Эпилог

     - Да ну! - восклицает Мэл с преувеличенным изумлением. - Горе мне, горе! Набегут толпы желающих породниться с носительницей божьей благодати. 

     - Значит, ты поверил деду? 

     - Чуть-чуть. Самую капельку, - отвечает Мэл, посмеиваясь. - Попробуй даровать свою благодать какому-нибудь балбесу. Укокошу его без раздумий. 

     Знаю, он пытается растормошить и отвлечь. Но длинная цепочка на листе ватмана давит на меня. Я не готова к переменам. 

     - Ничего не изменилось, - заверяет Мэл. - Но теперь у тебя появилась семья. Разве плохо? Твой род старше моего. 

     - И что с того? Он вымирает. В конце схемы - моя мама и я. И от моего имени пойдет одна стрелка. Или на мне всё закончится. 

     Осознаю сказанное, и в глазах начинает щипать. Хочется всхлипнуть и всплакнуть. 

     - Мы еще посмотрим, - говорит решительно Мэл, сгоняет Кота и тянет меня на кровать. - Иди сюда, расскажу сказочку на ночь. 

     *** 

     Эва верила и не верила. Заглядывала с надеждой в глаза: не отвернется ли Мэл после сегодняшней порции откровений? И злилась из-за выдуманной, по ее мнению, небылицы с ангелами. Держала за руку - крепко, пока не сморил сон. Она давно затихла на плече Мэла, а ему не спалось. Не то чтобы открытие деда об её родословной стало потрясением. Нечто похожее Мэл подозревал, и пищу для размышлений подбросила встреча, состоявшаяся морозным январским вечером. 

     Он приехал согласно договоренности, в захудалый бар на окраине столицы. Туда, где плотный сигаретный туман, официантки в откровенных тряпочках, стриптиз у шеста и пьяные танцы в наркотическом угаре. А еще криминальные сделки, приватные кабинеты и большая игра в покер без правил. Нужный человек - старше Мэла лет на двадцать, с болезненной желтизной лица и жеваной папиросой во рту. Друг друга, хороший знакомый хорошего знакомого. Видит печать смерти на живых и читает по картинам, фотографиям, рисункам. 

     Мэл пожал руку. 

     - Еще поживу? - спросил вместо приветствия 

     - Не надейся, - получил стандартный ответ. 

     Значит, путём. У старухи с косой другие планы. 

     Он протянул рулончик. Карандашный портрет. Женское лицо на тетрадном листочке. 

     - Твоя? - спросил приятель. 

     - Моя. Осторожнее! Не подпали. 

     Папироса перекочевала в левый угол рта. 

     - Прочитаю. Взамен поможешь, когда потребуется. 

     - Замётано, - согласился Мэл без колебаний. 

     Чтец разгладил листок на столе. 

     - Рисовал мужчина... Нет, сопляк. Не больше двадцати. Любитель, - поднес набросок к лицу и втянул носом. - Она не позировала, но рисовали с натуры. На расстоянии. 

     - Это как? 

     - Сквозь стены. 

    Значит, висорат и к тому же мелюзга. Спортсмен не умеет малевать. Кто? - задумался Мэл. Кому ломать пальцы за художества? Заморышу из общаги, присоседившемуся к Эвкиным ужинам? 

     - Ничего личного, - продолжил приятель, развернув рисунок к свету. - Ответный жест. Услуга за услугу. 

     - За какую? 

     - Об этом спроси у нее... Интересная девочка. 

     Мэл хотел выхватить набросок, но чтец не дал. Отвел руку с тетрадным листком. 

     - Погодь. Или достаточно? 

     - Нет. Продолжай. 

     Задавив окурок в пепельнице, приятель неторопливо затянулся свежей папиросой и пустил дым колечком. 

     - Я бы сказал, что-то в ней - извне. Не из нашего мира. 

     - Это хорошо или плохо? - нахмурился Мэл. 

     - Никак. Противоположности замыкаются в круг. Добро и зло - не есть дискретные величины. Ладно, понимай, как хочешь. Купи дозу, чтобы торкнуло. Или приложись темечком покрепче. 

     Нет, в Эвкином случае доза не помогла бы. На следующий день Мэл незметно вернул карандашный набросок на подоконник. Ночами, когда Эва сладко спала под боком, он рассматривал её, пытаясь разгадать ребус. И лишь сегодня торкнуло. Получается, дед не ошибся. 

     Перед тем, как заснуть, Эва вспомнила: 

     - Твой дед сказал, что есть и другие потомки, кроме меня. Вот бы их найти. 

     - На планете живет несколько миллиардов человек. Из них в лучшем случае полсотни счастливчиков - носители благословения. Как думаешь, их легко отыскать? - ответил Мэл, а про себя решил: никаких потомков. Ему и побережья хватает, вернее, упёртого желания Эвки отправиться к черту на кулички. 

     - Разве с тех пор ангелы не спускались к людям и не осчастливливали смертных женщин детишками? - спросила она, зевнув. 

     - Думаю, спускались, - улыбнулся Мэл. - Смертные женщины страсть как хороши. Но на детишек существует запрет. Нефилимам не место на земле, так однажды повелел бог. Они несут угрозу. Существа с человеческими душами и силой небесных созданий могут причинить вред. 

     - А как быть со мной? Получается, я - далекая праправнучка нефилима. 

     - Тебя берегут как нежный цветочек. Хотя от трудностей не ограждают. 

     - Странно же меня берегут. Я бы скопытилась раз двадцать, не меньше. Чудом выкарабкалась. 

     - Но ведь жива и невредима. Благодаря различным случайностям. 

     - Что-то похожее я уже слышала... В интернате один мальчик уверял, что видит ангелов. Говорил, что они наблюдают за людьми с крыш и деревьев, сидя как птицы со сложенными крыльями. И у них клювы, а не человеческие носы. 

     - Финисты... - пробормотал Мэл. - Скоро утро, а у тебя сна ни в одном глазу. Проспишь первую лекцию. 

     Но Эва не унималась. 

     - Вдруг твоя душа замарается по моей вине? Гошик, пожалуйста, не желай плохого, ладно? 

     - Конечно. Так и сделаю. Спи.