе она с самого начала относилась очень тепло, частенько присаживалась с ней поболтать или помочь советом.
— Ты слышала уже?
— Вы о чем?
— Ну о повышении. Окладов конечно, а не потенции.
— Нет, а что, повысят?
— Ну ничего ты не знаешь! Через неделю списки вывесят — кому сколько. А сейчас начальство бабки делит. Чтоб себя не обидеть, ну и нам немножко. Какие-то деньги поступили в НИИ. И большие. Что, откуда — тайна! Ничего не говорят. Вот все сейчас на ушах и ходят, начальству задницу лижут.
Женщина грустно улыбнулась.
— Мне здесь ловить нечего. Хоть на ушах, хоть как балерина ходи. Без толку.
— Эх, Наташка, Наташка, — Кулагина сочувственно смотрела на нее. — Да кому еще прибавлять-то, как не тебе? Пашешь как Папа Карло. А Саныч тебя гнобит и посмеивается. Эх, предложил бы он мне такое дело, я б не отказалась…
— Татьяна Валерьевна! — покраснела Наташа. — Ну что Вы говорите?!
— Да ладно, ладно, шутю я. У меня муж есть. А ты давай работай, бога не забывай ..
Повернувшись к щитку, Наташа прикнопила очередной лист и стала быстро вычерчивать проекцию зубчатки. Из головы не выходили слова Кулагиной. Значит, скоро оклады прибавят. Очень интересно. И сколько прибавят? И всем ли? Скорее всего нет. Опять все захапнут основные. А ей фигу с маслом…
Наташа почувствовала, как от обиды у нее краснеют глаза. Ну за что ей такое? Работает как лошадь, а как прибавка или премия — так она на последнем месте. Даже эти тупые клуши — Нина и Фая — и те получают больше ее! Две толстые противные тетки давно раздражали Наташу. Ни на что не способные, окромя «бытовухи», бабы каким-то чудом выцарапали себе вторые категории. И теперь гордо расписывались в платежке, получая аж по шесть тыщ рублей — на четыреста больше, чем Наташа. Это было невыносимо! Нет, она просто обязана поговорить с Малыгиным. Нельзя больше терпеть такое!
Открылась дверь, и в помещение вошли начальник со своим верным замом — Валуевым. Весело переговариваясь и чему-то хихикая, они возвращались с утренней оперативки у Сафонова — начальника отделения. Неразлучная парочка прошла в отгороженый стеклом закуток, где базировался шеф. Там они расселись и принялись шептаться, то и дело поглядывая на своих подчиненных.
— Да-а, вот уж эти-то точно получат по максимуму! — думала Наташа, глядя на них в щель между щитками. — Прямо неразлей-вода. Так и ходят везде вдвоем. И спирт хлещут по вечерам. То и дело конфетки у наших теток стреляют. Кактус на окошке рос — так весь и сожрали! Не жизнь, а сказка. Сидят, наверное, обсуждают — кому сколько дать. Похоже на то. Вот пойду сейчас и спрошу!
Наташа уже совсем было приготовилась встать, как вдруг вид ей загородила сутулая фигура. Петр Сергеевич Кузьмин, высокий худой мужик с вечно унылым лицом осторожно постучал по стеклу и просочился в заветный закуток.
— Чего тебе надобно, старче?
Тот наклонил свою облысевшую голову и что-то тихо забормотал. Это был еще один изгой общества, которого равно не любили как начальство, так и рядовые инженеры. Нудный и назойливый Дон Педро или Кузя, как называли его за глаза, был о себе невероятно высокого мнения. Но поскольку остальные почему-то этого мнения не разделяли, то он почитал своей святой обязанностью разъяснять непонятливым коллегам свою высокую миссию. В связи с чем давно и жутко всем опостылел.
Лично Малыгин его просто на дух не выносил. И издевался над Кузей так, что у всего КБ волосы дыбом вставали. Он не ограничивался обычными финансовыми репрессиями, а действовал изобретательно, с изюминкой. В институтский эпос также навечно попал один его дикий прикол.
Каждый день, в одиннадцать часов, по институту устраивался перерыв на разминку. Подразумевалось, что отсидевшие задницы сотрудники в течение десяти минут будут делать зарядку и различные моционы. Ну, женщины-то иногда и могли помахать руками. А мужики обычно стройными рядами направлялись в сторону курилок. Или просто болтали за столом и пили чай. Как собственно и поступал обычно злополучный Дон Педро. Вплоть до одного дня, когда его жизнь резко изменилась к худшему. Итак, одиннадцать часов, все идут курить. Саныч вылезает из засады и подбирается к Петюне.
— Сергеич, а ты чего это расселся? Не работаешь ни черта. Что за дела?
— Так перерыв же! Вот я и отдыхаю.
— Вообще-то это перерыв на зарядку. А не на чай. Давай делай зарядку!
Кузьмин совершенно обалдел от такой наглости.
— А почему я-то? Все вон вообще курить пошли.
— Так и ты иди. Ради бога.
— А я не курю!
— А это твои проблемы. Тогда делай зарядку.
— А почему все чай пьют?
— А это их проблемы. Я вообще-то с тобой разговариваю, а не с ними. Изволь или курить, или делать зарядку.
Уже давно хрюкающие от смеха чаевники в полном отпаде наблюдали, как несчастный Кузя принялся поднимать руки и разводить их в стороны. Но вредный начальник на этом не успокоился и заставил его еще и приседать…
В этот же день, после обеда, униженный по самое не могу Педро отправился в соседний отдел, к Горюнову, договариваться о переходе. Сразу после его возвращения Саныч созвал общее собрание КБ, где торжественно объявил, что за отсутствие на рабочем месте в течение часа инженер Кузьмин лишается квартальной премии. Тот было возмутился:
— Я же о новом месте ходил договариваться!
— А не надо в рабочее время.
— Так в нерабочее же никого не застать!
— Меня это вообще не колышет. Есть распорядок.
Короче, Петя опять погорел аки свечка. Но он еще не знал Саныча до конца. Отпустив подчиненных, шеф тут же пошел к соседям и упросил Горюнова, своего большого приятеля, не принимать беглеца на работу. Таким образом, тому ничего больше не оставалось, как снова начать покуривать. Уж лучше так, чем служить посмешищем для всего отдела. Вот такие в то время процветали нравы в научном учреждении…
Наташа, затаив дыхание, наблюдала в щелку как Петя, раболепно согнувшись, явно о чем-то упрашивал своего шефа. Тот делал изумленное лицо и непонимающе разводил руками. Валуев вообще отвернулся в сторону и, прикрывшись ладонью, делал уморительные гримасы.