Похищение

Родители удрученно молчали, так как сказать им на это было нечего. «Как хорошо, что она не знает об измене Пети. Тогда было бы еще хуже, — уныло подумала Анна Федоровна, так как здоровый прагматизм у нее все же взял верх. — Надо охладить ее пыл! Может, еще не все потеряно? Не так уж плох мой зять».

— Вот что я скажу тебе, доченька! — вкрадчиво сказала она, ласково взяв ее за руку. — Ты у нас серьезная девочка, и раз так решила, значит, для этого есть основания. Мы с отцом на твоей стороне, и захочешь вернуться — милости просим! Но все же не спеши рубить с плеча.

— Ты это о чем, мама? — недовольно взглянула на нее Даша. — Оправдываешь его, что ли?

— Нет, Петя перед тобой виноват, — убежденно ответила Анна Федоровна. — Но совершенного в природе нет, доченька! И как знать, уйдя от него, встретишь ли человека лучше? Ведь ты же его все еще любишь?

Ее мягкий тон и веские доводы, видно, поколебали решимость дочери.

— Не знаю, может, ты и права, мамочка, — удрученно призналась ей Даша. — Разом из сердца былого счастья не выкинешь!

— Но боюсь, что не смогу любить Петю так, как прежде.

— Значит, я верно тебе советую, — оживилась Анна Федоровна, развивая успех. — Не спеши ссориться с мужем! Пусть сначала разрешатся волнения из-за похищения его сестер. Искренно надеюсь, что все закончится благополучно! За это время проверишь свои чувства, и потом вы с ним разберетесь.

— Соглашайся, доченька! Мы ведь тебе добра желаем, — вмешался Василий Савельевич, решив подвести итог тягостному разговору. — Но знай: какое бы ты ни приняла решение — на нас сможешь опереться, как на каменную гору!

А в солнечном Крыму, когда приземлился рейс из Москвы, был жаркий полдень. Петр Юсупов прямо из аэропорта на такси отправился в одну из лучших гостиниц Ялты, где разместилась труппа театра Светланы Ивановны. В номере примадонны не оказалось, так как было обеденное время, и ее в числе других ведущих артистов спонсоры пригласили в ресторан. В какой именно, никто не знал, и он остался дожидаться возвращения матери в вестибюле, достав книгу и удобно расположившись в глубоком кресле.

Однако читать Петр не мог. Его одолевали мысли о предстоящей встрече и боязнь, что не сумеет сообщить о семейной трагедии так, чтобы это обошлось для матери без непоправимых последствий. Еще накануне вечером и всю первую половину дня он напряженно подыскивал слова, которые помогли бы не вызвать у нее шока, но так ничего и не придумал. И, только когда увидел, как она, веселая и оживленная, входит в гостиницу в окружении своих коллег и почитателей, его осенила подходящая идея.

Положив книгу, он встал, и Светлана Ивановна его сразу заметила.

— Петенька! Наконец-то прилетел, — обрадованно воскликнула она и, обернувшись к спутникам, извинилась. — Прошу у всех прощения, но приехал мой сын, — указала она на него, — и я вынуждена вас покинуть.

Поклонники бурно запротестовали, но Светлана Ивановна их оставила, расцеловала сына и, взяв под руку, повела к себе в номер.

— Ты приехал для организации семейного праздника? А потом вернешься за остальной гоп-компанией? — сияя довольной улыбкой, щебетала она в полной уверенности, что иного быть не может. — Но почему тогда у тебя кислый вид? — заметила она его состояние, и улыбка на ее лице погасла. — Возникли какие-то осложнения?

— Да, мамочка! Наши планы пришлось отменить, — печально, но без трагизма в голосе сказал Петр. — Осложнения намного серьезнее, чем ты думаешь.

— А что случилось? — остановившись и испуганно глядя на сына, потребовала ответа Светлана Ивановна. — Неужели у дедушки опять… — она хотела произнести слово «инфаркт», но оно застряло у нее в горле. — Хотя нет, — сообразила, меняясь в лице, — об этом можно было сообщить по телефону, и вы не стали бы отменять праздника.

Петр, опасаясь, что ей сейчас станет плохо, торопливо сказал:

— Ради Бога, мамочка, не пугайся так заранее! Ничего ужасного пока еще не произошло, — так решил он смягчить ей удар. — Пойдем к тебе в номер, присядем, и я расскажу о том, что у нас случилось. Для этого ведь и прилетел!

— Ты хоть намекни, а то не дойду до номера, — взмолилась Светлана Ивановна, но послушно последовала за сыном. — Неужели Мишенька снова ранен? — горько вздохнула она. — На нем уже живого места нет!

Но Петр по дороге ей больше ничего не сказал. «Пусть немного поволнуется, теряясь в догадках, — резонно рассуждал он. — Это должно подготовить маму к худшему». Лишь когда они наконец оказались в ее люксе и присели на мягкую кушетку, он, сумрачно опустив голову, сказал:

— В нашей семье, мамочка, случилось ужасное происшествие! Лучше бы ранили меня или папу, — голос у Петра дрогнул, и он на всякий случай придвинулся к матери, обняв ее своей сильной рукой. — Эта негодяйка — домработница Зина, — он снова запнулся, так тяжело было сообщить ужасную весть, — похитила Олю и Надю! Мы сейчас их… ищем, — у него не хватило духа сказать, что девочки в руках бандитов.

Понурившись, Петр горько повинился перед матерью.

— Это все из-за меня так вышло! Я привел к нам в дом преступницу! Нет мне прощения, мама, — на его глазах выступили слезы, но он тут же яростно тряхнул головой. — Но я жизни не пожалею, чтобы вернуть наших малышек! Мы с папой и Виктором Степановичем все делаем для этого!

От ужасной вести у Светланы Ивановны пропал дар речи, но сознание того, какое горе испытывают сейчас сын и муж, помогло ей справиться со своей болью.

— Перестань, Петенька! Ты же не мог знать, что так обернется, — чуть слышно отозвалась она, все еще не в силах поверить в реальность происшедшего. — Не пойму только, за что нас преследует судьба? — горько посетовала она. — Ты ведь знаешь, что нам с папой досталось от нее немало!

Петр мысленно поблагодарил Бога. «Кажется, мне удалось смягчить первый удар. Похоже, мама его выдержала», — подумал он, и это его приободрило.

— У меня билеты на вечерний рейс, и мы еще можем на него успеть, — тихо сказал он, вопрошающе взглянув на мать. — Ты сможешь? — ласково взял ее за руку. — Если нет, улетим завтра утром.

— Летим немедленно! — решительно заявила Светлана Ивановна, материнская душа которой уже жаждала включиться вместе со всеми в спасение ее дочерей. — Я лишь оставлю записку. Гори все огнем!

Она проворно собрала необходимые в пути вещи, но внезапно остановилась и обиженно спросила:

— Но почему вы мне сразу об этом не сообщили? Как можно такое скрывать от матери?

— Я все тебе объясню по дороге, — обернувшись, торопливо бросил ей Петр, который уже выходил из номера. — Мне нужно еще успеть уладить твой отъезд с администрацией гостиницы и получить паспорт. Буду ждать тебя в холле!

Дома на Патриарших прудах на семейный совет собрались родные и близкие Юсуповых. Когда Светлана Ивановна с Петром и встретившим их в аэропорту Михаилом Юрьевичем вошли в свою квартиру, их там уже с нетерпением ждали родители и Сальников, бывший в семье своим человеком.

— Какое ужасное несчастье! — первой со слезами на глазах обняла дочь Вера Петровна. — Кто бы мог подумать, что такое случится? Не плачь, родненькая, этим не поможешь, — ободряюще произнесла она, видя, что и у Светланы Ивановны по лицу потек ручей, смывая тонкий слой макияжа. — Теперь, когда мы вместе, спасем наших девочек!

— Будь мужественной, доченька! — в свою очередь крепко обнял и поцеловал Светлану Ивановну старый профессор. — Ничего еще не потеряно! Мишенька, Петя и Виктор Степанович делают все возможное, чтобы наши крохи поскорее были дома! Они уже ведут переговоры с похитителями. Ты ведь знаешь?

— Да, что мы об этом с места в карьер! — спохватилась Вера Петровна. — Вы же, наверное, проголодались с дороги? — вопросительно взглянула она на дочь и внука. — Пойдемте на кухню! Там все и обсудим.

— Я сегодня обедала, да и аппетита нет, — отрицательно покачала головой Светлана Ивановна и, бросив взгляд на сына, добавила: — А вот Петю покормить надо. Он с утра ничего не ел.