Страница 56 из 58
Добравшись до своей квартиры и кое-как отделавшись от расспросов Амалии Карловны, Муралов растянулся на диване в блаженной истоме. Он почти физически ощущал, как спадают терзавшие его кандалы, как исчезает душившая его удавка. Свобода — это пьянящее и дурманящее чувство!
И Оля, Оленька! Она не предавала его! Он так виноват перед ней, заподозрив в предательстве! Завтра же он найдет ее, и будет умолять простить его. Восторженные его мысли были прерваны веселым перестуком звонких каблучков прямо за дверью.
— Входи, открыто! — закричал Сергей, вскакивая с дивана и кое-как оправляя одежду.
Вихрь душистой свежести и очарования ворвался в комнату. В глазах отчаянная мольба и раскаяние.
— Сереженька! Прости меня, дуру несчастную! Как я могла заподозрить тебя, такого честного, порядочного, бессеребреника в краже этого несчастного бриллианта? Как я могла поверить доказательствам этого Тарасова? Наваждение какое-то!
Сергей вмиг забыл свои клятвы никогда не простить сословную спесь и навсегда вычеркнуть Ольгу из памяти.
Вот оно, счастье! Протяни руку — и оно твое! Сейчас он будет душить ее в своих объятиях!!! Но гаденькая мыслишка шевелилась где-то на задворках сознания: «Не сразу, надо помучить немного за те страдания, которые она доставила. Немного. Чуть- чуть, самую малость».
Ледяным тоном Сергей заявил:
— Ольга Васильевна, я никогда не прощу вас...
Ольга испуганно отпрянула, качая головой, как бы желая сказать, что она ослышалась, протянула вперед ладошку, словно отодвигая то страшное и непоправимое, что обрушилось на нее.
— Я умру, если ты не простишь меня, — прошептала она в отчаянии.
Хватит мучить ее и себя! Он взял эту протянутую ладошку в свои руки, притянул ее к себе и произнес уже совсем иным тоном:
— Я никогда не прощу тебя, Оленька, если ты не выйдешь за меня замуж!
Всего несколько секунд потребовалось Оле, чтобы осмыслить происшедшее, — и каскад поцелуев пролился на лицо Сергея. Он стоял, боясь пошевелиться и спугнуть этот благостный ливень. Наконец, Сергей тихонько отстранился со словами:
— Это несправедливо, я так не хочу!
— Что у нас опять не так? — испуганно спросила Оля.
— Ты меня целуешь, а я тебя не могу. Это несправедливо. Я тоже хочу тебя целовать.
— Так целуй, кто тебе мешает?
— Не могу. Ты должна избавить меня от обета.
— От какого еще обеда? — недоумевала Оля.
— Не от обеда, а от обета, зарока, клятвы. Ты помнишь ту знаменательную пощечину, которую я так справедливо заслужил? Так вот тогда я поклялся, что никогда больше не поцелую тебя.
— Ой! — засмеялась Оля. — Целуй меня где, когда и сколько хочешь!
Получив разрешение, Сергей немедленно приступил к делу, приговаривая:
— Я буду целовать тебя и утром и днем и вечером. И даже ночью. Особенно ночью. Даже если за каждый поцелуй буду получать увесистую пощечину из этих милых рук. Так что, Оленька, на вечные времена? И в горе и в радости? — спросил он.
— Пока смерть не разлучит нас, — подтвердила она.
ЭПИЛОГ