Страница 50 из 53
Даже О'Коннор остался на прежнем месте. Он был ценный работник, а служить будет новому хозяину не менее преданно…
Единственное, что успел сделать Трентон, это распрощаться с несказанно обрадовавшемся этому Рудиным.
То была маленькая месть: уж вице-президентом Международной федерации самбо этот проклятый мафиозо не станет! Шиш! Ничего, в другом городе, другом штате Трентон возродит свой спортивный бизнес и тогда снова возьмется за самбо. У него есть связи с русскими, есть опыт, ничего…
А в спортивном Сан-Диего все пошло по-прежнему.
Сменялись где-то там за облаками боссы, но по-прежнему разбивались в кровь на ринге боксеры, ломали себе ноги кэтчисты и кзтчистки, обманывая желающую быть обманутой публику, а наивные хлюпики по-прежнему, опохмелившись с утра, дрыгали руками и ногами под руководством японских инструкторов в погоне за мифической неуязвимостью…
Глава XIV. Конец — делу венец
В Москву проникла золотая осень. Город невыносимо устал от беспрерывных дождей, холодных ветров, низких темных туч, от всего этого загубленного лета.
И хотя дождички и теперь набегали порой, но все чаще стояли теплые, солнечные дни, когда хотелось прилечь где-нибудь на садовой скамейке и понежиться в лучах запоздало расщедрившегося солнца.
Деревья являли взору бесконечное разнообразие желто-золотистых красок; бурые, коричневые, бежевые ковры опавших листьев покрывали аллеи, порой под порывом случайного ветерка они толпами и поодиночке крутились в воздухе, беспорядочно плавали над головой.
Только ели и сосны оставались такими же зелеными, как всегда. Их осень не касалась. Над золотисто-зелеными просторами Подмосковья пролетали в высокой осенней голубизне косяки журавлей, и в их тоскливом прощальном курлыканье звучали и грусть расставания, и радость грядущих свиданий с теплыми краями.
Скоро все покроют белые снега, задуют метели, затрещат на морозе деревья, а эти будут гулять под жаркими небесами, на далеких жарких землях.
Монастырский еще раз взглянул на небо, попрощался с начальником подмосковной тренировочной базы «Эстафеты», которую приезжал проверять, и сел в машину.
— Поехали, Вольдемар.
— Все обойдется, товарищ председатель, уверен, — неожиданно произнес тот.
Смысл его слов не сразу дошел до Монастырского. Потом он вспомнил, что завтра у Сергея суд, и Володя, наверное, знает об этом и старается его ободрить. «Хороший парень, — подумал Монастырский с благодарностью. — Все же насколько больше хороших людей на свете, чем плохих! Ценить их надо. И эту теплую осень ценить, и журавлей, которые вернутся. Все доброе в жизни надо ценить. И то, что просто живешь, дышишь, ходишь по земле…»
Машина мчалась быстро, и червонно светились вдоль дороги леса.
Святослав Ильич размышлял о завтрашнем дне, таком важном дне в его и Сергея жизни. И вдруг с нежностью подумал о Тамаре. Какая девчонка! Какая настоящая, совсем не детская любовь! На какое высокое чувство оказалось способно это маленькое, неприметное существо, от которого сейчас и остались-то лишь огромные, полные отчаяния и яростного упрямства глаза.
Она все же разыскала ту пару…
Парень и девушка действительно жили невдалеке от ее дома, но на лето уезжали вожатыми в пионерский лагерь. Потому она их и не могла все это время встретить.
Словно частный детектив из романа об американской жизни, Тамара проследила, а затем подкараулила девушку у выхода из школы и, когда та рассталась с подругами, подошла к ней и сказала:
— Мне надо поговорить с тобой. Меня зовут Тамара, а тебя?
— Ира, — растерянно глядя на нее, ответила девочка.
— Пойдем сядем.
Слова Тамары прозвучали как приказ. Они сели на скамейку в сквере. Тамара спросила:
— Твоего парня как зовут? Ты его любишь?
Такой необычный поворот разговора ошеломил Иру. Она машинально отвечала на вопросы.
— Миша его зовут. Люблю… А ты кто? — спохватилась она, наконец. — Почему спрашиваешь? Ты его знаешь? У вас что-нибудь с ним? — Она замолчала, в глазах ее был ужас.
— Не беспокойся, — сразу догадалась о ее страхах Тамара. — У меня свой есть, Сережа. Ты скажи, Ира, если б твоему Мише угрожала смерть, ты бы все сделала, чтоб его спасти?
— Все! — ответила окончательно сбитая с толку девочка.
— И, если б я могла тебе помочь, было бы подло с моей стороны не помочь? Верно?
— Что случилось? Что ему грозит? Да говори же! Ну, говори! — Девочка заплакала.
— Да ничего ему не грозит, — отмахнулась Тамара., — Не бойся ты. Не ему — моему Сергею. А вы можете помочь.
Ира сразу успокоилась. Теперь она была заинтересована. В ее глазах засветилось любопытство.
— Ваши родители знают, что вы дружите? — спросила Тамара.
— Знают. Чего нам скрывать? И в школе знают.
— Тогда все в порядке. Тогда вы должны мне помочь. Вы гуляли в Измайловском парке поздно вечером?
— Ну, гуляли, — насторожилась Ира. — Мы часто там гуляем. А что?
— Тогда слушай! — и Тамара коротко рассказала ей обо всем. — Не может быть, чтобы вы не видели драки. Как хулиганы эти напали на нас, как ножом замахивались — словом, все…
— Так это ты была? — с каким-то горестным любопытством спросила Ира. — Ты ведь тогда сама на этого бандита бросилась. Своего защитить хотела. Верно?
— Верно, — подтвердила Тамара.
— Тебя же убить могли! — воскликнула Ира,
— Ну и пусть, лишь бы его не тронули.
— Я бы так не смогла, — честно призналась Ира. В голосе ее звучала зависть.
— Поможете?
— Что надо делать?
— В суд пойти.
— Ой! А нельзя написать. Боюсь в суд…
— Я вас отведу к Сережиному адвокату. Он объяснит. Ладно?
— Только я должна все рассказать Мише, — предупредила Ира.
— Хочешь, вместе расскажем?
— Хочу.
Не откладывая дела, они тут же пошли к Мише домой. Миша оказался трусоватым, нерешительным пареньком. Он без конца задавал вопросы, что-то мямлил, ссылался на забывчивость, на то, что дело было давно. «А нам ничего не будет?» «Не скажут, почему раньше не пришли?», «Может, у тех ребят дружки есть — подстерегут нас…».
Однако Ира проявила неожиданную твердость. С Мишей они чуть не поссорились. К счастью, в их дуэте «брюки носила она», и продолжая ныть, Миша под конец уступил ее решающему аргументу: «Не хочешь идти — пойду одна!».
Сережин адвокат долго расспрашивал злополучную пару. Оказалось, что Ира и Миша пошли погулять вечером в парк. Вдруг к ним подошло человек пять пьяных парней, попросили закурить. Миша не курил, и сигарет у него не было. Тогда потребовали денег, пригрозив ножом. Миша, еле державшийся на ногах от страха, дал себя обыскать. Кроме помятого рубля и мелочи, хулиганы ничего не нашли и, дав пару подзатыльников, продолжили свой путь.
Миша и Ира посидели на уединенной скамейке, приходя в себя, и решили идти домой. И тут они услышали крики: те самые хулиганы напали на компанию каких-то ребят. В страхе они бросились в сторону, в боковую аллейку, и видели, как Сергей дрался с двумя вооруженными парнями.
— Мы подумали, что все равно ничем помочь не можем, и побежали за милицией, — закончил свой рассказ Миша и отвел глаза.
— Не ври ты, — поморщилась Ира. — Не за милицией — домой побежали. Да мы еще три дня в Москве торчали. — Ира была беспощадна.
— Знаете, — помявшись, сказал адвокат, — в общем-то мне не полагалось вас слушать. Не ко мне — к следователю вы должны идти. Но следствие-то закончено, к сожалению. Так что буду вас вызывать в суд по просьбе подзащитного.
Когда ребята ушли, адвокат сказал Тамаре:
— Молодец. Такое дело сделала для Сергея! Он тебе век должен быть благодарен. Прямо декабристка!
— При чем тут декабристка? — фыркнула Тамара и тихо добавила: — Я его люблю.
— Ну, знаешь, в вашем возрасте говорить о любви… — улыбнулся адвокат.
— Это в вашем возрасте о ней говорят, а в нашем любят, — неожиданно зло отрезала Тамара и окинула молодого, красивого адвоката неодобрительным взглядом.