Страница 54 из 145
– Идиоты! – повторила Хильда в этот раз четко и разборчиво и, повернувшись к Питри, добавила: – Принеси мне стакан и кувшин с водой.
Потом она вскочила и покинула комнату.
Через несколько секунд она вернулась с блестящим ножом и полотенцем, которые взяла в кухне.
– Перси, держите его за ноги. – В это время вернулся Флиндерс с водой. – А ты держи туловище. Понял?
Не раздумывая, Хильда опустилась на колени, крепко схватила левую ногу Картера и сделала надрез через красную пустулу.
Сразу же потекла темная кровь, а миссис Питри все больше выдавливала ее из раны. Полотенце, которым она вытирала кровь, стало красным. Когда струйка перестала течь, она наклонилась над ногой Картера и стала высасывать кровь из раны. Затем Хильда торопливо вскочила и побежала на улицу, чтобы выплюнуть. После этого она набрала в рот воды и хорошо прополоскала его. Все это женщина повторила дважды.
Возле Картера в ожидании перемен стояли Питри, его жена Хильда и Ньюберри.
– Надеюсь, моя помощь не была запоздалой, – приглушенным голосом произнесла Хильда и полотенцем вытерла с губ следы крови.
Питри вновь протянул ей кувшин с водой, чтобы она прополоскала рот, и сказал:
– А не было ли опасно то, что ты только что делала?
– Я должна была наблюдать, как Картер умирает? – вопросом на вопрос резко ответила Хильда.
Говард, лежавший до этого момента недвижимо, неожиданно вздрогнул.
– Он приходит в себя! – взволнованно вскричал Ньюберри.
Оставаясь неподвижным и не поднимая век, Говард Картер начал медленно, запинаясь, едва слышно, но отчетливо произносить какие-то слова:
– Твое сияние прекрасно на краю неба, ты, живой Атон, живущий испокон веков… Ты наполняешь любую страну своей красотой, когда поднимаешься на восточном краю неба. Ты прекрасный, великий и сияющий, ты все еще над землей… Твои лучи обнимают земли и все, что ты сотворил…
Невидимая сила заставила его тело напрячься, и оно натянулось, как тетива. Картер немного приподнялся и потом медленно дрожа, опустился.
Хильда вопросительно взглянула на мужа.
– Ты знаешь, что означают его слова?
Питри кивнул.
– Это солнечный гимн фараона Эхнатона.
– Сэр, позвольте заметить, – запинаясь, произнес Ньюберри, – но этот гимн сохранился лишь отрывками, в отдельных бессвязных словах.
– Да, именно так, – ответил Питри и вытер со лба пот, – я и сам этого не понимаю.
– Он умер? – нерешительно спросила Хильда.
Ньюберри взял Картера за запястье и пощупал пульс.
– Его сердце бьется медленно… Чрезвычайно медленно… Но бьется!
Через час, прошедший в напряженном ожидании, из соседней деревни наконец-то приехал доктор Газал.
– Осел, – виновато пояснил он в ответ на укоризненный взгляд Питри. – Это упрямое животное просто остановилось на полпути. Я едва не забил его до смерти, прежде чем он снова тронулся с места. – Пощупав пульс Картера, он добавил: – Выживет. Когда, вы говорите, укусила его кобра?
– Я вообще ничего не говорил, – неохотно ответил Питри, – но укус, вероятно, произошел около двух часов назад. Моя жена попыталась высосать яд из раны.
– Она только что вышла на улицу.
Доктор Газал, египтянин с оливковой кожей и седыми курчавыми волосами, носил очки в проволочной оправе и, как поговаривали, с презрением относился к классической медицине, которую изучал в Берлине и Лондоне. Для каждого случая у него имелись свои травки и снадобья, и методы его были достаточно действенными.
После того как доктор оттянул веко Картера и внимательно осмотрел зрачки, он выудил из кожаной сумки колбу с желто-коричневым содержимым. Резко открыв рот Картера, он указательным и средним пальцами левой руки вытащил наружу его язык, а правой накапал на него содержимое стеклянной бутылочки. Потом доктор прижал нижнюю челюсть к верхней, напрасно ожидая реакции пациента. После этого он наложил повязку на икру.
– Он бредил, – заметил Питри, пока доктор осматривал лицо Говарда.
– Это типично для такого случая, – ответил Газал.
Флиндерс нерешительно спросил Питри;
– Вы бы сочли типичным, что пациент говорит такие вещи, которых абсолютно ничего не знает?
Доктор Газал поправил очки и оглянулся на Питри. Ничего не ответив, он вынул из сумки блокнот и начал что-то записывать.
Питри терзало любопытство, а Ньюберри не менее заинтересованно заглядывал через плечо.
Наконец доктор оторвал листок и протянул его Питри Газал ответил письменно на необычный вопрос, Питри жадно прочитал: «За выздоровление пациента – 50 пиастров или 10 английских шиллингов».
Питри молча исчез в своем кабинете, отодвинул там полку, за которой скрывалась металлическая дверца с замком. В утрамбованной почве было что-то вроде сейфа, в котором археолог хранил зарплату рабочих. Питри вынул пятьдесят пиастров и поставил полку на прежнее место.
Когда он протянул доктору купюры, Газал отодвинул их и спросил:
– Сэр, вы – англичанин, пациент – тоже. Не могли бы вы мне заплатить в английской валюте? Вы же знаете, эти египетские бумажки едва ли чего-то стоят.
– Нет, – солгал Питри, который знал об этой проблеме. – Вы уверены, что вылечили пациента?
Газал оскорбленно зыркнул поверх очков.
– Я этим снадобьем и мертвого на ноги поставлю. Не позже чем через час молодой человек подскочит как ни в чем не бывало. – Заметив сомнение на лице Питри, Газал добавил: – Тайное средство собственного приготовления. Я получаю его из лошадиной крови.
– Из лошадиной крови?
Своенравный доктор кивнул.
– У меня есть жеребец, которому почти двадцать лет. Ему и от десяти укусов кобры ничего не сделается. И знаете почему?… У его иммунитет к яду. Когда ему исполнилось пять лет, я начал вводить ему небольшие дозы яда. И у жеребца со временем выработалось противоядие. Оно настолько сильное, что для человека хватит и крошечной дозы. А что вы, собственно, имели в виду, когда сказали, что пациент говорит такие вещи, о которых абсолютно ничего не знает?
Питри вопросительно взглянул на Ньюберри, как бы спрашивая: можно ли доверять доктору, – и объяснил:
– Ну, я бы не поверил, если бы не слышал это своими ушами. В бреду Картер начал декламировать солнечный гимн фараона Эхнатона.
– Бред – это довольно частое явление при змеиных укусах, сэр. Яд вызывает расстройство сознания.
– Вполне вероятно, доктор. Только Картер произносил связные предложения одного текста, от которого сегодня у нас есть несколько отрывков, отдельные иероглифы, не больше!
– Это действительно странно. – Доктор пожал плечами. – Иншаллах – с Божьей помощью. Вы должны обязательно спросить об этом, когда он придет в себя.
Доктор взобрался на осла и поехал домой, вниз по течению реки.
– Странный человек, – сказал Перси Ньюберри, когда они вернулись в темную комнату.
Питри хотел согласиться, но тут увидел, что к Картеру вновь возвращается жизнь.
– Вы только взгляните, – удивленно произнес он.
Картер поднялся, поморщился и глухо прохрипел:
– Во мне будто огонь пылает. Можно мне воды?
Ньюберри тут же исчез и вернулся со стаканом.
Говард залпом выпил содержимое.
– Что случилось? – спросил он, указывая на повязку на левой ноге.
Питри скроил серьезную мину.
– Я думаю, Картер, моя жена спасла вам жизнь. Вас укусила кобра. Хильда высосала яд из раны. Врач дал вам противоядие.
– Ах вот оно что, – удивленно протянул Картер. – А у меня было такое ощущение, будто я сплю. Я вдруг оказался при дворе Эхнатона и Нефертити, во дворце, окруженном прудами, в которых плавали утки… Тысячи комнат, бассейн с цветущими лотосами, и над всем этим – ярко-голубое небо. И как приятно грело солнце! Жаль, что я вдруг проснулся.
Питри и Ньюберри обменялись многозначительными взглядами, но никто так и не решился задать юноше вопрос.
Тем временем жена Питри вернулась с корзиной и начала возиться в кухне. Археолог снова отправился на раскопки, а Ньюберри остался рядом с Картером.