Страница 96 из 160
Я вышла из замка, отправляясь побродить по окрестностям и, в конце концов, забралась на сторожевую башню, желая испытать себя. И хотя, поднимаясь, я ощущала, слабость в коленях, все же тот немой ужас, что испытала я, когда кто-то крался здесь за мной, почти позабылся. Да, фантазия моя поистине безгранична! Я посмеялась над собой и своими страхами.
Оказавшись наверху, я с умиротворением, словно избавившись от тягостного наваждения, вздохнула. На этот вздох в небе отозвалась пронзительным криком птица. Я задрала голову. Она парила прямо надо мной, низко, будто не осилив высь. Бурая, с пестринками на светлой груди хищная птица. Маховые перья разошлись, и ее широкие крылья стали похожи на человеческие руки с растопыренными пальцами. Будто почувствовав мой взгляд, она вновь вскрикнула, тонко и надрывно. И в этом пронзающем небо звуке мне почудилось самое настоящее одиночество.
А чуть погодя я увидела Дамьяна. Он лавировал между домиками, остроконечными заборчиками чуть выше колен и розовыми кустами, обступившими со всех сторон, и целенаправленно двигался ко мне. Меня покоробила мысль дожидаться его здесь наверху, - вновь слышать, как раздаются на лестнице шаги, как жалобно скрепит настил; а потому я немедля спустилась вниз.
- Соскучилась, соловей? - весело спросил он.
- Полагаю, ты и сам в это не веришь!
Он улыбался, как будто был ужасно рад нашей встрече. Я почувствовала себя безрассудно счастливой, потому что поняла, он пошел искать меня, сразу же, как приехал. И не успела я опомниться, как мы уже шли вдоль крепостных стен.
- Почему же, верю, очень даже... Я и сам скучал по тебе, Найтингейл.
- Скучал по мне? - промямлила я.
- Кто же еще способен так усердно демонстрировать благоразумие и неустанно отвергать меня. Всю эту долгую неделю мне так не хватало наших прений, что жажда их толкнула меня на столь непристойный поступок, как скучать по тебе.
Я была сбита с толку искренностью прозвучавшей в его голосе и сердечной шутливостью. Но мне хватило сил не растаять и лукаво заметить:
- Даже не знаю: благодарить ли тебя за комплимент или извиниться за то, что втянула тебя в такое искушение.
- Поступай, как всегда - или почти как всегда, - говори то, что думаешь
- Тогда я помолчу.
Дамьян хмыкнул. Но решил помолчать вместе со мной. В молчании мы вышли из замка, и я непроизвольно оглянулась в ту сторону, где у речки нависал бревенчатый мостик. Дамьян понял меня без слов, и мы направились туда.
- Не следует гулять в одиночестве, - сказал он, когда мы подходили к ивам. - Иногда можно наткнуться на не слишком приятную встречу. Особенно здесь у реки и оврагов.
- Твои дружки промышляют? - вырвалось у меня.
- Угу, и они тоже.
- Тогда мне и тебя следует опасаться.
- Непременно!
Я искоса взглянула на него, Дамьян не сдерживал улыбки.
- А я люблю одиночество. И прогулки в одиночестве. Это прекрасная возможность разобрать бардак в голове, расставить все по полочкам, хорошенько поразмышлять и...
-...подготовиться к битве!
- Да... - я кивнула, он сказал именно то, что я хотела выразить. - Да, именно так - подготовиться к битве. Не важно с кем и когда. Главное быть всегда во всеоружии.
И я вдруг поняла, что мне доставляет огромное удовольствие вот так идти рядом с ним, ощущать запах лошади и дорожной пыли, исходивший от него, и болтать ни о чем. И, никогда бы не подумала, что могу сказать такое, от него исходила какая-то спокойная искренность, словно он оставил всякое притворство и издёвки. Его глаза лучились тихой, непритворной радостью.
В тот момент мне было безразлично даже то, что Дамьян вел со мной игру, пытаясь испугать и внушить вздорные страхи. Для чего ему это? Надеется, что я струшу и сбегу из замка? Но сейчас я не думала об этом, мне было абсолютно все равно. Никогда еще я не ощущала такой легкости, такой свободы с ним. И мне совершенно не хотелось бороться со своими чувствами!
Мы шли вдоль речки по осыпавшемуся комьями глиняному берегу. И разговаривали. Обо всем. Я чувствовала себя легкомысленной, перешедшей все мыслимые границы допустимого, беспечной девчонкой. На жалкие, неуловимые попискивания, какие издавало мое здравомыслие, отброшенное куда-то далеко за пределы внимания, не отзывалась ни одна частичка моей души.
Дамьян вел по берегу, подавал руку, когда ямы или ветвистые коряги преграждали нам путь, и я без трепета и смущения, как будто делаю это тысячу раз на дню, прикасалась к нему. Один раз он внезапно замер и, приложив палец к губам, издал тихое "тс-с-с", а затем указал на воду, где у самого берега, спрятавшись под плоским листом плавуна, чуть топырившимся острой горкой, торчала из воды мордочка выдры. Стараясь не спугнуть ее, он медленно наклонился, выискал маленький катышек глины и бросил его, аккуратненько рядом с листом. Выдра вздрогнула и тут же с всплеском нырнула в воду, показав нам на прощание лоснящийся хвост.
И, конечно же, не могло быть такого, чтобы мы не заговорили о Китчестере.
- Он будто Кносский лабиринт, - сказала я. - Стоит только ступить в темный проход, как начинаешь блуждать по множеству коридорчиков, переходов, лестниц...И повсюду прошлое...
- Оно то и убивает Китчестер!
- Мне казалось, тебе нравится, что в замке с такой тщательностью хранят дух времен.
- Вот именно, слишком тщательно, - мрачно отозвался Дамьян. - Эта тщательность уже давно стала больным наваждением. Можно хранить прошлое, но не превращать его в погибель.
- Погибель для чего? Для Китчестера?
- Скажи на милость, зачем нужны гниющие гобелены? - воскликнул он, не скрывая горечи. - Разве ты не замечала изъеденных прелью дыр, пятен плесени и...да мало еще чего на особенно древних обивках? Вечная сырость, прелость, гниль - все это сжирает и замок, и нас вместе с ним. То же самое с мебелью! Нет, не со всей, большинство еще пригодна. Но есть, например, кресла, которые давно пора сжечь! Но нет же! Вместо этого кладут горы подушек, чтобы развёдшаяся там из-за сырости живность не отравляла восхищенные взоры!
- Зачем ты это сказал! Теперь я не смогу спокойно смотреть на гору подушек.
- Не беспокойся, старики еще не совсем впали в маразм. Они не используют эту мебель. Ею только создают общий вид и тот самый дух, какой так дорог им. Для этих же целей они не ремонтируют сгнившие полы, лестницы, деревянную обшивку стен...
- Но как же им это делать, если нет денег!
- Все у них есть, Найтингейл! Этот старик далеко не дурак, но тот еще лентяй и хитрец. Он, как и все Китчестеры, ничего не делает сам и за свой счет. Все заботы перекладывает на чужие плечи. В данном случае на мои!
- А когда-то хотел переложить на плечи сына, - задумавшись над его словами, заметила я. - Но тот захотел жить своей жизнью, а не ходить в прислугах у отца.
- Ему нравиться гордиться замком, демонстрировать свое преклонение перед ним. Но он ничего, ничего не желает делать, чтобы сохранить его. Одни никчемные разговоры, да надежды, что кто-то придет, да все сделает. Ты видела документы?
- Еще нет. Только завтра дед начнет знакомить меня с ними.
- Обрати внимания на суммы с аренд и суммы, что тратятся на замок. Граф может позволить тратить больше на уход и ремонт, хотя бы поверхностный. Из-за этого они не стали бы жить впроголодь. Но старику нет никакого дела - залатали ли дыры на лестницах, очищают ли от копоти стены, вытрясают ли грязь и личинок из ковров, гобеленов и мебели... На моей памяти в замке ни разу не было масштабной уборки - а ведь именно эта грязь и убивает замок. Да этим пластам грязи столько же лет, сколько и Китчестеру! Сомневаюсь, что предкам графа было больше дела до элементарного ухода за замком. Они также неприкосновенно хранили прошлое!
- Поэтому старик и приютил тебя. Он сам признавался мне, что видит в тебе единственного, кто сможет возродить Китчестер.