Солнце Солнц

Из увиденного ранее Хайден сделал вывод, что кристаллические цилиндры представляют собой своего рода фабрики, производящие для солнц новые детали. Теперь он просматривал их, вызывая на экран и убирая легким усилием воли. Ему уже стала понятна логика Солнца Солнц. Крошечные сверкающие облачка в цилиндрах были жучками, которых Обри называла танкерами, только здесь их насчитывались миллионы. Они доставляли материалы. Внутри цилиндров и раскрывающихся металлических цветков металлические же бригадиры и рабочие Кандеса ковали для солнца новые фитили, а потом передавали продукцию другим машинам, которые занимались установкой.

Ему нужно было лишь представить требуемые компоненты и распорядиться о доставке их сюда. Складируйте у двери,приказал он, с волнением наблюдая, как его распоряжение начинает выполняться.

Неудивительно, что сюда никого не допускали! Ведь достаточно каприза, прихоти, чтобы уничтожить Кандес, а если не станет Кандеса, погибнет вся Вирга.

Думать об этом не хотелось. Зато настроение поднялось, когда он увидел, как малюсенькие машины потянулись одна задругой к двери центра. Слишком легко. И слишком большая власть. Интересно, что будет делать Венера Фаннинг, когда это все кончится? Или что сделает Кормчий Слипстрима, если потребует и получит от Фаннингов ключ от Кандеса?

Убедившись, что машины послушно и четко исполняют его распоряжения, Хайден вышел из маленькой комнаты, перебрался через несколько стен, проскользнул под другими и поспешил к входу, где оставил байк.

Надо еще раз все проверить. Потом он сложит солнечные компоненты в сеть и привяжет ее к машине. И еще… стоит, пожалуй, подумать, что сказать остальным, когда они увидят его багаж.

Коекого придется убеждать. Особенно Карриера. Хайден планировал воздействовать на него через Венеру. Если удастся убедить ее, что такова его награда за участие в этом предприятии, то, может быть, она сумеет сдержать своего телохранителя.

Он свернул за угол.

Входная дверь была открыта.

Хайден притормозил и осторожно вытащил саблю. Неужели гехелленцам удалось взломать дверь? Это представлялось маловероятным – почему именно теперь? А что, если – от этой мысли у него похолодело внутри – дверь осталась открытой, и сюда мог проникнуть любой. Раньше он об этом не думал. Гехелленцы здесь?

Первый из заказанных им пакетов уже висел снаружи. Он невольно улыбнулся. Осмотрелся. Байк на прежнем месте; похоже, его никто не трогал. Да и не видно никого. Он осторожно двинулся к двери.

Карриер возник совершенно неожиданно. Вынырнул из темноты снаружи и встал, заслонив собой проход. За его спиной чернела ночь.

– Вот ты где, – сказал он. – А ято голову ломал, что же такое ты попытаешься выкинуть. Что попытаешься, в этом я не сомневался.

– Не твоя забота, – сказал Хайден.

– Новое солнце для Эйри – моя забота. Карриер вытащил саблю.

«Ладья» с ревом и пьянящим безрассудством мчалась сквозь мрак. Все правила и инструкции, составлявшиеся столетиями и детально регламентировавшие прохождение такого вот облака, улетели, фигурально выражаясь, за борт, и Чейсон Фаннинг представлял, как порхают листочки в инверсионном потоке. Он вел крейсер со скоростью сто миль в час, потом двести и наблюдал, как точки на дисплее обретают отчетливые формы, превращаясь в боевые корабли Формации Фалкон.

Офицеры стояли на своих местах с бледными лицами. Трэвис плотно сжал губы и вцепился пальцами в край кресла. Логика утверждала – на такой скорости столкновение неизбежно, но из всех находящихся на мостике самым спокойным был оператор радара.

– Два градуса влево, пять к югу, – говорил он. – Шесть градусов вправо… немедленно. – Штурман, который вел корабль вслепую, повиновался беспрекословно, бросая корабль в безумные повороты.

– Получаем дополнительные сигналы, – сообщил оператор. – В точности, как она и сказала.

– Хорошо. – Чейсон мрачно улыбнулся. – Вы знаете, что делать.

Флот Фалкона медленно крался через облачный океан; никто не мог сказать, как далеко простирается туман.

– Равняйтесь на те байки, – сказал он. – Предупредите другие наши корабли, чтобы делали то же самое. Мы собираемся содрать их часовых, как сухие струпья.

Двигатели завыли, ускоряясь на еще одну отметку.

За иллюминаторами мелькнуло чтото темное и затем – бум! Корабль дернулся от удара, но не сбавил ход.

Чейсон моргнул. Они сбивали сторожевые байки Формации. Как когдато «Мучитель» высылал разведчиков, чтобы не наткнуться на препятствие – получилось, правда, неудачно, – так теперь и Фалкон выставлял их на фланги и вперед. При отсутствии радара байки были единственным средством, дающим какуюто гарантию безопасного прохода в темноте и через облака.

Еще один удар по корпусу… и еще. На экране радара Чейсон видел, как слипстримовские корабли настигают байки врага, и те просто исчезают.

Впереди была огромная, но нечеткая капля, вероятнее всего, новый дредноут – ужасное орудие, равного которому в Слипстриме никто никогда не видел, кроме как на расплывчатых фотографиях. Как ни странно, они вряд ли смогут увидеть его и сейчас. Если все пройдет хорошо, экипажи даже не вступят в визуальный контакте врагом, которого уничтожают.

«Ладья» просканировала пространство впереди. Чейсона заверили, что чистого воздуха нет.

– Приготовиться установить мины, – распорядился адмирал. И тут же: – Тормози, тормози! – Он услышал, как захлопали, вылетая из корпуса, тормозящие паруса, и в следующее мгновение ткнулся носом вниз. Трэвис вцепился в спинку стула. «Ладья» застонала, замедляя ход. – Стоп машины!

В наступившей внезапно тишине были слышны лишь порывы ветра да шуршащее дыхание тормозящих парусов. Крейсер прошел мимо невидимого дредноута и встал на его пути.

– Выпустить мины! Быстробыстробыстро!

Ветер ворвался в открытые двери ангара. Вдалеке послышался отчетливый рокот – как будто какоето чудовище прочищало горло.

И потом гром.

Глава двадцать первая

Кровь Хайдена лентой извивалась в центре комнаты, как будто пытаясь найти его вслепую. Карриер полоснул его по щеке.

– Подожди! – Хайден попятился. Первый выпад противника застал его врасплох, но теперь у него в руке тоже была сабля. Как приятно было бы наброситься на него, человека, убившего его родителей, но еше приятнее оказалось принять другое решение.

– У тебя есть шанс спастись, – сказал Хайден, видя, что Карриер готовится атаковать.

– Спастись? – Карриер рассмеялся. – Ты просто не знаешь, с кем связался.

– Я не это имею в виду. Я говорю о твоем сыне. Карриер побледнел.

– Что…

– Ты предал его! Твой сын погиб изза тебя. И это не дает тебе покою. Без него твоя жизнь потеряла смысл, так ведь? Это же видно – по твоему голосу, по походке. Я сразу понял, что тебя чтото грызет, только не знал причину до прошлой ночи.

– Моя жизнь тебя не касается, – проворчал Карриер. – Подумай о своей.

– Ты убедил себя, что сделать уже ничего нельзя. А я говорю, что можно. Есть способ все исправить. Понимаешь?

Карриер явно сдерживал себя из последних сил.

– Нет.

– Подумай, что почувствовал бы твой сын, если бы узнал, что принял другое решение? Что благодаря тебе его проект наконец реализован?

Карриер молчал.

– Через несколько лет Слипстрим уйдет от Эйри. Почему бы не оставить жизнеспособную нацию? Ведь именно этого он хотел. Позволь мне взять части для нового солнца. К тому времени, когда оно будет готово, мы уже не сможем угрожать вам. Душа твоего сына возродится в этом свете. И он вернется к тебе. Еще не поздно.

Карриер опустил саблю, и лицо его приняло озадаченное выражение – Хайден предложил возможности, о которых он раньше и не думал. Но замешательство продолжалось недолго, черты снова обострились, отвердели, как будто он решил, что жить с чувством вины удобнее.

– Хорошая попытка! – крикнул киллер и прыгнул вперед.