Страница 30 из 160
- Сомневаюсь, что найдутся люди, которые будут к вам равнодушны.
- Хм... думаю, ты права, почти все люди в моем окружении питают ко мне сильные чувства.
- Вот видите! Вы необычный человек и, наверняка, вас все любят!
Внезапно он рокочуще рассмеялся. Я до сих пор не могла привыкнуть к его громкому раскатистому голосу, который не соответствовал щуплой фигурке.
- Я могу пересчитать по пальцам одной руки тех людей, которые меня любят. Да и те, при ближайшем рассмотрении, "любят" меня по той причине, что я могу им дать то, что они хотят.
- Я не верю в это! Неужели нет людей, которые бы просто любили вас? А ваши родные?
- По-моему, мы отвлеклись от темы, мисс. Мне казалось, ты хотела услышать о Китчестерах, а не о моих стариковских проблемах... - но, заметив упрямое выражение на моем лице, добавил. - Однажды Диоген, возвращаясь из Олимпии, на вопрос, много ли там было народу, ответил: "Народу много, а людей немного". Так и у меня - родных много, а близких - никого. Так что мне любить некого, так же, как и им - не за что любить меня... Кстати, мое имя Лемуэл.
- Лемуэл! Как необычно. Вы и впрямь, как настоящий лепрекон!
Несколько секунд он смотрел на меня непонимающе, а потом расхохотался, да так, что скамейка под ним опасно затрещала и накренилась, грозя опрокинуть старичка. Но все обошлось. На земле оказался лишь котелок, упавший от сильной тряски и покатившийся по крутому склону к самой реке. Я соскочила и схватила его, не дав упасть в воду. Затем, отряхнув от земли и сухих травинок, передала его владельцу.
- Сейчас редко встретишь таких живых девиц, - сказал он, отсмеявшись и нахлобучив котелок на голову. - Ни в коем случае не меняйся! Никогда не угадаешь, какой фортель ты выкинешь в следующее мгновение...
Он хотел еще что-то сказать, но замолчал и задумался, опустив голову и выводя тростью на земле корявые знаки. Не дождавшись продолжения, я ответила:
- Уверяю вас, я вполне устраиваю себя и не собираюсь меняться... Теперь, может быть, перейдем к нашим баранам, ой...то есть к Китчестерам?
- Ну что ж... с кого же начнем?
- С графа, конечно! Больше всего мне не терпится узнать про него, - заявила я старичку
- Кто ж прыгает от закуски к десерту? Так у тебя интерес к остальным блюдам пропадет. Оставим графа напоследок. В конце концов, у старика не так много родственников, чтобы рассказ о них занял много времени, и ты не успеешь соскучиться.
Мистер Лемуэл принял расслабленную позу и сложил руки на животе.
- Итак. Пожалуй, начнем с сестры графа - Элеоноры. Это, наверное, единственный человек в замке, кого тебе следует опасаться.
- Мне незачем ее опасаться! Я не собираюсь знакомиться с ней!
- Пути господни неисповедимы, - хмыкнул старик.
- Но эти пути проходят мимо меня! - упрямо отрезала я.
Он говорил так, будто бы знал обо мне все. Я встревожилась, ведь если это так, то он мог рассказать о моем интересе к Китчестерам графу. Но старичок больше ничего не сказал. Он достал из внутреннего кармашка сюртука кривую трубку и начал заботливо набивать ее табаком из кисета, висевшего на поясе. После чего долго раскуривал, пыхтя и жмурясь от удовольствия. От трубки поднялось плотное терпкое облачко, и старик задымил еще усерднее, выдыхая вверх тугие кольца дыма. У меня защипало в носу, и я приглушенно чихнула, зажав рот ладонью.
- Леди Элеонора Редлифф, в девичестве Сноу, значительная особа в замке, - тем временем продолжил старик. - Любительница закулисной игры, в которой сама предпочитает выступать режиссером. Ее основное занятие - плести интриги и дергать за ниточки своих марионеток.
- И кого же она дергает? Едва ли граф позволит управлять собой собственной сестре.
- Сейчас ему уже наплевать, что кто-то решает за него семейные дела, - после недолгого молчания ответил старик. - А сестра графа с большой охотой берет эти заботы на себя. Она верховодит и в собственной семье, состоявшей из ее тщедушного мужа, отставного полковника Ферджиса Редлиффа, дочери Эллен и зятя Мэтью Уолтера. Не скажу, что кто-то из них заслуживает хоть капельки уважения. Но леди Элеонора считает своим долгом каждый раз указывать им на этот недостаток. Ее любимый способ общения с ними - презрительные намеки и бесконечные упреки их убожеству.
- Они что инвалиды?
Старик кисло усмехнулся:
- Нет, они убоги в другом. Один - непросыхающий пьяница, чьи мозги, если таковые когда-то и имелись, давно проспиртовались и атрофировались. Полковник до сих пор уверен, что его "маленькая слабость" для других остается незаметной. Он ворует бутылки и набивает ими сюртук и даже засовывает в сапоги, становясь при этом похожим на вздутое огородное чучело. Крадясь по дому и думая, что никто не замечает торчавших из рукавов горлышек, отяжелевших карманов и звона стекла, он выискивает укромное местечко, где в строжайшей тайне предается возлиянию. Но быстро отключается и храпит до тех пор, пока не протрезвеет. А потому на его воняющее перегаром тело можно наткнуться в любом месте дома, даже самом неожиданном. Служанки иногда, услышав раскаты храпа под лестницей или в темном чулане между витками колбас, разбегаются в страхе, крича, что там привидение.
- Как же граф терпит такого чудика? - спросила я сквозь смех. - Почему не запретит пить? А леди Элеонора? Она обязана помочь ему избавиться от пьянства, а не упрекать.
- Я же тебе говорил, графу давно безразлично, что твориться вокруг него. А Элеонора никогда не допустит, чтобы ее муженек забыл о выпивке. Алкоголь дает ей власть! А своими упреками она еще больше разжигает в нем желание напиться.
- Бессердечная особа! Хотя ничего другого о Китчестерах и не скажешь.
- Надеюсь, ты когда-нибудь увидишь, что и им не чужды человеческие чувства.
- Сомневаюсь! А что другой? Зять леди Элеоноры. Почему он не достоин уважения?
- А, этот... Занудный тип. Ему нужна жалость, а не уважение. Неприметный, пустой...
- Я уже сочувствую ему!
- Вот-вот. Эллен тоже сочувствовала ему и двадцать лет назад вышла за него замуж. Хотя могла бы сделать солидную партию. Его никчемность и тоска во взгляде вызывают умиление в сердцах таких глупых куриц, как Эллен.
- Она любит его?
- Разве я говорил о любви? Была лишь жалость, ну и честолюбие. Она решила, что сможет изменить его, сделать из козявки настоящего мужчину...Все девицы полны стремлений перекроить под себя мужчину, даже если он и заслуживает такой участи...
- Вот уж нет, если я полюблю мужчину, то таким, каков он есть - со всеми достоинствами и недостатками!
- Все вы так говорите, по-первой! А потом даже достоинства, привлекшие вас, после замужества превращаете в недостатки.
- Мне не надо далеко ходить за примером, чтобы возразить вам. Моя мать восхищалась моим отцом и не видела в нем ни единого изъяна. Он с самого их знакомства был для нее кумиром, которому она покланялась и ради которого жила. Впрочем, как и она для него.
- Возможно, ты права! Многое в жизни не так, как представляется. Тяжело осознавать свою неправоту, когда стоишь уже на пороге смерти. И ничего нельзя изменить. Я лишь относительно недавно осознал, что был слеп и не видел в людях настоящих чувств.
- Тогда вы многое потеряли. И, наверняка, причинили кому-то боль своим непониманием.
- Ты даже представить не можешь, сколь много я потерял и скольким причинил боль! - старичок ссутулился, низко опустив голову. Рука с трубкой застыла в воздухе.
- Может быть, еще можно что-то исправить?
- Нет! Мы всегда вспоминаем о спасительной воде, когда пожар уже спалил весь дом... Но мы опять отвлеклись от "баранов"... - он надолго замолчал, попыхивая и смакуя вкус табака.
- Эллен не слишком быстро осознала, с кем связала себя. Еще долгое время после свадьбы она по мере своих сил пыталась воздействовать на никчемного мужа, и как могла, защищала его от нападок матери, не скрывавшей радости, что власть в семье осталась при ней.