Страница 67 из 115
«Птолемей для нулевого меридиана избрал самый западный из островов… Конечно, ему ничего не стоило выбрать в качестве нулевого меридиан Александрии; но этот великий человек понимал, что подобным выбором он фактически не окажет никакой чести своей родине, что Рим и другие города могут также предъявить претензию на эту воображаемую честь, что каждый географ, каждый автор отчета о путешествии, произвольно выбирая нулевой меридиан, лишь внесет смятение или по меньшей мере недоумение в умы читателей…»
Мы видим, что к вопросу о нулевом меридиане Верден подходил принципиально, как в настоящее время делают все действительно объективные ученые.
В результате этого плавания проблема применения хронометров для определения долгот была решена. «Хронометры блестяще выдержали испытание, — пишет Верден, — они подвергались действию холода и жары, обнаруживали ту же точность, находясь в совершенно неподвижном состоянии, и при сильных сотрясениях как самого корабля — когда он сел на мель у острова Антигуа, — так и вызывавшихся артиллерийскими залпами; одним словом, они оправдали надежды, которые мы на них возлагали, и оказались вполне пригодными для определения долготы в море».
II
О последнем путешествии Кука еще ничего не было известно, кроме смерти великого мореплавателя, когда французское правительство пожелало использовать досуг, появившийся у военного флота в результате заключения мира[155]. Казалось, благородное соперничество установилось среди наших офицеров, ревновавших к успехам их вечных соперников — англичан на ином морском театре! Кого же следовало назначить командиром столь важной экспедиции? Отличившихся своими заслугами претендентов хватало. Но в этом-то и заключалась трудность выбора.
Министр остановился на кандидатуре Жана-Франсуа Гало де Лаперуза, быстро продвинувшегося благодаря своим выдающимся командирским качествам в капитаны первого ранга. В ходе последней войны ему была доверена исключительно трудная миссия: разрушить поселения английской компании в Гудзоновом заливе; и он выполнил эту задачу безупречно с военной точки зрения, показав себя искусным моряком и одновременно человеком, умеющим соединить чувство гуманности с требованиями профессионального долга. Помощником командира стал господин де Лангль, проявивший себя отважным мореплавателем под началом Лаперуза в составе экспедиции к берегам Гудзонова залива. Многочисленные участники экспедиции разместились на фрегатах «Буссоль» и «Астролябия». На флагманском корабле «Буссоль», кроме Лаперуза и Клонара, произведенного во время плавания в капитаны 1-го ранга, находились инженер Моннерон, географ Бернизе, врач Роллен, астроном Лепот-Дажеле, физик Ламанон, художники Дюше де Ванси и Прево-младший, ботаник Коллиньон, часовщик Гери. Из плывших на «Астролябии», помимо ее командира, капитана 1-го ранга де Лангля, следует упомянуть лейтенанта де Монти, также ставшего в плавании капитаном 1-го ранга, и знаменитого геометра Гаспара Монжа, к счастью для науки 22 августа 1785 года высадившегося на острове Тенерифе и поэтому избежавшего гибели.
Академия наук и Медицинское общество представили морскому министру докладные записки, в которых обращали внимание путешественников на различные нерешенные проблемы. Наконец, Флёрьё, занимавший в то время должность начальника военных портов и арсеналов, лично составил карты для предстоящей кампании, добавив к ним целый том глубокомысленных замечаний и рассуждений относительно результатов всех известных путешествий со времен Христофора Колумба.
На обоих кораблях везли большое количество товаров для обмена с жителями островов Океании, громадный запас продовольствия и одежды, палубный бот водоизмещением примерно в двадцать тонн, два бискайских баркаса, мачты, комплект парусов и запасной такелаж.
Первого августа 1785 года корабли вышли в море и тринадцать дней спустя бросили якорь на Мадейре. Английский резидент принял французских моряков так любезно и приветливо, что те были одновременно поражены и очарованы. 19 августа Лаперуз сделал остановку на Тенерифе.
«Разнообразные наблюдения Флёрьё, Вердена и Борда, — пишет он, — касавшиеся островов Мадейра, Селваженш и Тенерифе, не оставляют желать ничего лучшего. Поэтому наши наблюдения имели целью лишь проверку инструментов…»
Из приведенной фразы ясно, что Лаперуз умел отдавать должное трудам своих предшественников. Мы еще не раз сможем в этом убедиться.
Пока астрономы занимались определением хода астрономических часов, естествоиспытатели в сопровождении нескольких офицеров совершили восхождение на пик Тейде и собрали интересные растения. Моннерону удалось измерить высоту этой горы с гораздо большей точностью, чем это сделали его предшественники, Херберден, Фейе, Бугер, Верден и Борда, исчислившие высоту пика соответственно в 2409, 2213, 2100 и 1904 туазов. К несчастью, расчет Моннерона, который мог бы положить конец спорам, так и не попал во Францию.
Шестнадцатого октября моряки увидели острова или, точнее, скалы Мартин-Вас. Лаперуз определил их координаты, а затем взял курс по ветру к острову Тринити, отстоявшему на расстоянии не больше девяти лье к западу. Надеясь найти там воду, дрова и какую-нибудь свежую провизию, начальник экспедиции направил к берегу шлюпку под командованием офицера. Тот вступил в переговоры с португальским губернатором. Гарнизон острова состоял примерно из двухсот человек, причем пятнадцать из них были одеты в военную форму, а остальные ходили в одних рубахах. С первого взгляда стало ясно, что местность бесплодная, и французам пришлось вернуться на корабль, ничего не раздобыв.
Поиски острова Ассенсао (Вознесения)[156] оказались тщетными, и экспедиция достигла Санта-Катарины у берегов Бразилии.
«После девяностошестидневного перехода, — читаем мы в отчете о путешествии, опубликованном генералом Мийе-Мюро, — мы не имели ни одного больного; разница в климате, дожди, туманы — ничто не могло подорвать здоровья команды. Правда, у нас были продукты превосходного качества. Я не пренебрег ни одной мерой предосторожности, диктуемой опытом и благоразумием; кроме того, мы всячески старались поддерживать веселое настроение матросов, каждый вечер, если только позволяла погода, устраивая танцы, продолжавшиеся с восьми до десяти часов.
Остров Санта-Катарина (мы уже не раз упоминали о нем на страницах нашей книги) простирается от 27°19'10'' южной широты до 27°49'; ширина его с востока на запад составляет всего два лье; от материка в том месте, где остров к нему ближе всего, он отделен проливом шириной лишь в двести туазов. На мысе, вдающемся в этот пролив, расположен город Носса-Сеньора-ду-Дистерру (Флорианополис) — столица Капитании[157], где находится резиденция губернатора. В городе имеется около четырехсот домов и не больше трех тысяч жителей; он производит очень приятное впечатление. Согласно сообщению Фрезье, в 1712 году остров Санта-Катарина служил убежищем для бродяг, бежавших туда из разных концов Бразилии; они только формально считались португальскими подданными и не признавали никакой власти. Почва там настолько плодородна, что они могли существовать без всякой помощи из соседних колоний. Останавливавшиеся у острова корабли в обмен на продовольствие снабжали жителей одеждой, в которой те испытывали крайнюю нужду».
[155] Автор имеет в виду Парижский мирный договор от 10 февраля 1763 года, которым окончилась для Франции Семилетняя война. Причиной вступления Французов в эту европейскую войну были претензии к Великобритании по поводу раздела колоний в Северной Америке и Ост-Индии. Военные действия закончились для французов плачевно, что и зафиксировал мирный договор: Франция лишалась почти всех своих владений на полуострове Индостан (у нее остались лишь незначительные территории на юге Индии, возле Пондишери), отказалась от всяких прав на Канаду, передала англичанам все свои владения по левому берегу Миссисипи, а кроме того, отдала испанцам Луизиану.
[156] Не следует путать этот мифический остров, который разыскивал Лаперуз, с островом Вознесения, расположенным в центральной части Южной Атлантики под 7°57' южной широты и 14°21' западной долготы. (Примеч. ред.)
[157] Капитания — административно-территориальная единица в заморских колониях Португалии.