Смертельно влюбленный

Дорал посмотрел через плечо на заднее сиденье, где спала Эмили, одурманенная бенадрилом, который он дал ей, чтобы не боялась. И чтобы не создавала проблем, когда ей станет ясно, что дядя Дорал так и не объяснил, почему он увез ее среди ночи из дома тети Тори.

Как раз когда Дорал спускал курок, собираясь сделать второй выстрел, который должен был прекратить жизнь Тори Шайрах, он услышал прямо за собой тоненький голосок:

— Здравствуй, дядя Дорал!

Обернувшись, он увидел на пороге спальни Эмили в ночной рубашке. С Элмо и любимым пледом в руках. И, что самое ужасное, девчушка оказалась очень рада его видеть.

— А мы с тетей Тори делали куличики. И знаешь что? Завтра она даст мне поиграть в ее косметику. А почему у тебя на руках перчатки? На улице ведь не холодно. Ой. А почему тетя Тори на полу?

Доралу понадобилось несколько секунд, чтобы переварить неожиданное появление Эмили. Девочка двигалась все дальше в комнату, и тут Дорала посетило вдохновение:

— Она закрыла глаза и считает. Потому что мы ре шили поиграть в прятки.

Полностью доверившись Доралу, Эмили включилась в игру. Она прокралась вместе с ним тихо-тихо вниз, потом в машину, которую Дорал одолжил у двоюродного брата, и забралась, заговорщицки хихикая, на заднее сиденье. Они успели отъехать на несколько километров, когда веселье девочки уступило место беспокойству.

— Но ведь тетя Тори не найдет нас, если мы спрячемся так далеко, — сказала она. А потом: — Ты везешь меня к маме? А где Кобурн? Он обещал купить мне мороженое. Я хочу к маме и Кобурну!

Вопросы сыпались один за другим, все больше раздражая и нервируя Дорала. Он мысленно поблагодарил свою сестру, которая как-то раз заговорила при нем о том, что детей хорошо успокаивать жидкими антигистаминами. Дорал остановился около круглосуточного супермаркета, купил вишневый напиток слурпи и бутылочку лекарства. Выпив приготовленный им коктейль, Эмили быстро и крепко заснула.

Тогда Дорал позвонил Бухгалтеру доложить о своем успехе, его не похвалили за хорошо сделанную работу, но Доралу показалось, что он услышал на другом конце линии вздох облегчения.

— Посмотри, не ответит ли Кобурн по телефону твоего брата. Постарайся организовать встречу.

И вот все было оговорено, и единственное, что оставалось Доралу, это ждать назначенного часа. Он старался смотреть вперед не в силах взглянуть в ангельское личико Эмили и вспомнить еще раз, как гнусно он воспользовался ее искренним расположением. Боже правый, ведь это была малышка Эмили, дочка его друга Эдди. Он убил ее отца. А теперь ему придется убить ее мать. Дорал с горечью подумал о том, что сделал странную карьеру, венец которой — оставить сиротой такую милую малышку, как Эмили.

Как же он успел пасть так низко и не заметить этого? Он оказался по уши в дерьме, причем так глубоко, что даже не видел больше, что творилось на поверхности.

Он выбрал свой путь, и для него не было дороги назад. Сначала Доралу казалось, что сжечь за собой мосты — это хорошо. Он сбросил с себя старую жизнь, как змея сбрасывает кожу. С него хватило сполна вечно пьяных, отвратно ведущих себя клиентов, отправляющихся на рыбалку. И его жестокого кредитора. Он отряхнул пыль прежних занятий со своих рук. Он выбыл из числа тех, кто оказывает услуги, и ступил на путь приключений и жестокости. Доралу нравилось, что ему предоставили полномочия наезжать и запугивать, а если надо, и убивать.

Но сейчас, оглядываясь назад, Дорал не мог не признать, что его жизнь в тот период, когда он зарабатывал с помощью своего катера, была куда легче и приятнее. Да, работа была тяжелой, а доход слишком сильно зависел от обстоятельств, на которые Дорал не мог повлиять, и все же он вспоминал те времена с ностальгией и даже хотел в них вернуться.

Но, связавшись с Бухгалтером, он заключил сделку с дьяволом. И понимал, что эта сделка на всю жизнь. Ничего нельзя было изменить. Ведь невозможно же в самом деле повернуть время вспять и все исправить.

Что же до его грандиозной идеи устранить Бухгалтера и возглавить сеть самому — кого он хотел обмануть? Этого не будет никогда. Даже если бы Дорал решился на попытку, он бы все равно не справился и его бы убили.

Он решил не сворачивать с выбранного пути, пока тот не заведет его в тупик.

Но прежде чем он выйдет из игры, будь то через двадцать лет или через двадцать минут, он убьет Ли Кобурна за то, что тот убил Фреда.

Закончив разговор с Дорал ом, Кобурн набрал номер дома Тори на озере, но услышал лишь сообщение на автоответчике.

— Какой сотовый у Тори? — спросил он Хонор, надеясь, что ее подруга не послушала его и вставила аккумулятор в аппарат.

Только теперь Хонор опустила руки, которые все это время прижимала к губам. Губы ее были белыми и еле двигались, когда она чуть слышно произнесла номер.

Но и по сотовому отвечал автоответчик.

— Черт побери!

— Кобурн? Эмили жива? — дрожащим голосом спросила Хонор.

— Если бы они ее убили, им бы не о чем было торговаться.

Ли понимал, как сильно Хонор хочется в это верить. Да и ему самому очень хотелось.

— Он держит Эм заложницей в доме на озере?

— Мне показалось по звукам на фоне разговора, что Дорал в машине.

— Как ты думаешь, Тори... — Хонор не смогла закончить фразу.

Кобурн набрал 911, и когда оператор ответил, дал адрес дома на озере.

— По этому адресу напали на женщину, — сказал он. — Вышлите полицейских и «Скорую». Вы меня поняли?

Он заставил оператора повторить адрес, но когда ему стали задавать вопросы, отсоединился. Хонор била крупная дрожь.

— Они убьют моего ребенка?

Какой бы жестокой ни была правда, Кобурн не решился ей солгать.

— Я не знаю, — честно сказал он.

Из груди Хонор вырвался звук, полный такого отчаяния, что Кобурн, не выдержав, привлек Хонор к себе здоровой рукой и прижался щекой к ее макушке.

— Мы должны позвонить в полицию, Кобурн.

Когда он ничего не ответил, Хонор подняла голову и заглянула ему в лицо.

— Можем и позвонить, — тихо произнес Ли.

— Ты ведь считаешь, что мы не должны этого делать?

— Речь идет о твоем ребенке, Хонор. И решать тебе. Какое бы решение ты ни приняла, я подчинюсь. Но думаю, что, если ты вмешаешь в это дело копов, Бухгалтер узнает обо всем в считаные секунды.

— И Эмили убьют.

Кобурн с неохотой кивнул:

— Скорее всего, Бухгалтер не терпит неповиновения. Если не исполнит угрозу, будет выглядеть слабым. А такой человек, как Бухгалтер, не может себе этого позволить. Я знаю: это не то, что ты хотела бы услышать, но я не стану водить тебя за нос.

Хонор закусила нижнюю губу:

— А офис ФБР?

— Тоже не лучше. И это доказывает смерть ван Аллена.

— То есть мы можем рассчитывать только на себя.

— Я сделаю все, что потребуется, чтобы спасти жизнь Эмили.

— Все, что потребуется... — оба они знали, что это значит. — Ведь такова цена? Они хотят твою жизнь в обмен на жизнь Эм?

— Да, такова цена, — но на этот раз Кобурн не смог произнести эти слова с привычным равнодушием. Похоже, за последние несколько дней он стал по-другому относиться к идее собственной смерти. Она больше не казалась ему одним из возможных результатов, о котором надо подумать, как и о любом другом.

— Я не хочу, чтобы ты умирал, — хриплым голосом произнесла Хонор.

— Может быть, я и не умру. У меня есть кое-что в запасе, чтобы поторговаться.

Кобурн отпустил Хонор, сел за компьютер и снова погрузился в чтение файла с флэшки.

— У нас нет на это времени. — Хонор стояла у него за спиной, заламывая руки. — Где они держат Эмили? Ты слышал, как она плачет?

— Нет.

Хонор протяжно застонала.

— Это хорошо или плохо? Она ведь должна была испугаться. Почему же она не плакала? Как ты думаешь? Что это значит?

— Я стараюсь об этом не думать.

Истерика Хонор была вполне объяснима, но Кобурн старался отвлекать ее как можно дольше, чтобы иметь возможность сосредоточиться на том, что ему необходимо было сделать очень быстро, но при этом не совершив ни единой ошибки. Он открыл веб-браузер Джиллета, зашел на почтовый сервис и ввел пароль, чтобы получить доступ к своей учетной записи. Кобурн послал файл с флэшки в качестве приложения к письму. Затем прервал процесс, быстро выйдя из сервиса, и закрыл браузер, не забыв предварительно очистить историю посещений, чтобы никто не мог понять, по крайней мере в ближайшее время, куда он заходил.