Вкус желания

— У вас очень красивые глаза и скулы.

Мисс Фоксуорт отвернулась, видимо, смущенная комплиментом, и лицо ее приняло оттенок зрелого абрикоса.

— Пожалуйста, леди Амелия... вы не должны...

— Я говорю это вовсе не в качестве компенсации за мою грубость. Поверьте мне, я совсем не такой человек.

Ну, может быть, она теперь проявляла слишком подчеркнутую доброту, потому что ей хотелось обрести душевное спокойствие.

— Я думаю, вы гораздо добрее и снисходительнее, чем считаете себя,— проговорила мисс Фоксуорт.

— А я уверена, что многие не согласились бы с вами, — ответила Амелия с легким смешком.

После минуты дружелюбного молчания взгляд Амелии упал на кровать, на цветастом покрывале которой лежала раскрытая газета.

— Вижу, что помешала вам. Так что даю вам возможность вернуться к чтению.

Мисс Фоксуорт виновато посмотрела на газету.

— О! Тут нет ничего, кроме сплетен. Говорят, если кто-то оказался жертвой скандала, то в газете появляются сплетни, затрагивающие не только его, но и других.

Похоже было, что Камилле Фоксуорт не чуждо чувство юмора. Для Амелии было сюрпризом то, что она о ней узнала, и это был приятный сюрприз.

— Да, мне кажется, это единственное, что может сделать такие статейки привлекательными. Надеюсь, эти скандалы вас развлекают, — заметила Амелия.

— Сейчас там нет ничего вопиюще скандального. Но весь город только и жужжит о завтрашнем бале.

— И кто устраивает этот бал? — спросила Амелия скорее из любопытства, чем по какой-нибудь другой причине. После последнего появления на балу она не особенно стремилась повторить этот опыт.

— Леди Форшем:

Амелия замерла. Неужели звезды наконец склонились к ее мольбам? Леди Форшем была теткой лорда Клейборо. По его словам, его тетка и он могли быть ближе, только если бы она сама произвела его на свет. Амелия не сомневалась, что он непременно будет на этом балу.

— Мы должны на нем побывать.

Амелия дала себе молчаливую клятву, она во что бы то ни стало найдет способ, как оказаться там, даже если адский огонь попытается ей помешать.

После довольно длительной паузы мисс Фоксуорт улыбнулась, будто хотела показать, что следует проявлять крайнюю осторожность.

— Ну конечно, вы, должно быть, приглашены. Я посоветуюсь с лордом Армстронгом, когда он вернется. Думаю, он охотно согласится нас сопровождать.

— Лорд Армстронг сказал мне, что у него иные планы на этот вечер.

«Он будет со своей любовницей»,— подумала она.

Впрочем, ей не было до этого дела. Абсолютно никакого.

Но если эта бедная женщина настолько глупа, что питает к рему нежные чувства, то предупреждение на этот счет может в конце концов пойти ей на пользу.

— Тогда, возможно, нам не следовало бы...

— Но если мы туда поедем, я велю своей горничной уложить вам волосы. Она очень искусно орудует щипцами. Думаю, локоны замечательно пойдут к вашему лицу. Конечно, еще остается вопрос о вашем туалете.

Амелия критически оглядела ее платье.

— Думаю, что-нибудь поярче больше подойдет к вашему цвету лица.

Глаза мисс Фоксуорт загорелись. Ничто так не укрепляет веру женщины в себя, как лесть.

«И красивый виконт, способный заставить даже невинность вести себя вызывающе», — мысленно добавила Амелия.

— У меня есть голубое платье, которое на вас будет выглядеть божественно. Я попрошу Элен укоротить его на пару дюймов и сузить корсаж, и оно будет сидеть на вас отлично. И еще нам надо поэкспериментировать с косметикой. Чуть-чуть румян на щеках очень вам подойдет. Как вы полагаете?

Амелия просто огорошила ее всеми этими фантастическими возможностями.

К счастью, это сработало, потому что, судя по всему, мисс Фоксуорт была готова к своему преображению с помощью Амелии. Глаза ее засияли девическим восторгом. И вместе с этим вопрос поездки на бал, без разрешения виконта или даже без его сопровождения, переставал быть проблемой.

В воздухе тяжелым облаком висел аромат духов и запах свечного воска. Конечно, в жизни Томасу случалось мириться и с худшими запахами, но сегодня он просто задыхался от этой прилипчивой смеси. А возможно, его чувства обострились потому, что ему очень не хотелось здесь находиться.

Он не пробыл на балу и нескольких минут, как на него напала леди Стэнтон, тянущая на буксире дочь. Она набросилась на него и Картрайта, как огромная кошка, не успевшая втянуть когти. Леди Стэнтон бросила на Томаса всего один взгляд и, заметив выражение его лица, проявила мудрость и обратилась к Картрайту:

— Лорд Алекс, не будете ли вы так добры покружить мою Джорджиану по бальному залу?

Картрайт неохотно, но согласился. Он часто жаловался на то, что, будучи вторым сыном, оказывается на танцевальной площадке бального зала с завидным постоянством. Глупец! Для того, кто слаб душой, избежать когтей безжалостных алчных мамаш было довольно трудно. И уж тем более того, кто поставил своей целью вести себя всегда по-джентльменски, по крайней мере на публике. На самом деле Картрайт едва ли был святым, каким его считали многие.

В круглом бальном зале, в дальнем конце его, находились толстые рельефные колонны. Томас стоял возле одной из них, ближайшей к двери, и бесстрастно оглядывал гостей. Его не влекла царящая вокруг веселость. Ой пришел сюда с определенной и единственной целью.

Означенную цель он заметил минутой позже среди толпящихся у входа шумных только что прибывших гостей. Он проверил часы. Было десять часов, как раз гремя, когда появлялась модная публика. Он не видел Луизу, но знал, что она появилась, потому что вокруг началось какое-то движение и причиной его была она. Кто еще мог заставить джентльменов кланяться преувеличенно низко, как игрушечных деревянных солдатиков, а женщин чуть ли не преклонять колени так, что их кринолины задевали за все находящиеся поблизости предметы и за всех, кто находился в радиусе пятнадцати футов от них?

Объект всеобщего благоговения вступил в комнату, величественно раздавая улыбки налево и направо.

Она была все еще красива, в бальном платье льдисто-синего шелка и белых кружевах с массой жемчужин, вплетенных в кольца светлых кудрей. Но другого он и не ожидал. Луиза была слишком тщеславна, чтобы позволить времени запятнать данную Господом красоту. Во время их последней встречи его чувства были взбудоражены, гордость попрана и лежала в лохмотьях. Зато теперь, слава небесам, он мог смотреть на нее отстраненно, насколько позволяли время и пространство.

Окруженная своими шаркунам и поклонниками, Луиза принимала знаки их внимания с достоинством и уверенностью королевы. Будучи окруженной толпой лебезящих перед ней пэров, она с праздным видом оглядывала зал, и ее улыбка скрывала замаскированную скуку. Теперь он знал цену этой будто приклеенной к губам улыбки. Томас принял такую позу, чтобы оказаться в поле ее зрения. Она должна была заметить его довольно скоро.

Как засвидетельствовало выражение ее округлившихся глаз, это произошло несколько минут спустя. Но улыбка ее не потускнела, а контакт их глаз оказался кратким. Она продолжала спокойно и царственно кивать, отвечая на приветствия окружавших ее гостей. Неподвижный в этом бурлящем водовороте, Томас был уверен, что их встреча — лишь вопрос времени. Скоро она легонько дотронулась рукой в перчатке до руки леди Форшем и сделала движение подбородком, указывая на него. Через несколько секунд Луиза в сопровождении хозяйки направилась к нему, пробираясь сквозь толпу гостей.

Скорость, с которой Луиза отделилась от группы поклонников, включавшей графа Редклиффа и маркиза Стретфорда, не доставила Томасу никакого удовлетворения. Когда-то давным-давно он бы испытал торжество состоявшейся мести. Сейчас же не чувствовал ничего, кроме раздражения, оттого что она вынудила его искать встречи с ней.

После нескольких настойчивых попыток прорваться сквозь толпу, гостей они приблизились к нему.

Леди Форшем протянула руку и легонько коснулась его рукава, обратив к нему сияющее улыбкой лицо.